Утренний туман над Озёрным краем всегда пах сыростью, папоротником и едва уловимой магией, от которой покалывало кончики пальцев. Он стелился над водной гладью, цеплялся за кроны вековых деревьев и медленно поднимался к древнему замку Эйхенхольд, возвышавшемуся над озером, словно серый каменный страж, вросший в скалы.
Для всего мира эти земли были суровым северным краем, где зима порой задерживалась дольше положенного, а холодные ветра не щадили ни путников, ни захватчиков. Но для восемнадцатилетней герцогини Эвелин фон Вальдбург это место было единственным домом. Здесь каждый ручей, каждый старый дуб и каждая тропинка были ей знакомы. Здесь она чувствовала себя частью чего-то большего, а её дар обретал настоящую силу.
В глубине замкового парка, скрытого от посторонних глаз густыми зарослями папоротника и раскидистыми ветвями дубов, царила тишина.
Эвелин опустилась на колени прямо на влажный мох, совершенно не заботясь о том, что подол её нежно-голубого платья пропитывается росой. Длинные золотистые волосы мягкими волнами спадали на плечи, а несколько выбившихся прядей прилипли к щекам.
Перед ней, тяжело и прерывисто дыша, лежал молодой грифон. Редкое и пугливое существо прошлой ночью прибилось к воротам её приюта. Левое крыло было изранено, несколько перьев вырваны с корнем, а остальные слиплись от запёкшейся крови.
— Тише, маленький. Я здесь, — прошептала Эвелин, осторожно проводя ладонью по его шее.
Грифон недоверчиво приподнял голову и глухо заклокотал, но больше не пытался вырваться. Девушка улыбнулась. Она знала: животные чувствовали её намерения гораздо лучше, чем многие люди.
Эвелин закрыла глаза и сделала глубокий вдох, настраиваясь на внутренний источник. Из глубины груди разлилось мягкое тепло, постепенно наполняя каждую клеточку тела. Когда она вновь открыла глаза, их небесно-голубой цвет засиял серебристым светом.
Она протянула ладони к раненому крылу.
Из кончиков пальцев потянулись тонкие нити зеленовато-золотой магии. Они мягко обвили повреждённое место, проникая под перья и сливаясь с самой плотью. Рваные раны начали затягиваться, кровь исчезала с перьев, а сломанные участки постепенно восстанавливались.
Грифон вздрогнул, расправил крыло и издал довольный клекот. Затем осторожно ткнулся массивным клювом в её плечо.
Эвелин почувствовала его благодарность — тёплую, искреннюю, почти детскую. Ей не нужны были слова, чтобы понимать животных. Она ощущала их страх, боль, радость и могла поделиться с ними собственным спокойствием.
Именно так она впервые обнаружила свой дар. Ей было десять, когда в один из особенно суровых зимних вечеров она нашла в лесу замерзающего волчонка. Тогда она ещё не знала, что способна на подобное. Просто не могла позволить ему умереть.
С тех пор магия стала частью её жизни.
Дар Эвелин был редким даже по меркам древних родов. Она могла исцелять живых существ, чувствовать их эмоции и обращаться к самой природе. Но сила имела свою цену: серьёзные раны требовали от неё столько энергии, что после исцеления девушка порой едва могла стоять на ногах.
Тяжёлый хруст ветки заставил её вздрогнуть.
В ту же секунду из зарослей бесшумной тенью появился огромный белый волк. Его густая шерсть отливала серебром, а ростом в холке он едва уступал боевому коню. Жёлтые глаза внимательно осмотрели поляну, прежде чем остановиться на незнакомом грифоне.
Люмен.
Её верный спутник, защитник и, пожалуй, единственное существо, которому она доверяла безоговорочно.
Волк глухо зарычал, обнажив внушительные клыки.
— Люмен, не пугай его, — мягко произнесла Эвелин. — Он и без того натерпелся.
Волк недовольно фыркнул, но послушался. Он подошёл ближе и опустил массивную голову рядом с девушкой, словно проверяя, не причинил ли незваный гость ей вреда.
— Миледи! Ваша светлость!
Из-за деревьев показался запыхавшийся молодой паж. Он остановился на безопасном расстоянии, испуганно косясь на белого волка.
— Советники требуют вас в тронном зале. Главный советник Бертран... он, кажется, в ярости. Прибыли вести с южных границ.
Эвелин медленно выдохнула. Серебристое сияние в её глазах угасло, а магические нити растворились в воздухе.
