— Я обещал не убивать. Руку не дергай.
Он произнес это так спокойно, будто я мешала ему застегнуть браслет. Я попробовала отступить, но он удержал меня на месте. Платье выскользнуло из рук на пол. В свободной руке незнакомца блеснул обнаженный кинжал.
— Вы ведь получили кольцо! Зачем вам нож? — Мне хотелось разрыдаться от собственной наивности.
— Кольцо должно выглядеть так, будто его сняли с мертвой, а не одолжили.
Вдоль клинка дрожал свет свечи. Холодная сталь притягивала взгляд, и я не могла пошевелиться. Оружие, которое было для меня символом отцовской защиты, теперь сжимал чужак, и я понятия не имела, остановится ли он.
— Можешь зажмуриться, — предложил он почти ласково, и уголок его рта дрогнул. От этого вкрадчивого тона и ленивой ухмылки захотелось отступить от него подальше.
— Я хочу знать, что вы собираетесь сделать! — выкрикнула я, чувствуя, как от собственной беспомощности на последнем слове срывается голос.
Он наконец ослабил пальцы. Запястье горело под следами его хватки.
— Кровь нужна и на кольце, и на постели. Ее должно хватить на убедительные следы борьбы.
— А как же я? — Я посмотрела на клинок, и внутри все похолодело. — Тело ведь тоже захотят увидеть. Если в спальне найдут столько крови, станут искать труп!
— Твое тело я должен был спрятать.
— Куда?
— Ты всегда столько болтаешь? — Он поморщился.
До этой минуты я не осознавала до конца: он пришел сюда с готовым намерением. Знал, как убьет меня. Знал, что сделает потом.
Мужчина кивнул на кровать. Я заставила себя согнуть колени и сесть на край, не сводя глаз с кинжала. Передо мной стоял не наглец, решивший поиграть в благородство, а расчетливый убийца.
— Только не ладонь. — Я сама задрала рукав сорочки, чтобы он не вздумал разрезать и ткань, и отвернулась к изголовью. — Режьте предплечье.
Матрас прогнулся под его весом, и мое колено коснулось его ноги. Я тут же отшатнулась к спинке кровати, стараясь не задеть его снова.
Когда его пальцы уверенно легли на мою кожу, сердце забилось так глухо и часто, что я не сразу расслышала собственное дыхание. Я не знала, чего боюсь больше — того, что сейчас он причинит мне боль, или того, что я сама, по доброй воле, отдаю свою жизнь в его руки.
Он крепче взял мое запястье, приподнял руку и провел лезвием по предплечью. Я дернулась и стиснула зубы, но короткий всхлип вырвался сам. Не выдержав, я обернулась. Мужчина не отпускал мою руку, пока кровь тонкими струйками стекала к локтю, а капли падали на белый шелк простыни. От вида пореза мне стало дурно, и я задышала глубже.
Он убрал кинжал за пояс и достал кольцо. Подставил его под стекающую кровь, медленно повернул между пальцами, позволяя крови заполнить углубления герба. Несколько капель сорвались вниз, запятнав сорочку на моем бедре.
Он вынул из поясной сумки сложенный лоскут и приложил его к ране.
— Прижми, — коротко велел он.
Я положила ледяные пальцы поверх ткани. Тогда он достал длинную полосу ткани и обмотал ею предплечье. Повязку затянул быстро и уверенно, завязав узел с внутренней стороны руки. Откуда он этому научился? Впрочем, человек с ножом вполне мог знать, что делать после того, как пустит его в ход.
Я попробовала сжать кулак. Боль полоснула от пореза к кончикам пальцев. Глаза защипало, и я зажмурилась.
— Больно? — спросил он без насмешки, деловито проверяя узел.
— Что вы. Исключительно от избытка благодарности, — съязвила я раньше, чем успела подумать.
Он усмехнулся и спрятал кольцо.
— Жить будешь.
Я прижала перевязанную руку к груди. Незнакомец оглядел пятна на простыне, смял край шелка и провел им по крови. Получились неровные красные полосы.
— Тебя ограбили. Ты сопротивлялась.
Он подхватил мое платье и бросил поперек постели. Я тут же потянулась расправить юбку.
— Оставь, — буркнул он.
— Оно помнется, — возразила я, не отрывая глаз от смятого подола. Было жаль тонкую ткань, брошенную прямо в кровь.
Он смерил меня тяжелым взглядом — и я отдернула пальцы, так и не коснувшись ткани.
У туалетного столика он выдвинул ящик и высыпал на пол ленты, гребни и коробочку с заколками. Гребень звонко ударился о ножку стула.
— Осторожнее! — Я вскочила, но осталась на месте.
— Грабитель. Помнишь? — Он носком сапога пихнул упавший гребень.
— А меня куда дели? — спросила я, обхватив себя здоровой рукой.
— Утащили с собой.
Он перевернул пустую шкатулку, оставив на столешнице бархатную подушечку, и опрокинул стул. От грохота я вздрогнула. За дверью по-прежнему было тихо.
Затем незнакомец взялся за полог у изголовья кровати. Плотная ткань поддалась только со второго его рывка и повисла косо, закрыв подушку.
Еще немного — и он разломает всю спальню. Внутри все сжалось от тоски и обиды. Изящный столик, подаренный отцом на мой день рождения, расшитое бабушкой покрывало — все, что хранило тепло семьи и делало эту комнату моей, на глазах превращалось в декорации к чужой жестокой истории.
— Довольно. — Я встала между ним и туалетным столиком. — Я бы не позволила так долго здесь хозяйничать.
— Конечно. Взяла бы нож и всех распугала. — Он легко отодвинул меня в сторону.
Щеки зарделись. Он же тем временем поднял со столешницы мешочек с моими украшениями и протянул мне.
— Пора тебя переодеть, золотце. Идем вниз.
— Платье горничной будет достаточно простым. — Я прижала мешочек к боку.
— Искать будут девушку. Не подходит.
Я открыла рот, но так и не нашлась что ответить. Спорить было трудно, но соглашаться так быстро, когда он ждал ответа с довольным прищуром, не хотелось.
— У помощника кучера найдутся штаны, — сказала я. — Только они будут велики.
— Подвяжем, — небрежно бросил он, взял свечу и направился к выходу.
Я подобрала среди рассыпанных заколок длинную шпильку, сунула ее в мешочек с украшениями и двинулась следом. На пороге я обернулась. Комната выглядела так, будто меня уже не было в живых.