Говорят, сёстры относятся к своим братьям немного иначе, чем к другим парням. Я знал об этом, но… чтобы настолько?
Девушка, сидевшая слева, прижалась к моему плечу. В комнате было темно, лишь бледный голубоватый свет экрана телевизора, помигивая, освещал силуэт девушки, но её лица я не видел.
Она сжала рукав моей футболки. Я почувствовал лёгкое дрожание пальцев этой девушки – моей сестры.
– Братик… – нерешительно начала она чуть дрожащим голосом, девушка подняла на меня взгляд, её глаза были мокрыми, но слёзы не текли, – я должна тебе признаться…
Я был в замешательстве. «Когда же это началось?» – промелькнуло в моей голове. Если отвечать на этот вопрос, то, думаю, началось это около полугода назад…
21 июля, вторник.
Четыре года в другом городе, и вот я закончил учёбу в университете. Наконец-то я вернулся. Я стоял у старого пятиэтажного кирпичного дома, во дворе которого ещё стояли детские качели советского образца. Помню, как качался на них с сестрой в детстве...
Я подхватил чемодан обеими руками и почти не заметил, как оказался на третьем этаже. Помню, как четыре года назад спускался с этой лестницы с этим чемоданом, в котором тогда было намного меньше вещей, и тот спуск показался мне невероятным испытанием.
Я открыл до боли знакомую дверь девятой квартиры. На ключ её не запирали, если кто-то был дома.
Знакомый длинный коридор, уходящий вправо от меня, и дверь в родительскую комнату в конце этого коридора. Та же дверь в детскую комнату в середине коридора, по левую сторону, если смотреть на родительскую. Слева от меня двери в ванную и уборную. Прямо напротив меня дверь на кухню. Всё это выглядит знакомо и в то же время как-то по-новому. Но мой взгляд привлёк отнюдь не интерьер.
Прямо передо мной стояла стройная девушка, только что вышедшая из кухни. По её фигуре сразу было видно, что она занимается спортом. На ней были чёрные спортивные шорты и топ, подчёркивавшие её подтянутую фигуру. Длинные волнистые каштановые волосы спадали на плечи и грудь. В тонкой, но явно сильной руке девушка держала чашку только что заваренного кофе. Она замерла, не донеся чашку до губ, и посмотрела на меня большими тёмно-карими, почти чёрными, глазами.
– Паша? – не веря своим глазам, протянула девушка.
– Давно не виделись, Кать, – ухмыльнулся я.
Она подошла ко мне и протянула свободную руку к моему лицу, но не коснулась его.
– Ты так, прям… возмужал. Я почему-то помнила тебя совсем ещё пацанёнком, – Катя сделала жест рукой, будто показывает кого-то, кто ростом ей по плечо.
– Ну, я не особо люблю фоткаться, вот и не присылал вам ни одной своей фотографии за все эти четыре года. Да и вообще, я уже тогда был выше тебя. А ты какого-то карлика показываешь.
Сестра усмехнулась – скорее от ностальгии по нашим старым шуткам, чем от самой шутки.
– Ты, наверное, устал с дороги? Пойдём хоть кофе тебе сделаю, заодно и поговорим немного.
– Ага, спасибо. А мама не дома? – спросил я, и мы прошли с Катей на кухню.
– Она на работе, – не глядя в мою сторону, ответила сестра, насыпая кофе в мою кружку, – вернётся вечером, часам к семи.
Я посмотрел на часы, висевшие над кухонной дверью. Они показывали 11:37. До возвращения мамы ещё куча времени. Думаю, я как раз успею разобрать чемодан и заглянуть в парочку любимых мест моего родного города.
– Ну и как тебе было в универе? Завёл там себе друзей? – Катя присела напротив и протянула мне кофе.
– Спрашиваешь так, будто я безнадёжный затворник.
– Скорее уж тревожник.
– Это ты верно подметила, – было неприятно такое признавать, и я опустил глаза, – но я сильно изменился за эти четыре года, – подняв глаза и слегка даже приободрившись, сказал я и хотел продолжить, но сестра перебила.
– Это ты верно подметил, – ухмыльнулась она, смотря прямо мне в глаза. Вернула мне мои же слова. Всё-таки в некоторых аспектах люди не меняются. И подколы моей сестры – из их числа.