Юг.
Она поднялась, отряхивая ладони от влажного мха.
— Благодарю. Я скоро буду.
Паж поклонился и поспешил обратно к замку.
Эвелин ещё раз погладила грифона по шее, а затем повернулась к Люмену.
— Идём, старый друг. Послушаем, о чём сегодня шепчутся наши стервятники.
Волк тихо фыркнул, будто полностью разделял её мнение.
───
Тронный зал Эйхенхольда встретил герцогиню полумраком и неприветливой тишиной.
Высокие стрельчатые окна пропускали бледный дневной свет, ложившийся длинными полосами на каменный пол. На стенах висели гобелены с гербами древнего рода Вальдбург — серебряным оленем на фоне тёмно-синего поля. Над возвышением, где стоял герцогский трон, располагался большой портрет её родителей.
Эвелин на мгновение задержала взгляд на знакомых лицах.
Они умерли два года назад, оставив ей не только титул и обширные земли, но и целое герцогство, к управлению которым она оказалась совершенно не готова. С тех пор она училась принимать решения, заключать договоры и удерживать власть, пока люди, называвшие себя её советниками, терпеливо ждали удобного момента, чтобы прибрать Вальдбург к рукам.
За длинным дубовым столом сидели пятеро мужчин в дорогих парчовых кафтанах. Все они занимали свои места ещё при её родителях и, судя по всему, считали, что имеют полное право распоряжаться судьбой юной правительницы.
Когда тяжёлые двери распахнулись и Эвелин вошла в зал в сопровождении Люмена, советники невольно подобрались.
Волк демонстративно улёгся у подножия её кресла, положив массивную морду на передние лапы. Однако его жёлтые глаза неотрывно следили за каждым движением присутствующих.
— Герцогиня, вы снова проводите время со своими... питомцами, пока судьба Вальдбурга висит на волоске? — произнёс Бертран.
Грузный мужчина с редеющими волосами и цепким лисьим взглядом сидел по правую руку от герцогского кресла. Его пальцы нервно постукивали по столешнице, а губы растянулись в снисходительной улыбке.
— Мы как раз обсуждали ваше замужество. Граф с северных скал предлагает весьма выгодную сделку.
Эвелин медленно сняла перчатки и положила их на стол.
— Моё замужество не обсуждается без моего участия, Бертран.
Она заняла своё место во главе стола, не удостоив советника даже взглядом.
— И уж точно я не собираюсь становиться разменной монетой в ваших политических играх. Земли Вальдбурга процветают. Наши границы защищены, казна полна, а народ не испытывает нужды. У нас нет причин заключать союзы, которые ослабят мою власть.
Один из советников неодобрительно покачал головой.
— Вы слишком молоды, чтобы понимать всю сложность политических отношений, ваша светлость.
Эвелин подняла на него глаза.
— А вы слишком давно забыли, кому присягали на верность.
В зале повисла тишина.
Советники переглянулись. Они ненавидели её независимый нрав, считали девчонкой, играющей в правительницу, и всё же опасались лишний раз испытывать её терпение.
Никто из них не забыл, что произошло в прошлый раз, когда Бертран позволил себе повысить на неё голос. Тогда корни столетнего плюща проросли сквозь каменный пол и обвились вокруг его ног, постепенно поднимаясь к горлу. Герцогиня остановила магию прежде, чем они успели задушить советника, но с тех пор он предпочитал держать свои эмоции при себе.
— Вы не понимаете всей картины, дитя, — примирительно начал другой советник. — Наш край богат, но...
Договорить он не успел.
С улицы донёсся оглушительный, пронзительный крик, от которого задрожали витражные стёкла.
Это был не крик птицы Озёрного края. В нём звучало нечто чужое — резкое, властное, пропитанное жаром, от которого даже воздух в зале словно стал тяжелее.
Люмен мгновенно вскочил, вздыбив шерсть и обнажив клыки.
Эвелин почувствовала, как привычная прохлада замка отступает, уступая место сухому, обжигающему теплу.
В следующую секунду двери распахнулись настежь. На пороге появился гвардеец. Его лицо было бледным, а на лбу блестели капли пота.
— Ваша светлость! На главной площади... посланники Юга!
Советники повскакивали со своих мест.
Эвелин медленно поднялась. Она старалась сохранять спокойствие, хотя сердце неприятно сжалось.
Южные земли.
