ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ — Злоключения мага Любови — Лилия Кондрашкина — Love Legend
←
Злоключения мага Любови
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ · 4 из 12

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Уже неделю Любовь находилась в Ладарской тюрьме. Маг сидела в одиночной камере. Никто из Хранителей пока с ней не встречался. Не проводилось и допросов насчет ее пребывания у разбойников. Об Аншероле тоже ничего не было известно. Маг попыталась что-то разузнать у охранника, носившего еду, но тот только молча мотал головой.

Больше всего Любовь ненавидела именно неизвестность. Не верилось, чтобы Хранители ничего не решили, пока ловили беглянку. Они все всегда решали очень быстро и по закону. Маг припомнила похожие события. Едва ли их насчитывался десяток. Для мага нет ничего страшнее пожизненного лишения магии. Сейчас она трепетала при одной мысли стать простой смертной. Это все равно что здоровому человеку лишиться руки или ноги. Маг настолько срастается с магической силой, что ее отсутствие причиняет чуть ли не физическую боль. Любовь постоянно теребила косу, представляя ее отрезание. Потом ей дадут специальный напиток против роста волос, известный только Хранителю Лечебных Артефактов. Кому она после этого будет нужна? Семья и та откажется от нее, не приняв даже служанкою. Род обязан хранить чистоту. К счастью, ошибки матери не меняют отношение к дочери. Наоборот, она станет надеждою ее родителей.

На девятый день заключения вместо завтрака Любовь вывели из камеры и повели по длинному извилистому тюремному коридору. Вдоль него с обеих сторон располагались двери камер. Из некоторых доносились стоны и крики. После нескольких поворотов Любовь втолкнули в приоткрытую дверь, которую тут же захлопнули.

В камере стоял стол и два стула. Любовь огляделась. Никаких орудий пытки не было.

— Ну, садись, беглянка, — по ту сторону стола находился маг Альнер, — поговорим.

Любовь села на стул.

— Даже не дали поесть или уже не стоит, — Любовь сглотнула. Она крепилась, но мысль о скорой смерти стискивала грудь.

— Боишься? — иронично спросил Альнер. Ему было за что не любить ее.

— Кто же не боится смерти?

— Зачем же сбежала? Всего год без магии.

— Испугалась, — опустила Любовь глаза в пол.

— По сравнению с приговором Найли пустяк. Тебе не кажется?

— Мне жаль твою сестру, — согласилась маг, — но я здесь не виновата. Мы обе не защитили войско.

— Однако, ты сбежала бы снова, не схвати она тебя. Неужели, разбойники стали дороже мага, которая была наставницей?

— Аншерол показал мне другой мир.

— Другой? Где же он?

— Здесь, рядом с нами. Он состоит из простых смертных, несправедливо осужденных по законам Хранителей. Нам стоит многое переосмыслить и…

Альнер хлопнул ладонью по столу так громко, что Любовь вздрогнула.

— За подобные речи простым смертным отрубают головы, — сурово произнес маг. — Магам же грозит кнут. Ты слишком осмелела среди простых смертных.

— Не угрожай мне, Альнер, — гордо выпрямилась Любовь. — Твой род обесчещен не меньше моего. Я тоже жила, ничего не замечая, но пелена спала с моих глаз.

— Ничего ты не знаешь из нашей истории, — проговорил Альнер. — Однако, у тебя будет время для размышления. Хранители назначили новое наказание.

— Что же мне грозит? — встрепенулась Любовь.

— Жребий. Между тобой и Найли. Завтра.

Любовь вздрогнула.

Жребий предполагал смерть одного мага.

— Ничего себе замена. Найли практиковалась в умении терпеть боль дольше меня. Тут уж точно мне грозит казнь.

— Решение окончательное.

В жаркий полдень, когда солнце немилосердно печет, и пот градом струится по всему телу, на площади было многолюдно. Жители столицы собрались посмотреть на двух магов, приговоренных Хранителями к жребию. Применялся он нечасто и был используем тогда, когда Хранители не желали решать судьбы преступников.

На большом помосте между тремя столбами стояли на коленях Найли с Любовью. Руки магов прикованы цепями. Впереди стоит плаха с воткнутым топором. Одна из них сегодня положит на нее голову. Когда это произойдет, никому не известно. Может, через час. Может, меньше.

