22 июля, среда.
Я по привычке, то ли студенческой, то ли школьной, проснулся в шесть часов утра. В комнату пробивался приглушённый шторами солнечный свет. На кровати у противоположной стены ещё спала Катя.
Стараясь не разбудить сестру, я заправил кровать и вышел из комнаты. Умылся, позавтракал. В семь часов, когда я ещё не успел выйти в коридор, из родительской комнаты вышла мама.
– Доброе утро, мам.
– Доброе, Паш. А ты чего так рано? У тебя ж собеседование только в десять, разве нет?
– Да, в десять. Я просто привык пораньше вставать.
– Дисциплина – это хорошо. А то Катька, вон, по выходным до обеда обычно спит.
– Доброе утро, – зевая протянула моя сестра. Вспомнишь лучик – вот и солнце.
– О чём болтаете с утра пораньше? – протирая глаза, она зашла на кухню и стала наливать себе кофе.
– Тебя хвалили, – я невольно ухмыльнулся, но не думаю, что в таком сонном состоянии Катя заметила, что это ирония.
– А, сплетничаете, значит? – усталым голосом протянула сестра. Она сказала это невзначай, но от этого слова меня словно передёрнуло. Катя посмотрела на меня и моментально проснулась:
– Ой, извини! Я не это имела в виду…
– Я знаю, Кать. Всё в порядке, – твёрдо произнёс я с измученной улыбкой на лице. – К тому же с тех пор прошло уже… – Я начал считать. – Шесть лет. Меня это уже почти не волнует. Ну а так, да. Мы с мамой сплетничали о тебе, – наконец подтвердил я догадку сестры с искренней улыбкой.
– Ах, раз ты так… – Она явно задумала что-то зловещее. – Получай! – Катя принялась щекотать меня. Знает же она мои слабости. Но уже через пару секунд я смог схватить сестру за запястья, чтобы остановить эту пытку щекоткой. Мы оба тяжело дышали.
– Вы как дети малые, – с нежной, ностальгической улыбкой заметила мама. Она явно вспоминала нас ещё совсем маленькими и как Катя постоянно подкалывала меня.
Когда мы с сестрой окончательно отдышались, вся семья принялась пить свой утренний кофе. Это выглядело как особый семейный ритуал, хотя получился он как-то сам собой.
– Кать, а ко скольки тебе сегодня на оригами? – внезапно я вспомнил про дела сестры, но совсем забыл все детали этих дел.
– В девять начало. Так что я сейчас поем и буду собираться. – Она сделала глоток кофе. – Будь готов освободить мне комнату, – с наигранной серьёзностью отрезала Катя, покосив на меня взгляд.
– Да-да, ещё скажи, чтоб я не подглядывал. – Я решил подыграть сестре, но не мог сдержать улыбки.
– А ты собирался? – она так же наигранно отодвинулась от меня, скрестив руки на груди, будто прикрывая её.
– Ага, конечно. Делать мне больше нечего – за родной сестрой подсматривать, – я сделал глоток своего кофе, закрыв глаза и даже не поворачивая голову в сторону Кати, – а закончишь примерно во сколько?
– Ты прям как сталкер… – Я не стал реагировать на это высказывание. – В одиннадцать примерно закончится мастер-класс. А потом сразу домой. А что?
– Да нет, ничего. Просто интересно, не помешаешь ли ты моему собеседованию. – Я отшутился с выразительной надменностью. – Но, думаю, что тоже к одиннадцати закончу.
– Ладно, детишки, я вас оставлю. Мне сегодня надо пораньше на работу, – мама поставила пустую кружку в раковину и пошла переобуваться. Мы с сестрой встали в коридоре, держа свои чашки, в ожидании маминого ухода.
– Я так рада видеть, что вы до сих пор так хорошо ладите, – с той же нежной родительской улыбкой сказала мама и ушла, закрыв за собой входную дверь. Мы только и успели пожелать ей удачи на работе.
Я пошёл на кухню вслед за Катей, которая уже намывала свою и мамину кружки. Видимо, ей часто приходилось помогать маме по дому. Я тоже помыл свою кружку.
– Ну, я тогда сейчас позавтракаю и займу потом комнату ненадолго, – напомнила мне сестра.
– Ага. Приятного аппетита. А я пока пойду подготовлю всё для собеседования.
– Хорошо. Удачи тебе с этим.