Империя Огня и выжженных солнцем скал, отделённая от северных владений неприступными горными хребтами. О стране, где песок раскалялся настолько, что обжигал подошвы сапог, а маги могли превращать камень в расплавленную лаву, ходили страшные легенды.
Три года назад там произошёл жестокий переворот. Молодой наследник вернул себе трон, казнив собственного дядю и всех, кто поддержал узурпатора.
Тогда ему было всего девятнадцать.
Теперь ему исполнилось двадцать два.
Его звали Кассиан Аурелиан — Король Солнечного Престола, Владыка Огненных Пустошей и Южных песков.
Говорили, что его гнев способен испепелить целые отряды, а одного приказа достаточно, чтобы сломить чужую волю. Его боялись даже те, кто никогда не видел его в лицо.
Что могло понадобиться такому человеку на туманном севере?
— Идёмте, ваша светлость, — тихо произнёс Бертран, неожиданно быстро оказавшись рядом. — Не стоит заставлять южан ждать.
Эвелин бросила на него короткий взгляд. В его голосе прозвучало что-то странное. Не страх. Скорее плохо скрываемое предвкушение.
Она запомнила это.
───
Эвелин решительно направилась к выходу. Люмен следовал за ней, держась чуть позади, готовый в любой момент броситься на защиту хозяйки.
Выйдя на широкий балкон замка, герцогиня замерла.
Дворцовая площадь была затянута лёгкой золотистой дымкой. В центре выстроился отряд воинов в тёмных доспехах с тонкой золотой вышивкой. Их снаряжение выглядело непривычно лёгким для северного климата, а на груди каждого красовался герб с изображением пылающего солнца.
Но внимание Эвелин привлекло не это.
На каменном парапете сидел огромный золотой сокол. Его оперение переливалось огненными оттенками, а вокруг когтистых лап плясали крошечные искры живого пламени. Птица казалась существом из древних легенд, случайно оказавшимся среди смертных.
Игнис.
Личный спутник и небесные глаза короля Кассиана Аурелиана.
Сокол медленно повернул голову и посмотрел прямо на Эвелин. Его янтарный взгляд был удивительно осмысленным. На мгновение ей показалось, что птица не просто изучает её, а оценивает.
Люмен встал рядом с хозяйкой и тихо зарычал.
— Осторожнее, друг мой, — едва слышно произнесла она, положив ладонь на его загривок.
Впереди отряда стоял высокий мужчина в чёрном шёлковом кафтане с открытым воротом и золотой вышивкой. Загорелое лицо посла оставалось совершенно спокойным. Он держался с такой уверенностью, словно находился не на чужой земле, а в собственном дворце.
Заметив герцогиню, мужчина поднял голову.
— Приветствую вас, герцогиня Эвелин фон Вальдбург, дитя Севера и хранительница Озёрного края!
Его голос разнёсся над площадью, усиленный магией.
— Я прибыл от имени моего повелителя, Кассиана Аурелиана, Короля Солнечного Престола, Владыки Огненных Пустошей и Южных песков.
Площадь постепенно затихла.
Эвелин заметила, как за её спиной переглянулись советники. Бертран побледнел, но в его глазах мелькнуло нечто похожее на облегчение.
— Зачем Король Солнечного Престола прислал своих людей в мои земли? — громко и уверенно спросила она.
Её пальцы невольно сжались в кулаки.
Над озером за спиной замка начал сгущаться туман. Сначала он едва заметно коснулся водной глади, затем поднялся выше, закручиваясь плотными кольцами вокруг каменных стен.
Посол заметил перемену, но лишь слегка улыбнулся.
— Мой повелитель осведомлён о вашем редком даре, герцогиня. Южные земли столкнулись с бедствием, которое наши лучшие маги оказались не в силах остановить.
Он достал свиток из плотной телячьей кожи, скреплённый золотой печатью в форме пылающего солнца.
— Выжженная порча распространяется по нашим землям. Там, где ещё недавно зеленели сады и колосилась пшеница, теперь остаётся лишь мёртвая земля. Вода теряет свою силу, а растения рассыпаются в пепел. Наш народ голодает. И, как выяснилось, существует лишь одна сила, способная противостоять этой напасти.
Посол сделал небольшую паузу.
— Ваша магия.
Эвелин нахмурилась.
Она слышала о проклятиях, способных отравлять землю, но никогда не сталкивалась с тем, что могло уничтожать целые территории. Если слова посла были правдой, бедствие действительно представляло угрозу для всего Южного королевства.