Пока же палач с плетью переходит от одной приговоренной к другой. Он взмахивает орудием и бьет изо всех сил по голой спине. Женщина должна молча вытерпеть удар, иначе ее и ожидает плаха. Нельзя произнести ни звука, ни стона.

Каждая уже получила по двум десяткам ударов. Губы искусаны до крови, чей солоноватый вкус чувствуется во рту. Спине еще хуже. Кровавые вздувшиеся полосы проходят от плеч до поясницы. Больше нет сил терпеть боль. Кажется, следующий удар станет последним. В голову закрадывается желание покончить с борьбой за жизнь, а еще лучше, чтобы соседка по несчастью сделала это. Тогда ее отправят на плаху.

Любовь видела мучения Найли. После каждого удара маг обвисала на цепях. Не будь цепей, удерживающих стоячее положение, она бы опустилась на ноги. Слышалось хриплое дыхание. Практика терпеть боль никак не помогала. Сердце Любови замирало при каждом взмахе плети в ожидании крика, настолько плохо выглядела бывшая наставница.

Сама Любовь концентрировалась перед ударом и только выгибала спину. Ее силы тоже были на исходе. Во рту пересохло и невыносимо хотелось пить. Привкус крови усугублял положение.

Любовь не поняла, в какой момент услышала стон Найли, прозвучавший явственно в тишине площади. Он стал концом. Бить Любовь палач уже не стал. Любовь повернула голову. Ее глаза встретились с глазами бывшей наставницы. Та нашла силы улыбнуться. Помощники палача сняли цепи с крюков, вбитых в столбы, и помогли Найли добраться до плахи.

Любовь смотрела, как палач взмахивает топором над склоненной головой мага и с силой опускает его вниз. У Любови больше нет наставницы и лучшей подруги.

Маг ощущает ненависть, разлившуюся в воздухе. Огромная ненависть лишает Любовь последних сил. Это семья казненной, присутствующая в толпе горожан, вредит ей. Каждый из них считал Найли сильной по сравнению с Любовью, но ей не удалось справиться с болью. Не удалось или она не захотела смерти ученицы? Если так, то родные должны знать об этом. Еще один способ защитить молодого мага — умереть вместо него. Хранители чаще соглашаются на такой вариант. Спасибо Найли за все уроки, порой горькие.

Слезы благодарности потекли по щекам Любови. Она никогда не забудет жертвы Найли. Если только выживет. Победа в жребии вовсе не предполагает помилование второго мага. Любовь будет наказана менее сурово.

После жребия прошел месяц.

Любовь жила с родителями. После пяти лет самостоятельной жизни находиться под опекой тяжело. Отношения с матерью остались прежними, теплыми и доверительными, но отец никак не мог простить дочери побега из зала суда. Не просто побега, а к разбойникам, которым еще и помогала. Хранители должны были отправить мага на дальние острова. Слова отца больно ранили Любовь. Напрасно заверяла она отца, что помогала не Аншеролу, а дочери Амрана. Отец не верил в сохранении жизни магу, а, тем более, в то, что у него еще есть дочь. Хранителям не за чем обманывать Любовь. Алмаза же является дочерью других магов, он это докажет.

Слова отца смущали Любовь. От долгих скучных однообразных дней в голове проносилось множество мыслей. Она снова и снова вспоминала встречу с Аншеролом у водопада, его убедительные слова насчет Амрана, который был лучшим другом. Любовь окончательно запуталась. Все чаще и чаще думала она об Аншероле, как о мужчине. Образ разбойника постепенно вытеснял образ того, чью кровь носила в медальоне. Любовь не успела по-настоящему насладиться семейной жизнью, и теперь новая встреча нарушила ее спокойную скорбь. Иногда маг спрашивала себя, кого из двух мужчин она бы выбрала, но ответа найти не получалось. Проживи она среди разбойников еще немного, отдалась бы Аншеролу без раздумий. Ее не остановили бы последствия такой связи, хотя он вряд ли бы согласился. Ему хватило смерти одной незаконнорожденной дочери, умершей у него на руках. Любовь до сих пор содрогалась при воспоминании об этом рассказе. В голову все чаще приходила мысль о жестокости Хранителей, которым пришло время дать отпор.