Я сделал глоток кофе.
– На самом деле, в универе я познакомился со многими хорошими людьми: первый лучший друг, с которым мы дружно ходили на все пересдачи первые два года; пара одногруппников, с которыми я ходил на всякие внеучебные мероприятия; даже с парочкой ребят со старших курсов познакомился, и они нередко делились материалами, благодаря которым я и закончил последние два курса без пересдач. Так что, – я прервался на ещё один глоток кофе, – можно сказать, я стал социально нормальным человеком. По крайней мере, теперь я явно намного более социально приспособлен, чем был в школе… – мой голос невольно стал ниже и тише. Не то, чтобы я вспоминал какие-то определённые моменты из школьной жизни, я вспоминал само ощущение тех времён – моих туманных времён. Так я их назвал, потому что…
– Ты молодец, Паш, – внезапное обращение Кати вырвало меня из пучины размышлений, – наверное, это звучит как снисхождение, но я правда думаю, что ты проделал большую работу над собой. Уж я-то знаю, насколько это тяжело… – на сей раз сестра опустила взгляд в стол. Я смотрел на неё и будто смотрел в зеркало. Я невольно протянул руку в её сторону. Катя не замечала моей руки до тех пор, пока я не взял её ладонь и ободряюще сжал её.
– Я знаю, Кать. И ты большая молодец, что смогла тоже справиться со своим прошлым и стать той, кто ты сейчас.
На самом деле, я не так много знал о той Кате, что сидела напротив меня. С тех пор как я уехал учиться в универ, мы почти не общались. Я знал лишь, что она стала тренером по йоге и в свободное время пробует себя в различных творческих хобби, типа рисования, музыки, лепки из глины, вязания крючком и всякого подобного. Можно даже сказать, что сейчас я, по сути, соврал своей сестре, сказав, что «знаю». Однако у меня было именно такое ощущение: будто я знаю, какие усилия приложила моя сестра, чтобы сейчас вести себя так непринуждённо и почти даже беззаботно.
Губы Кати дрогнули в попытке возразить мне и прямо сказать, что я ничего не знаю. Но в итоге сестра лишь облегчённо улыбнулась.
– Спасибо, Паш.
Я отпустил её руку, и мы ещё минут пять просидели в немного неловкой тишине. Она была неловкой не оттого, что только что произошло, а именно оттого, что мы с Катей сейчас мало что знали друг о друге. И это обстоятельство словно отдаляло нас, особенно на фоне того, как хорошо мы понимали друг друга в школьные времена.
Первой из-за стола встала Катя. Она помыла за собой кружку и предупредила меня:
– Я скоро пойду на встречу с подружками, так что ты остаёшься дома один. Твои ключи всё так же лежат на обувной полке.
– Хорошо. Спасибо, что предупредила, но думаю, скоро и сам пойду прогуляюсь. Всё же давно не видел родные места. Соскучился.
– А, хорошо. Тогда я тоже возьму свои ключи.
Катя ушла в детскую комнату. Хотя, можно ли её так называть, если нам уже по двадцать одному году? С этой мыслью я встал из-за стола и помыл свою кружку.
Я немного подождал, пока Катя переоденется, затащил в комнату свой чемодан, оставив дверь открытой, и начал его разбирать, включив музыку в одном наушнике. Привычка такая. Помогает и сосредоточиться, не отвлекаясь на окружающий шум, и не пропустить ничего важного или, по крайней мере, услышать, когда кто-то обращается ко мне.
– Я ушла! – крикнула сестра, открывая входную дверь и оглядываясь в мою сторону.
– Ага. Приятной прогулки! Повеселись там с девочками.
– Спасибо. И тебе удачи с разбором вещей, – быстро проговорила Катя, закрывая входную дверь.
Ключ провернулся. Я остался один в квартире. Осознав это, я вздохнул с облегчением. Никогда бы не подумал, что общение с родной сестрой может быть таким напряжённым. Когда же я последний раз так нервничал?..
Это было на втором курсе, где-то в ноябре. Одногруппники позвали на групповое свидание. Я и на обычные-то никогда в жизни не ходил. Но это был период моей максимальной социализации, и я согласился. В итоге пришли три парня и три девушки.
