Мяч обнаружился в общей комнате под столом. Немного сдутый, с потёртым боком и чьим-то именем, от которого остались две буквы.
— Отлично, — сказал Сэм, подбрасывая находку. — Пойдём.
— Опять за продуктами?
— Сегодня культурная программа.
Вчерашняя культурная программа закончилась голым мужчиной посреди дороги и моим знакомством с собственными возможностями. Хотелось уточнить содержание новой заранее.
Сэм позвал Лили.
Через несколько минут мы стояли во дворе. Девочка стянула рукава на ладони и смотрела на брата с подозрением. Густые чёрные кудряшки обрамляли голову пушистым облаком, а большие светло-карие глаза внимательно следили за каждым его движением.
— Ты же сказал, что занят.
— Пока нет.
— А потом опять уйдёшь?
— Потом опять уйду. Лови. Картошка!
Мяч прилетел ей в руки.
— Съедобное, — пояснил Сэм, повернувшись ко мне. — Ловишь. Несъедобное — отбиваешь. Поняла?
Я кивнула.
— Кирпич!
Руки сами потянулись навстречу. Мяч оказался прижат к груди.
Лили прыснула.
— Майя, кирпичи не едят.
— Я знаю. Но он уже летел.
— В этом и смысл, — Сэм довольно улыбнулся. — Нужно думать быстро.
Я посмотрела на мяч, потом на него.
— Камень.
Сэм поймал.
Лили согнулась пополам от смеха.
— Я отвлёкся.
— На что? — поинтересовалась я.
Он забрал у сестры мяч, который успел к ней укатиться.
— Продолжаем.
Через несколько бросков выяснилось, что еду я знаю плохо. Слово «кабачок» пришлось объяснять. Вариант «тапок» объяснений не потребовал, но мяч я всё равно поймала.
— По-моему, это издевательство, — сообщила я.
— Обучение, — поправил Сэм.
— Съедобное обучение?
Лили снова засмеялась. Рядом с братом она становилась громче, свободнее. Толкала его локтем, спорила, требовала перебросить, если слово казалось нечестным. Сэм возмущался, но перебрасывал.
Я перехватила мяч и посмотрела на девочку.
— Печенье.
Она поймала.
— Его больше нет, — заметил Сэм.
— Ты проверил?
— Очень тщательно.
Мы с Лили переглянулись.
Вязаная кошечка, прикреплённая к петле на моей куртке, качнулась при следующем броске. Девочка заметила её и улыбнулась. Я поправила маленькое ухо: со вчерашнего вечера оно всё время загибалось.
— Майя!
Я подняла голову.
Имя до сих пор иногда заставало врасплох. Теперь меня так называли все вокруг, будто оно всегда было моим. Хотя сначала не было даже его.
* * *
В библиотеке пахло пылью. Сэм открыл окно, но это помогло только замёрзнуть. Я сидела за столом в чужой толстовке и смотрела на стопку книг. Несколько дней назад меня нашли на дороге. С тех пор многое объяснили, кое-что показали, чем-то накормили. Про меня саму выяснить ничего не удалось.
— Здесь тоже нет, — Сэм закрыл очередную книгу.
— А что ты ищешь?
— Похожие случаи. Кто-нибудь появляется непонятно откуда, ничего не помнит…
— И сидит в библиотеке?
— Желательно с инструкцией, что делать дальше.
Я подтянула рукава.
Инструкции не было. Зато на столе лежали две книги по истории, справочник, из которого выпали страницы, и толстый том о звёздах. Сэм раскрыл его примерно посередине.
— О. Майя.
Я оглянулась.
— Где?
Он поднял глаза и улыбнулся.
— Звезда. В Плеядах.
Развернул книгу ко мне. На тёмной картинке светились точки, возле одной было напечатано короткое имя.
— Тебя ведь в ночь звездопада нашли, — сказал Сэм. — А имени до сих пор нет.
Я посмотрела на страницу.
— Предлагаешь это?
— Мне нравится, как звучит.
Майя.
Я повторила про себя, потом вслух. Ничего не вспомнилось. Зато появилось что-то, чем можно было представиться.
— Пусть будет.
Сэм протянул руку.
— Очень приятно. Сэм.
Я уже знала, как его зовут. Но руку всё равно пожала.
* * *
Мяч стукнул меня в плечо.
— Ты куда пропала? — спросил Сэм.
— В библиотеку.
Он на мгновение замер, затем улыбнулся.
— Там съедобного мало.
— Пыль, — предложила Лили.
— Отбивать, — уверенно сказала я.
В воротах появился мужчина с мотком верёвки и окликнул Сэма. Тот поднял ладонь, показывая, что услышал.
— Всё, мне пора.
— Ты проиграл и сбегаешь, — сообщила Лили.
— Конечно. Берегу репутацию.
Мяч он сунул мне, сестру притянул к себе и взъерошил ей волосы.
— Сэм!
— Что?
— Я их расчёсывала!
— Заметно.
Он увернулся от её руки и пошёл к воротам. Лили проводила его взглядом. Потом пригладила волосы, посмотрела на меня и вдруг спросила:
— Посидим?
Мы устроились на низкой скамье у стены. Я положила мяч под ноги. После вчерашнего голова уже не кружилась, но бегать весь день пока не хотелось. Лили ковырнула ногтем облупившуюся краску.
— Ты Сэму всё рассказываешь?
— Нет.
Мужчину на дереве, например, ещё не успела. Вообще не была уверена, что именно там видела. Вечером выглянула снова — ветки, листья. Никого.