Жизнь в родительском доме скрашивали прогулки верхом. Наездницей Любовь всегда была отличной. В длительных походах маги чаще ехали в повозках, чтобы не уставать от верховой езды и быть готовыми отражать магов противников.

В одну из прогулок по имению Любовь заехала довольно далеко. Последняя деревня осталась позади. Темнело. Лошадь мягко ступала в высокой траве. Любовь оглядывалась по сторонам, стараясь определить местоположение. Кажется, впереди должна протекать река, отделяющая их землю от соседней. В том имении жил маг Лечебных Артефактов Лакарис. Семьи у него не было. Жил он затворником, но часто принимал у себя Хранителей. Кроме них, никто не посещал мага. Для Любови такая жизнь казалась очень странной. Она спрашивала об этом родителей, но те только пожимали плечами. При упоминании о соседе они горько вздыхали. Некая тайна объединяла родителей.

При виде на берегу реки привязанной лодки, Любовью овладело детское любопытство. В череде однообразных дней появилось приключение. Пора раскрыть давнюю тайну.

Маг привязала лошадь к росшей на берегу иве и столкнула лодку в воду. Весла лежали на дне, а плыть совсем недалеко. Берег виден отсюда. На том берегу огромный дом. Больше их дома раза в полтора. Зачем одинокому магу такой большой дом.

Любовь отвязала веревку и села в лодку. Грести непривычно и потому медленно. Любови показался невыносимо долгим путь через реку, но повернуть обратно не позволяло упрямство. Еще одно погружение весел в воду, затем надо откинуться назад и потащить весла вверх, преодолевая сопротивление воды. Потом новое опускание их и снова тянуть на себя. Со стороны работа не выглядит настолько утомительной. Любовь не подумала о предстоящем возвращении через реку. Вряд ли Лакарис окажется настолько гостеприимным, что позволит ей остаться на ночь.

Лодка уткнулась в берег. Любовь опустила весла и посмотрела на руки. Местами кожа слезла, сочилась кровь. То ли будет завтра, когда с непривычки заболит тело. Сожалеть поздно. Надо идти дальше.

Выйдя на берег, Любовь попробовала вытащить лодку, но сил не хватило. Деревьев здесь не росло. Пришлось надеяться на отсутствие течения.

Маг пошла к дому. Он стоял к реке боком. Окна не светились, кроме одного на левой стороне. Любовь направилась к нему. Приблизившись к светящемуся неярким светом окну, она увидела справа дверцу, ведущую прямо в комнату, что выглядело удивительным. Ни в одном доме не видела она входа между окнами. Еще большее любопытство охватило мага. Заглянув же в окно, Любовь отпрянула. Увиденное испугало и подтолкнуло ее к двери, которая оказалась незапертой. Похоже, Лакарис был уверен, что никто посторонний сюда не войдет. Затаив дыхание, Любовь открыла дверь и переступила порог необычайного дома.

Любовь оказалась в слабо освещенной комнате небольшого размера. Из всей мебели здесь стояли только столы, но то, что лежало на них, заставляло содрогаться. Сердце мага бешено колотилось, в висках стучала кровь. Любови хотелось развернуться и убежать, переплыть реку и доскакать на ожидавшей лошади до дома. На столах лежали мертвые дети! Маг ощутила еле теплящуюся жизнь. Дети не были мертвы. Их погрузили в некое неизвестное Любови состояние.

Переходя от одного стола к другому, Любовь видела застывшие лица детей. Всем им было не более пяти лет. На каждом запечатлелась боль, с которой они умирали. Сразу вспомнился рассказ Аншерола про смерть дочери. Неужели, эти дети и есть те самые умерщвленные ядом полукровки? Зачем они здесь? Какую играют роль в жизни Хранителей? Здесь кроется ответ на вопрос Аншерола о необходимости медленного умерщвления ядом. Любой смертный решит, что полукровка мертв.

