…Алекс набрал имя: Виктор Рихтер.
Поисковая система выдала десятки ссылок. Не новостные статьи, нет. Аналитические отчеты, закрытые базы данных, страницы частных фондов. Алекс пролистывал их одну за другой, чувствуя, как холодок пробегает по спине.
Виктор Рихтер был не просто бизнесменом. Он был тенью. Экс-сотрудник «Группы Вагнера», затем — независимый оператор, связанный с торговлей оружием и артефактами. Его имя всплывало в докладах Интерпола, но каждый раз безнаказанно. Он работал через подставных лиц, через фонды, через такие консорциумы, как «Астория».
— Алекс, нам нужно уходить, — голос Киры вырвал его из оцепенения. Она стояла у двери интернет-кафе, вглядываясь в тёмную улицу. — Здесь небезопасно.
Алекс закрыл браузер, стер историю поиска и сунул ноутбук в рюкзак. Они вышли в душную ночь маленького городка. Вдалеке слышалась музыка из бара, но здесь, на окраине, было тихо. Слишком тихо.
— У меня есть план, — сказал Алекс, когда они свернули в переулок. — Но он безумный.
— Мы в джунглях Амазонки, нас преследует частная армия, мой парень чуть не погиб, его брат мёртв, а у нас за спиной артефакт, который хочет получить какой-то психопат, — Кира усмехнулась. — Безумие — это наш новый нормальный режим. Валяй.
— Мы возвращаемся в храм.
Кира остановилась как вкопанная.
— Ты спятил.
— Нет. Слушай, — Алекс повернулся к ней, его глаза горели в темноте. — Рихтер знает, что у нас была карта. Он знает, что мы нашли храм. Но он не знает, что мы видели внизу. Он не знает про шахту. Он будет думать, что мы взяли камень и сбежали. Он погонится за нами по реке, по городам, по всему континенту.
— А мы вместо этого… вернёмся в ловушку?
— Мы вернёмся, чтобы найти тело Майка и камень. Если камень всё ещё там. Если нет — мы хотя бы узнаем, кто его забрал. Но если мы не вернёмся, мы никогда не узнаем правды. И дед… он не зря оставил эту карту. Он хотел, чтобы мы нашли не просто сокровище. Он хотел, чтобы мы нашли истину.
Кира долго смотрела на него. Потом выдохнула.
— Ты уверен, что мы сможем войти снова? Тот механизм…
— Дед писал: «Доверяйте карте в своей голове». Я запомнил каждый шаг. Каждую плиту. Я смогу провести нас снова.
Она кивнула, хотя в глазах её читался страх.
— Хорошо. Но если мы умрём, я тебя прокляну.
— Договорились.
Они вернулись в джунгли на рассвете. Жоао и Карлос ждали их у лодки, не задавая лишних вопросов. Старый проводник лишь хмыкнул, когда Алекс сказал, что им нужно вернуться к храму.
— Вы ищете смерть, — сказал он на своём ломаном английском. — Но я отвезу вас. За деньги.
Алекс отсчитал ему половину оставшихся сбережений.
Путь назад занял меньше времени — они знали дорогу, знали опасности. Но напряжение стало невыносимым. Каждый шорох, каждый крик обезьяны заставлял их вздрагивать.
На второй день они снова стояли перед аркой храма.
Вход был открыт. Изнутри тянуло сыростью и запахом гнили.
— Готов? — спросила Кира, сжимая в руке фонарь.
Алекс кивнул и шагнул внутрь.
Они прошли по коридору-шахматке, ступая только на тёмные плиты. Всё было как в первый раз. Стены с барельефами, давящая тишина. Но когда они вошли в центральный зал, Алекс замер.
Алтарь был цел. Плита, которая провалилась, стояла на месте.
— Этого не может быть, — прошептал он.
Он медленно подошёл к алтарю. На постаменте, там же, где и в прошлый раз, лежало «Око Ягуара». Изумруд пульсировал зелёным светом, словно живой.
— Но как?.. — начала Кира.
Алекс коснулся камня. Он был тёплым. Живым.
И в этот момент из темноты за алтарём раздался голос:
— Ты всё-таки вернулся, братишка.
Алекс обернулся.
Из тени выступил Майк. Живой. Целый. С пистолетом в руке.
Но что-то в нём было не так. Его глаза… они светились тем же зелёным светом, что и изумруд.
— Ты… — выдохнул Алекс.
— Я не умер, — улыбнулся Майк. — Я проснулся. Храм показал мне истину. Ты думал, что я предатель? Нет, Алекс. Я спаситель. Я тот, кто откроет врата.
Он поднял пистолет и направил его на брата.
— А теперь, братишка, пришло время принести жертву.
…Алекс смотрел на брата, чувствуя, как реальность трескается, словно пересохшая глина. Майк стоял перед ним, но это был не тот Майк, который в детстве учил его ловить рыбу и смеялся громче всех на семейных праздниках. Этот Майк был пустым и одновременно переполненным. Зелёное свечение в его глазах пульсировало в такт с «Оком Ягуара», и Алекса вдруг осенило: брат был не просто жив. Он стал частью этого механизма. Частью храма.
— Ты не спаситель, — тихо сказал Алекс, отступая на шаг. — Ты — ключ. Храм использовал тебя, чтобы заманить нас обратно.
Майк рассмеялся. Смех был чужим — слишком низким, слишком вибрирующим для человеческого горла.
— Использовал? Нет, Алекс. Он дал мне знание. Твой дед не просто нашёл этот храм. Он понял, что «Око» — это не камень. Это яйцо. Яйцо того, что спало под Амазонкой миллионы лет. Дедушка хотел уничтожить его, поэтому он спрятал карту. Он боялся. А я — нет.