— А если я тебе что-нибудь скажу, ты ему не скажешь?
Я повернулась к ней.
— Не скажу.
Она помолчала.
— Только не смейся.
— Я ещё не знаю, над чем.
— Кира смеялась.
Лили принялась завязывать шнурок, который и так был завязан. Я ждала.
— Я влюблена в одного человека.
Последнее слово получилось совсем тихим.
— В кого?
— Не из лагеря.
Она подняла голову, проверяя мою реакцию. Я кивнула, предлагая продолжать.
— Мы его с Кирой видели. Тебя тогда ещё не было. Сэм не мог пойти, попросил её меня взять.
Лили говорила быстрее, то пряча руки в рукава, то снова высвобождая.
— Там собака была. Большая такая. Я сначала её увидела, она лежала у дороги. Думала, раненая. А потом он подошёл.
— К собаке?
— Ну да. Присел рядом, стал лапу смотреть. Она на него всю голову положила, представляешь? Вот такую.
Лили развела руки. Судя по размеру, голову пришлось бы нести отдельно от остальной собаки.
— А он что?
— Сказал ей, чтобы не притворялась. Что она здоровая, просто ленивая.
Девочка улыбнулась и тут же спрятала улыбку, прикусив губу.
— Он её за ухом чесал. И разговаривал с ней. С виду вообще страшный… Ну, не страшный. Суровый. Красивый очень.
Я слушала.
— А потом из-за деревьев его позвали. Калебом. Он собаку поднял, и они ушли. То есть собака сама встала, он её не нёс. Она огромная, такую не поднимешь. Хотя он, наверное, мог бы…
Лили осеклась.
— Я глупости говорю, да?
— Ты рассказываешь, как было.
Она посмотрела на меня и немного расслабила плечи.
— Я Кире сказала, что он мне понравился. А она начала: «Ой, Лили, только не говори, что ты уже замуж собралась». И засмеялась. А я ничего такого не…
Девочка махнула рукой, задела мои пальцы и вдруг замолчала. Вернее, говорить она продолжала. Это я перестала разбирать слова. Под рёбрами стало тесно. Захотелось одновременно улыбнуться и спрятать лицо. Всё вокруг словно придвинулось ближе, стало ярче. Я смотрела на Лили, но думала о незнакомом мужчине возле большой собаки. Каким голосом он говорил? Повернулся бы, если бы его окликнули? Узнал бы при новой встрече?
Она убрала руку.
Ощущение оборвалось.
— Майя?
Я моргнула.
— Что?
— Ты меня слушаешь?
— Да. Подожди.
Пальцы лежали на коленях. Обычные пальцы. В последнее время это переставало что-либо гарантировать.
Лили нахмурилась.
— Тебе опять плохо?
— Нет. Кажется.
Я не знала, как объяснить. Сама толком не поняла. Говорить уверенно о вещах, которых не понимаешь, вокруг умели многие, но присоединяться не хотелось.
— Можно я тоже тебе кое-что скажу?
Она кивнула.
— Только странное.
— Вчера ты человека вернула. Я готова.
— Когда ты меня коснулась… Я как будто почувствовала то, что ты чувствуешь.
Лили посмотрела на наши руки.
— Про него?
— Наверное. Мне вдруг стало очень важно, увидишь ли ты его снова.
Щёки девочки порозовели.
Я уже пожалела, что призналась. Вдруг ей неприятно? Секрет рассказать — одно, а когда кто-то залезает внутрь без приглашения…
— Я не специально, — добавила я.
Лили молчала.
Потом осторожно протянула ладонь.
— А давай ещё раз?
Я посмотрела на неё.
— Ты не против?
— Мне интересно.
Она накрыла мои пальцы своими. Сначала ничего не случилось. Я уже собиралась сказать, что, возможно, всё придумала, но Лили тихонько хихикнула.
— Я сейчас пытаюсь про него думать и не могу, потому что ты на меня смотришь.
Я отвернулась.
— Так лучше?
— Не знаю.
Через несколько мгновений знакомое тепло снова разлилось в груди. Смущение, радость, тревога. Желание увидеть человека, о котором почти ничего не знаешь.
— Есть, — прошептала я.
Лили сжала мои пальцы.
— Правда?
Я кивнула.
Она убрала ладонь. Ощущение исчезло, но теперь я помнила его отчётливо. Мы некоторое время сидели молча.
— Это и есть любовь? — спросила я.
Лили опустила глаза.
— Думаю, да.
Я попыталась мысленно вернуться к тому теплу. Получилось вспомнить, но не почувствовать с прежней силой.
Девочка придвинулась.
— А что, если ты можешь обратно?
— Что обратно?
— Ну, ты же запомнила. Вдруг можешь мне показать?
Звучало странно. Впрочем, ничего обычного сегодня мы и не открыли.
Я протянула руку.
Лили взяла её обеими ладонями, а я закрыла глаза и попробовала вспомнить всё сразу: тепло, смущение, огромное значение одной случайной встречи. Несколько секунд ничего не происходило.
— Может, не… — начала я.
— Подожди.
Лили смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Ты сейчас что сделала?
— А что?
Она улыбнулась. Медленно, будто сама ещё проверяла ощущение.
— Получилось.
Я от неожиданности отпустила её руку.
— Правда?
— Зачем убрала?
Мы переглянулись и засмеялись. Под ногами зашевелился забытый мяч. Я придержала его носком ботинка и снова протянула ладонь.
— Ещё раз?
Лили кивнула.