Я никогда особо не задумывался об отношениях, да и с учёбой тогда тяжко было. Всего пару недель назад я наконец закрыл все хвосты. Поэтому решил побыть на том свидании “страшным другом”, чтобы девушки выбрали моих друзей. Думаю, они примерно с теми же мыслями изначально и позвали меня.
Я шутил невпопад, ничего не заказывал в том ресторане, потому что был на мели, и в целом старался показать, что я не просто приземлённый, а прямо деревенский парень. Таков уж я.
Однако на том свидании мной, на удивление, заинтересовалась самая болтливая, активная и весёлая (хотя, скорее, самая смешливая) девушка. Мои друзья всё равно были заинтересованы в других двух девушках. Они были из тех загадочных особ, которые манят парней своей тайной. Меня же всегда больше привлекала открытость и искренность. Поэтому та весёлая девушка и заинтересовала меня.
Помню, я вышел тогда покурить, ещё и заявив всем об этом так, чтобы девушки точно подумали: «Фу, он ещё и курит». Каково же было моё удивление, когда весёлая особа вышла ко мне через три минуты. Да, именно тогда мне и было так же не по себе, как сейчас с Катей…
Ну, видимо, мы так давно не общались, что сейчас я родную сестру воспринимаю как почти незнакомого мне человека.
Закончив свои размышления, я как раз закончил разбирать вещи из чемодана. На часах 13:48. Самое время прогуляться. Как раз успею «туда», посидеть «там» часик, и обратно. К возвращению мамы и я вернусь домой.
Я шёл по знакомым улицам, которые выглядели совершенно по-новому, то ли из-за моего долгого отсутствия, то ли просто оттого, что эти улицы отреставрировали именно за последние четыре года.
Толпы туристов, которые всегда меня раздражали – и своей многочисленностью, и тем, что их приходится обходить. Сейчас мне они были безразличны. Наверное, это потому, что я уже успел побывать на их месте, когда был ещё абитуриентом и впервые приехал в город-миллионник.
Сорок минут пешком – и я дохожу до церкви, куда мы ходили всей семьёй. Странное чувство: вспоминать службы, молитвы, запах ладана, когда я не верю в Бога уже давно.
Ещё двадцать минут, и я дохожу до своего первого любимого места.
Три зелёные горы, сходящиеся у подножий, где течёт маленький прудик. Я стою на вершине центрального холма, а два других, вытянутых, – по обе стороны от меня. На этих вытянутых холмах растут ели и берёзы, которые около двухсот лет назад высаживали первые жители этого города.
Светило жаркое солнце, а по небу плыли белые кучевые облака, похожие на пушистых барашков.
Я присел на траву и стал вспоминать, как мой первый школьный друг впервые показал мне это место, как потом я показывал его сестре. Я ухмыльнулся, с ностальгией вспоминая, как мы с Катей пришли сюда сразу после получения паспортов и чуть не утопили их в этом пруду. А ведь тогда он казался нам целой бурной рекой.
– Да уж… Катя и правда сильно выросла, – невольно вырвалось из моих уст, хотя у меня никогда не было привычки говорить с собой вслух. Но в этот раз мысли, видимо, были настолько громкими, что не проговорить их было невозможно.
Я встал и пошёл по протоптанной тропинке дальше в горы, к своему любимому месту. По нему я скучал больше всего.
Я вытащил наушник из уха, решив насладиться звуками природы. С одной стороны, это было хорошей идеей, ведь птицы и правда красиво пели. Но, с другой стороны, отсутствие музыки в ушах позволило разгуляться мыслям…
В голове я сравнивал четырнадцатилетнюю Катю, которую водил сюда, с той девушкой, которую встретил сегодня дома. С тех пор прошло семь лет, и она сильно изменилась. Она стала более… женственной…
Нет-нет-нет, о чём я только думаю? Хотя… даже мама говорила, что всегда считала своих братьев красивыми. Может, это просто эстетическое наслаждение? Как я сейчас смотрю на эти горы, на этот лес, и глаз радуется. И так же я смотрю на Катю, и… Да, думаю, это просто эстетическое наслаждение.
Так я пытался себя успокоить, хотя отчётливо почувствовал, как сердце ёкнуло, когда я вспоминал Катю в сегодняшней домашней одежде.