— Майк, это не ты говоришь, — вмешалась Кира. Её голос дрожал, но она шагнула вперёд, вставая рядом с Алексом. — Очнись. Твой брат рисковал жизнью, чтобы найти тебя.
— Он рисковал жизнью из-за чувства вины, — резко ответил Майк. — Он всегда был таким. Думал, что спасёт мир, но не мог спасти даже наши отношения. Помнишь, Алекс? Ты уехал учиться и забыл нас. Ты не приехал на похороны матери. Ты искал деда не потому, что хотел правды. Ты искал его, потому что боялся остаться один.
Слова ударили наотмашь. Алекс побледнел, но не опустил взгляда.
— Ты прав, — выдохнул он. — Я был трусом. Я сбегал от всего. Но я вернулся. Ради тебя.
— Ты вернулся, чтобы найти камень, — усмехнулся Майк.
— Нет. Я вернулся, чтобы найти тебя.
На мгновение в зелёных глазах брата мелькнуло что-то человеческое. Боль. Сожаление. Но свечение вспыхнуло ярче, и лицо Майка снова окаменело.
— Поздно, братишка. Я уже принял свою роль. Алтарь требует крови. Крови рода Рихтеров. Только так врата откроются.
Майк нажал на курок.
Выстрел прозвучал оглушительно гулко. Но пуля не попала в Алекса. Кира рванула его в сторону за секунду до выстрела, и они оба рухнули на каменный пол. Пуля ударила в алтарь, высекая искры.
— Бежим! — крикнула Кира.
Но Алекс не двигался. Он смотрел на брата, и в голове его всплыли слова из дневника деда, которые он прочитал в самом начале: «Когда камень найдёт хозяина, тот перестанет быть человеком. Единственный способ спасти его — разбить яйцо, пока птенец не вылупился».
Алекс понял, что нужно делать.
— Прости, Майк, — прошептал он и, перекатившись под градом второй пули, прыгнул к алтарю.
Он схватил «Око Ягуара». Изумруд обжёг ладонь жаром, словно раскалённый уголь. Алекс закричал, но не разжал пальцев. Он размахнулся и ударил камнем о каменный край алтаря.
Раздался треск, похожий на раскат грома.
— НЕЕЕЕТ! — заорал Майк, бросаясь вперёд.
Но было поздно. Изумруд треснул. Из него хлынул не свет, а тьма — густая, живая, она закрутилась в центре зала, всасывая воздух. Стены храма задрожали. С потолка посыпалась крошка.
— Что ты наделал?! — закричала Кира, поднимаясь.
— То, что должен был сделать дед! — крикнул Алекс в ответ.
Тьма взорвалась. Ударная волна отбросила всех троих к стенам. Майк забился в конвульсиях, из его рта вырвался зелёный пар, и он обмяк. Свечение в его глазах погасло. Храм содрогнулся снова, и где-то глубоко внизу, в шахте под алтарём, раздался низкий, утробный вой, от которого кровь стыла в жилах.
Алекс подполз к брату. Майк был бледен, но дышал. Человек. Просто человек.
— Ты… ты разбил его… — прошептал Майк, глядя на пустые руки Алекса. — Оно… оно уходит обратно вниз. Будильник перезагружен.
— Нам нужно уходить, — сказала Кира, помогая Алексу поднять Майка. — Сейчас всё рухнет.
Они побежали. Мимо осыпающихся барельефов, мимо ломающихся плит. Коридор-шахматка теперь был завален обломками, и им пришлось карабкаться по камням, сдирая кожу в кровь. Позади храм стонал и рушился, погребая под собой тайну «Ока Ягуара».
Они вывалились наружу, когда первые лучи солнца пробились сквозь кроны деревьев. Позади с грохотом осела арка входа, завалив её тоннами камня.
Жоао и Карлос ждали у лодки с округлившимися глазами.
— Что там было? — спросил старый проводник.
— Ад, — выдохнула Кира, падая на песок.
Алекс сидел рядом с Майком, который медленно приходил в себя. Брат смотрел на свои руки, на небо, на зелень джунглей, и в глазах его стояли слёзы.
— Я… я слышал его голос, — прошептал Майк. — Оно говорило со мной. Обещало силу. Обещало, что я смогу всё исправить. Я поверил…
— Ты не виноват, — сказал Алекс, кладя руку ему на плечо. — Это было не ты.
— Но я чуть не убил вас, — голос Майка сорвался. — Я целился в тебя, брат. В тебя.
— Но не попал, — улыбнулся Алекс сквозь боль. — Ты всегда плохо стрелял. Помнишь, в тире ты попал в мишень соседа?
Майк выдавил смешок сквозь слёзы.
— Идиот.
— Сам такой.
Они обнялись, грязные, израненные, но живые. Кира смотрела на них, и впервые за долгие дни в её глазах не было страха. Только усталое облегчение.
Но когда они уже забирались в лодку, Алекс обернулся и посмотрел на завал, оставшийся от храма. Ему показалось, или из-под камней всё ещё сочится слабый, едва заметный зелёный свет?
Он моргнул. Свет исчез.
— Ты чего? — спросила Кира.
— Ничего, — ответил Алекс, отворачиваясь. — Просто показалось.
Лодка отчалила, и джунгли сомкнулись за ними, скрывая тайну, которую они похоронили навсегда. Или не навсегда.
Ведь яйцо можно разбить. Но можно ли убить то, что спало внутри?