– Спасибо. И ты не подавись. – Я надеялся, это уменьшит неловкость между нами. Катя усмехнулась моему “пожеланию”.
Я поставил ноутбук на свой стол, стоявший рядом с кроватью, подключил микрофон и стал перечитывать информацию, с которой мне сказали ознакомиться перед собеседованием. Хоть я и читал этот файл далеко не первый раз, я как-то увлёкся его содержимым. Наверное, это из-за того, что в этой компании я и хотел работать ещё со второго курса. Мечты сбываются, как сказала бы мама.
– Ты так увлечён, – Катя стояла в дверном проёме, облокотившись на открытую нараспашку дверь и скрестив руки на груди, – не освободишь комнату? – её голос показался мне по странному нежным.
– Да, конечно.
Я встал из-за стола и подошёл к дверному проёму. Сестра не собиралась отходить. Мне пришлось слегка втянуть плечи, чтобы протиснуться. А ещё мне показалось, что Катя сверлит меня взглядом.
Спустя всего десять минут она вышла из комнаты в белом сарафане и белой панаме с оранжевой ленточкой. Я промолчал всего пару секунд, но Катя так пристально посмотрела мне в глаза, словно напрашиваясь на комплимент её образу.
– А тебя там в оригами не сложат, спутав с бумагой? – я снова решил отшутиться. Катя закономерно надулась.
– Мог бы и получше что-то сказать.
– На самом деле, тебе очень идёт, сестрёнка, – я без промедления улыбнулся и сделал ей комплимент.
Но я же никогда не называл её «сестрёнкой»! Видимо, я ляпнул это под впечатлением от её вчерашнего пожелания сладких снов. Надеюсь, она этого не поймёт и просто отшутится.
Но Катя не отшучивалась. Она наклонила голову, и тень от панамы упала на щёки. Мне показалось, что они покраснели, но я списал это на игру света и тени.
– Спасибо, Паш, – всё же ответила Катя спустя несколько секунд молчания. Она переобулась и открыла входную дверь.
– Врунишка, – ехидно протараторила сестра и быстро закрыла за собой дверь.
Всё же она поняла, что я тогда не спал…
– Ладно, до собеседования осталось не так много времени. Надо подготовиться, – почему-то я опять заговорил с собой вслух.
Я переоделся из домашней одежды в чёрные брюки, белую футболку и чёрную рубашку поверх неё. Успел ещё пару раз пробежаться по основным вопросам, которые могут задать на собеседовании, и ровно в 10:00 подключился к видеозвонку.
В итоге собеседование продлилось чуть меньше часа, там не было ни одного сложного для меня вопроса, и я почти не волновался. К тому же мне сразу же дали ответ: меня берут. Договор о трудоустройстве должны будут прислать на почту в течение дня, а мне надо будет подписать его электронной подписью.
После такой радостной новости я пошёл пить свой «победный» кофе. Я посмотрел на кухонные часы. Они показывали 11:11. Значит, можно загадать желание. Мы так делали с сестрой в старшей школе, просто от нечего делать.
– Хочу, – я уже начал загадывать вслух, но потом долго не мог сформулировать своего желания, – хочу, чтобы наши с сестрой отношения наладились, – наверное, именно этого я сейчас и хотел больше всего.
Забавно, что, как только я загадал желание, часы показали 11:12. Надеюсь, что успел в последние секунды. Хотя это просто детская забава.
Я решил приготовить обед, как раз скоро и Катя должна вернуться. Вспоминаю времена средней школы. Тогда мы договорились с сестрой: кто раньше приходит домой из школы, тот греет сразу два обеда и ждёт возвращения второго, чтобы вместе поесть.
Когда я положил на вторую тарелку порцию риса и омлет сверху, Катя уже зашла на кухню. Я даже не заметил, как она вернулась домой. Она держала руки спиной, явно скрывая в них что-то.
– Тоже решил сделать сюрприз своей двойняшке? – ехидно спросила Катя, пока я ставил обе тарелки на стол.
– В каком смысле «тоже»? – не успел я полностью развернуться в сторону сестры, как почувствовал прикосновение чего-то бумажного к своим волосам. Катя стояла прямо передо мной с протянутыми к моей макушке руками и широко улыбалась.
– Та-дам! Бумажный венок! – Она так торжественно это произнесла, словно маленький ребёнок, ждущий похвалы от родителей. – Помнишь, я тебе плела такие из настоящих цветов?