Благо, от этих мыслей меня отвлекла красота природы, ведь я вышел к своему любимому месту. Это было огромное поле на вершине горы с невысокой травой и цветами, а само поле было окружено теми же высаженными берёзами и елями, благодаря которым здесь почти не было ветра, а солнце светило особенно ярко и тепло.
Увидев этот пейзаж, я на мгновение вспомнил, как в один из тех дней, когда мы приходили сюда вдвоём с Катей, она сплела нам по венку из здешних цветов. Я почувствовал, как на моём лице растягивается почти что родительская улыбка.
Такое ощущение, будто, куда бы я ни пошёл, всё напоминает мне о сестре. Оно и понятно: Катя была едва ли не единственным человеком, с которым я провёл всё детство и подростковые годы. Она была единственной, кому я мог довериться. Может, поэтому я и вспоминаю её в тех местах, что помогают мне успокоиться? Это же нормально – вспоминать родного человека в родных местах?
Пытаясь успокоить себя этими мыслями, я решил возвращаться, всё же было уже 15:02, как раз успею добраться до дома за два часа. Я продолжил размышления и на обратном пути.
Неловкость после долгой разлуки – это нормально. Нам просто нужно немного больше времени, чтобы наверстать те годы, что мы были порознь, побольше поговорить, и тогда мы вернёмся к тому, что имели четыре года назад… Почему-то именно в этот момент я вспомнил лицо Кати, когда она вместе с родителями провожала меня на поезд четыре года назад. Точнее, я вспомнил её мокрые глаза и пожелания удачи в новом городе.
Думаю, что теперь я не заставлю её плакать. Хотя правильнее будет сказать, что она не заплачет потому, что сама стала сильнее. Это я точно заметил за тот короткий разговор на кухне.
Я вернулся домой в 19:07. Там были все: и мама, и сестра. Мама меня обняла, сказав, что скучала по мне. За ужином мы обсудили мои планы на будущее. Я в общих чертах объяснил, что с моим дипломом могу работать удалённо, и поэтому мне больше не придётся уезжать. Сказал, что уже подал резюме в пару компаний, и что завтра у меня онлайн-собеседование в одну из них.
Сестра рассказала о сегодняшней прогулке, попутно объясняя мне, кто есть кто в их женской компании. Насколько я понял, они все заканчивали одни и те курсы подготовки инструкторов, так и подружились, а сейчас работают в одном фитнес-центре.
Мама рассказала о своей работе в школе изобразительных искусств, похвасталась некоторыми своими работами, похвалила почти всех своих учеников и немного пожаловалась на начальство (куда ж без этого).
В итоге разговор закончился ближе к половине десятого. Все сильно устали сегодня, и мы разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи.
Я спал в одной комнате с Катей; разумеется, на разных кроватях. Шторы были задёрнуты, и в комнате было абсолютно темно. Я уже закрыл глаза, когда сестра прервала тишину:
– Паш, а куда ты сегодня ходил гулять?
– В горы, конечно же. Мне всегда нравилась природа нашего города.
– Это же те горы, где мы чуть не утопили наши паспорта? – с улыбкой поинтересовалась сестра.
– Да, те самые горы, – с ответной улыбкой я подтвердил её догадку.
– А я как раз сегодня рассказывала подружкам эту историю с паспортами. Забавно. Получается, мы думаем об одном и том же?
– Если б мы думали об одном и том же, ты была бы эгоисткой, – я решил подшутить над ней, надеясь, что она не поймёт.
– Значит… – голос Кати звучал напряжённым, – мы и правда думали об одном и том же…
Моё сердце ёкнуло, но я сделал вид, что не понимаю, о чём она говорит. Минутное молчание ощущалось как вечность, но я понадеялся на свои “актёрские” способности и притворился спящим.
– Паш? – прозвучал нежный шёпот сестры.
Я промолчал, немного поворочался и попытался естественно посопеть.
– Ну, раз ты спишь, я могу сказать… – игриво начала Катя.
– А хотя… Если ты спишь, то всё равно не услышишь, так что не буду.
Она хотела заставить меня выдать себя, но я не сдамся так просто.
– Спокойной ночи… братик.