Возле одного стола Любовь вздрогнула. На нем лежала девочка, очень похожая на нее. Маг разглядывала застывшее лицо и не верила самой себе. На столе как будто лежала ее сестра. В их непогрешимой семье была полукровка! От кого? Как? Любовь знала, что родители соединились, едва достигнув совершеннолетия. Кто из них предал? Теперь понятна боль в глазах при упоминании о соседе. Им известна тайна страшной комнаты. Сколько же надо иметь мужества, чтобы жить по соседству с этим домом!

Раздались шаги, заставившие Любовь спешно искать укрытие. Она не смогла придумать ничего лучшего, как залезть под стол предполагаемой сестры. К счастью, под телом лежала ткань, свисающая до пола. Если маг станет проверять наличие людей, то ей не спрятаться.

Вошел один. Возможно, сам хозяин. Постояв немного, направился прямо к столу, под которым сидела Любовь. Та похолодела от перспективы быть обнаруженной. Она поняла, что увидела нечто запретное. Хранители не простят такое. Любовь начала представлять самые ужасные наказания. Ее могут положить вот так же среди полукровок, и никто никогда не догадается искать мага в доме Лакариса.

Вошедший остановился, не доходя до Любови. Через несколько секунд она услышала детский стон. Сначала он был едва различим даже в тишине, но с каждой секундой становился все громче и громче. Под конец ребенок закричал в голос. Любовь не могла вытерпеть крика и заткнула уши. Крик нарастал. Удивительно, что так кричал практически мертвый ребенок. Любовь приподняла ткань и снова замерла от увиденного.

Хранитель положил ладонь на грудь ребенка. Мертвое тело выгнулось и, вытаращив глаза, громко закричало. Хранитель стоял лицом к Любови с закрытыми глазами и потому не мог видеть мага. Любовь узнала Хранителя Артефактов Стихий. Его звали Вальнегом. Ему было более трех столетий. Вальнег убрал руку, и крик резко оборвался. Тело приняло прежнее положение. Любовь не успела опустить ткань, как Хранитель открыл глаза.

— Любовь! — крикнул он. — Как ты посмела прийти сюда?

Его громовой голос заставил мага почувствовать себя маленькой девочкой, которая раскрыла секрет взрослых, и теперь ничто не спасет ее от негодования.

Прятаться бесполезно. Любовь вылезла из-под стола и стояла перед Вальнегом с опущенной головой.

— Я не нарочно, — проговорила она. — Просто хотела посмотреть на дом Лакариса. Он никогда не приглашает магов к себе. Только Хранители приезжают сюда.

— Теперь понимаешь причину, — Вальнег немного смягчился. — Лишь немногие маги Лечебных Артефактов знают правду.

Любовь оглядела комнату с рядами столов.

— Зачем мучить детей? Можно ведь по-другому.

— По-другому? — нахмурился Вальнег. — Хочешь сделать Хранителей равными магам?

— Разве равенство плохо для государства?

— Дело даже не в этом. Не считай нас жестокими. Ты ничего не знаешь.

— Расскажите мне, Хранитель, — попросила Любовь, не уверенная в положительном ответе.

— Не имею права выдавать общую тайну, — проговорил Вальнег.

— Это ведь моя сестра?

— Да, твоя мама совершила ошибку еще до соединения с твоим отцом. Твой дедушка тоже знал нашу тайну, хотя и не жил затворником, имел семью в отличии от Лакариса. Он забрал девочку.

— Они ведь живы? Их можно разбудить?

— Конечно, живы. Ведь в мертвом теле нет энергии. Стоит перестать колоть отвар, и все дети проснуться.

— Так вот почему полукровок не казнят обычными способами, — догадалась Любовь. — И при казни никогда не присутствуют маги, но могут присутствовать простые смертные, не видящие магического сна.

— Вообще-то никто не должен присутствовать при процедуре. Ребенка забирают.

— Что теперь будет со мной? — со страхом спросила Любовь.

— Если я прикажу молчать, то вряд ли получу утвердительный ответ.

— Трудно молчать о таком, — согласилась маг. — Что тогда? Смерть? — Любовь облизала вмиг пересохшие губы.

— Не знаю. Пока же побудешь у Лакариса в гостях. Ты же хотела посмотреть дом. Не пытайся перемещаться.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→