Но почему тогда его правитель отправил вооружённый отряд?
— И что же предлагает ваш король в обмен на мою помощь? — спросила она.
Улыбка посла стала чуть шире.
— Мой король не просит о помощи. Он предлагает вам союз.
Мужчина развернул свиток, позволяя золотой печати сверкнуть в лучах солнца.
— Его величество Кассиан Аурелиан требует руки герцогини Эвелин фон Вальдбург.
По площади прокатился приглушённый гул.
Эвелин на мгновение застыла, не сразу поверив услышанному.
Посол продолжил, словно речь шла о самой обычной торговой сделке:
— В случае вашего согласия Южная империя предоставит Вальдбургу военную защиту, сохранит неприкосновенность его границ и признает ваши права на престол герцогства. Ни один соседний лорд не посмеет оспорить вашу власть, пока за вашей спиной стоит армия Солнечного Престола.
Он сделал ещё один шаг вперёд.
— Разумеется, военное присутствие Юга на ваших территориях и участие имперских представителей в вопросах обороны станут частью договора.
Эвелин почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость.
За красивыми словами скрывалась цена. Южный король предлагал ей защиту, но взамен получал право вмешиваться в дела её земель. Брак превращался в цепь, покрытую золотом.
— А если я откажусь? — спросила она.
На лице посла не дрогнул ни один мускул.
— Тогда мой повелитель сочтёт ваш отказ враждебным поступком. Любая попытка ваших советников, соседей или иных претендентов оспорить вашу власть перестанет быть заботой Юга. Вальдбург останется один на один со своими врагами.
Он намеренно выдержал паузу.
— У вас есть три дня, чтобы принять решение. По истечении этого срока вы должны отправиться к Солнечному Престолу. Король ожидает вашего прибытия.
— А если я не отправлюсь?
— Тогда, герцогиня, последствия будут исключительно на вашей совести.
Он не повысил голоса, не прибегнул к угрозам. Ему даже не пришлось произносить слово «война».
Оно и без того повисло в воздухе.
Эвелин медленно перевела взгляд на свиток. Золотая печать с изображением солнца казалась насмешкой над её северным гербом.
— Передайте вашему королю, что я не привыкла принимать решения под давлением, — произнесла она.
— Разумеется, ваша светлость. Я передам ему ваши слова.
Посол поклонился.
В тот же миг Игнис издал пронзительный победный крик, расправил огромные крылья и взмыл в небо. За ним потянулся тонкий огненный след, постепенно растворяющийся в золотистой дымке.
Южный отряд начал покидать площадь.
Эвелин продолжала стоять на балконе, пока последний всадник не скрылся за воротами.
Только тогда она заметила, что пальцы её замёрзли, несмотря на непривычное тепло, оставшееся после южан.
Позади послышался шёпот.
Советники уже обменивались взглядами. На их лицах смешались страх, растерянность и плохо скрываемое ликование.
Эвелин обернулась.
Бертран стоял чуть в стороне, сложив руки перед собой. Он старательно изображал обеспокоенность, но девушка успела заметить едва уловимую улыбку, мелькнувшую на его губах.
Теперь она понимала.
Если она согласится, советники избавятся от строптивой герцогини, отправив её в далёкую империю, где ей придётся жить под властью чужого короля. Если откажется, Юг может обрушить на Вальдбург всю свою военную мощь.
И всё же было кое-что, чего она не могла понять.
Зачем могущественному Кассиану Аурелиану понадобилась именно она?
Неужели только ради спасения своих земель?
Эвелин опустила взгляд на Люмена.
Белый волк стоял рядом, напряжённо всматриваясь в горизонт. Его уши были прижаты, а из груди доносилось тихое, предупреждающее рычание.
Она опустилась перед ним на одно колено и провела ладонью по густой шерсти.
— Похоже, старый друг, наши тихие дни закончились.
Люмен коснулся носом её ладони.
Эвелин посмотрела на далёкие горы, за которыми начинались земли, где солнце никогда не казалось таким холодным, как здесь.
Она ещё не видела человека, который решил распорядиться её судьбой. Не знала, как выглядит его лицо, каким голосом он отдаёт приказы и что скрывается за легендами о его жестокости.
Но одно она знала точно.
Если Кассиан Аурелиан рассчитывал получить покорную жену, он совершил первую ошибку ещё до их встречи.
Эвелин фон Вальдбург не принадлежала никому.