– Конечно помню. Только вчера вспоминал, пока по горам лазил, – я медленно снял бумажный венок, чтобы посмотреть, что вообще находилось у меня на голове, – вау…
Я и правда не ожидал увидеть такой красивый венок. Казалось, будто Катя сперва сделала полноценные бумажные розы – с цветами, листьями и стеблями – а потом сплела из них венок по детской памяти.
– Это очень красиво, Кать! Можно, я оставлю его себе?
– Конечно! Я же для тебя его делала. Этот уж точно не завянет через пару дней.
Мы оба вспоминали один и тот же день из нашей общей истории, и это грело мне душу. Всё же мы с Катей изменились не так сильно, как я думал.
– А теперь прошу к столу, – я наконец вспомнил про обед, стывший на столе.
После обеда я вымыл посуду за нами, чем сильно удивил Катю. Видимо, она привыкла, что обычно ей приходится мыть посуду сразу за двоих. Был ещё только полдень, и я совсем не знал, чем себя занять.
– Эй, а не хочешь в настолки поиграть?
– Давай, – я согласился, не раздумывая. Предложение Кати было очень кстати.
Мы начали с простой игры в Уно. Другим это показалось бы скучным: играть в Уно вдвоём, но мы с сестрой в детстве только вдвоём и играли, поэтому сейчас нас ничего не смущало. Мы словно просто вспоминали детство.
Устраивая друг другу различные подлянки, мы играли с азартом. Со стороны мы были больше похожи на заклятых врагов, чем на двойняшек. Так прошёл целый час, а потом мы перешли к Монополии.
Я играл в неё всего один раз в жизни с одногруппниками. Удивлён, что эта игра есть теперь у Кати. Видимо, она нередко играла с подругами с работы.
И вскоре мои догадки подтвердились, когда я проиграл с миллионными долгами, а Катя выиграла, забрав себе почти весь банк. Это было моё самое долгое поражение, ведь играли мы около двух часов.
Мне пришло письмо с договором о трудоустройстве. Я подписал его и отправил подписанную версию работодателю.
– А, точно, я же не сказал результаты собеседования, – начал я невзначай, переставляя фишки в начало карты. Я хотел взять реванш.
– Ну, как обычно: «Мы вам перезвоним». Разве нет?
– А вот и нет. Меня сразу взяли.
– Да ну? – Катя аж обронила игровые купюры, которые собирала обратно в банк, и посмотрела прямо мне в глаза.
– Ну да. Не буду же я тебе врать о таком, верно?
– Я рада за тебя, Паш, – с искренней улыбкой сказала сестра, бросая игральный кубик, – о, я получаю сто баксов.
– Рад за тебя, Катя, – с неискренней улыбкой протянул я, бросая кубик. В этот момент телефон Кати завибрировал. Она взяла его и прочитала про себя сообщение.
– Мама сегодня вернётся поздно, так что её можно не ждать. – Катя положила телефон обратно на пол.
– Что ж это за школа ИЗО такая, в которую надо пораньше с утра приходить и задерживаться там до самой ночи? – Наверное, я просто хотел поворчать: очередное поражение в Монополии уже казалось неизбежным.
– Просто наша мама – человек ответственный, вот она и готовит материалы для учеников с утра, до их прихода, а задерживается, чтобы свои работы закончить, ей же тоже приходится во всяких конкурсах участвовать.
– Вот оно как. Ну, тогда нам остаётся только приготовить ей ужин, чтобы она могла просто разогреть его в микроволновке.
– Ты прав! – Катя вскочила так, будто никогда раньше сама не думала об этом. – Пошли прямо сейчас!
Мы сложили Монополию в коробку и пошли на кухню. Рис в кастрюле заканчивался, поэтому мы решили поделить его с Катей пополам. После этого она начала варить новую кастрюлю риса. А я в итоге приготовил три омлета, они у меня хорошо получались.
Мы с Катей поужинали и оставили на столе мамину порцию, накрытую пищевой плёнкой, с запиской. После этого мы ещё долго болтали ни о чём. За окном уже успело стемнеть.
Катя первой пошла в комнату, а я – следом за ней. Когда я закрыл дверь, хотел спросить, во что дальше поиграем, но сестра внезапно оказалась прямо передо мной и выключила свет. Шторы были раскрыты, и из окна на пол лился свет растущей луны. Я словно вернулся назад в прошлое…
Катя села на пол у подоконника спиной к окну и жестом пригласила меня сесть рядом. Я не мог разглядеть её лица и видел лишь тёмный силуэт, затылок которого был освещён лунным светом. Приняв предложение сестры, я присел рядом с ней. Внезапно Катя опустила свою голову на моё плечо:
– Эй, а помнишь, как мы сидели вот так, спиной к окну, в первый раз?
– Такое не забывается. Именно тогда я принял решение, благодаря которому и смог измениться.
– И что это было за решение?
– Я решил, что постараюсь сам решить свои проблемы, а не полагаться на Бога.
– На самом деле, я тоже в тот день приняла подобное решение. Но стать затворницей – всё же не лучший выход.
– Кто знает. С другой стороны, если бы ты не приняла такое решение, смогла бы ты так измениться?
– Точно нет. Но прежде, чем стать той, кто я сейчас: общительной, спортивной девушкой, с работой, бытовыми навыками и даже подругами – я очень много ошибалась.
– И в итоге ты научилась на своих ошибках.
– Тут ты прав, – Катя грустно усмехнулась, зарываясь носом мне в шею.
Я слегка приобнял сестру, и после небольшой паузы она продолжила:
– Знаешь, мне кажется забавным, что ты для меня остаёшься самым близким парнем, а у тебя теперь есть девушка…
– И правда забавно, –перебил я сестру. – Особенно с учётом того, что у меня её нет.
Катя резко отодвинулась и посмотрела на меня широкими глазами.
– Правда нет? – она словно не верила своим ушам.
– Правда. С чего ты вообще взяла, что у меня есть девушка?
– Ну… ты стал таким тактильным. Раньше ты не рисковал прикасаться ко мне так часто.
– А, извини. Просто я так долго находился среди социально активных парней, что стал проще относиться к прикосновениям.
– Вот как… – Катя с облегчением вздохнула.
– А у тебя-то парень есть? – мне почему-то стало любопытно.
– Не-а. И никогда не было.
Я усмехнулся:
– Видимо, у двойняшек есть и другие сходства, помимо внешности.
– Похоже, что так, – подтвердила сестра, вставая с пола. – Ладно, я схожу в магазин за молоком, а то кофе скоро пить не с чем будет.
– С тобой сходить? – я тоже встал с пола.
– Нет, не стоит. Хочу прогуляться одна.
– Ну, как скажешь. Я тогда подожду тебя дома.
Катя ушла. И почему-то в мою голову стали лезть различные жуткие сценарии того, что может с ней произойти по пути в магазин. Я старался избавиться от этих мыслей, отвлечься на что-то, но чем дольше сестра не возвращалась, тем более чёткими становились эти сценарии. Я пытался успокоить себя: до магазина всего ничего, с Катей ничего не сможет случиться. Я смотрел в кухонное окно, выходившее как раз на магазин, но никак не мог найти силуэт сестры среди выходивших из магазина. Прошло тридцать минут, а её всё нет дома, хотя до магазина всего 5 минут идти пешком. Я уже выбежал из кухни и почти начал переобуваться, как в квартиру зашла Катя.
– Ну и очередь! – она посмотрела на меня, – а ты это чего?
– Да так… – Я положил кроссовок на свою полку и надел обратно тапочек. – Думал встретить тебя. А то ты так долго пропадала, я и подумал: может, ты накупила всякого.
– Да если бы. Одну несчастную бутылочку молока двадцать минут купить не могла!
Я невольно улыбнулся от осознания, что с Катей всё хорошо, и оттого, что…
– Что ты лыбишься?
– Ты такая милая, когда злишься.
Лицо Кати резко переменилось. Она похлопала глазами, смотря на меня. Я что, это вслух сказал?
– На! – она резко протянула мне молоко, опустив голову и спрятав лицо за козырьком панамы, – отнеси на кухню.
Я выполнил просьбу сестры, а она в это время убежала в комнату и закрыла дверь. Я подумал, что она просто переодевается, и решил не беспокоить Катю. Но она долго не открывала дверь и уж тем более не выходила из комнаты. Я осторожно постучал:
– Кать? – тишина.
– Кать, я войду? – и опять тишина.
– Предупреждаю, я вхожу, – подождав ещё две секунды, я всё же открыл дверь в комнату. Сестра лежала на своей кровати у дальней стены и была повёрнута ко мне спиной. Я знал, что она не спит, но решил не тревожить её.
– Спокойной ночи… сестрёнка.
Вскоре и я лёг в свою кровать.