Ночь перед отъездом выдалась удушающе тихой.
Эвелин стояла у раскрытого окна своих покоев, вглядываясь в тёмную, зеркальную гладь озера. Лунный свет серебрил поверхность воды, а прохладный ночной ветер перебирал пряди её золотистых волос, словно прощался с ней.
Она не знала, когда вернётся сюда снова.
Возможно, через несколько месяцев. Возможно, через годы. А возможно, никогда.
За спиной послышался тихий вздох. На ковре у её ног, положив массивную голову на лапы, дремал Люмен. Даже во сне он не выпускал хозяйку из поля зрения. Стоило Эвелин пошевелиться, как его жёлтые глаза тут же приоткрылись.
— Не переживай, старый друг. Я никуда не денусь, — тихо произнесла она, опускаясь рядом и зарываясь пальцами в густую белую шерсть.
Люмен негромко фыркнул, словно не поверил ни единому слову.
Сборы оказались недолгими. Эвелин отказалась брать с собой горы шелковых платьев и громоздкие сундуки. Несколько дорожных нарядов, необходимые личные вещи, книги и документы герцогства — всё, что могло понадобиться в чужой стране.
С ней отправлялась Марта, служившая в замке ещё при её родителях, пара преданных гвардейцев и, конечно, Люмен.
Раненый грифон, которого Эвелин исцелила накануне, остался в замковом приюте под присмотром старого лесничего. Перед уходом девушка ещё раз навестила его. Существо уже могло самостоятельно стоять на лапах, хотя крыло всё ещё оставалось слабым.
Эвелин осторожно коснулась его клюва и мысленно передала обещание вернуться.
Грифон ответил тихим урчанием.
Она задержалась рядом чуть дольше, чем следовало, а затем всё же заставила себя уйти.
───
Перед самым рассветом в тронном зале её ждали советники.
Бертран стоял у длинного стола, перебирая документы. Перед ним лежал свиток о временном управлении герцогством. На лице советника застыла едва заметная, приторная улыбка, которую он даже не пытался скрыть.
Они думали, что избавились от неё.
— Мы будем молиться о вашем благополучии в этих… диких землях, миледи, — елейным голосом произнёс он, протягивая свиток.
Эвелин медленно подошла к столу. Едва её пальцы коснулись пергамента, по краям бумаги поползла тонкая корочка инея.
Она подняла глаза на Бертрана.
— Оставьте молитвы для себя, — холодно произнесла герцогиня. — Если за время моего отсутствия из казны пропадёт хоть один золотой или если жители Вальдбурга пострадают от вашего самодурства, я вернусь.
Она выдержала короткую паузу.
— И поверьте, Бертран, вам не понравится то, что произойдёт дальше. Природа умеет не только исцелять. Она умеет хоронить под лавинами, ломать деревья и превращать целые поселения в руины.
Улыбка советника заметно поблекла.
— Вы угрожаете своему собственному совету, миледи?
— Я предупреждаю людей, которые, кажется, забыли, кому присягали на верность.
Эвелин аккуратно свернула свиток и положила его на стол.
— И ещё кое-что. Теперь любые попытки посягнуть на мою власть будут нарушением договора с Южной короной. Думаю, вам не стоит проверять, насколько серьёзно король относится к своим обещаниям.
Бертран сглотнул, но быстро вернул лицу привычное выражение почтительности.
— Разумеется, герцогиня. Мы будем беречь ваши владения.
— Очень на это надеюсь.
Эвелин развернулась и направилась к выходу.
Она не обернулась, чтобы посмотреть на лица советников. Но прекрасно представляла, как они провожают её взглядами.
Возможно, они действительно считали, что её отъезд станет началом их свободы.
Что ж, пусть думают так.
Карета с золотым солнцем на дверце уже ждала во дворе. На этот раз символ Южной короны казался Эвелин не знаком гостеприимства, а напоминанием о том, что её собственная судьба теперь связана с чужим королевством.
───
Путь до Южных земель занял почти две недели.
С каждым днём пейзаж за окном менялся, и для Эвелин, выросшей среди прохладных туманов и тенистых лесов, путешествие становилось настоящим испытанием.
Сначала исчезли величавые дубы и сочные луга. На смену им пришли суровые серые скалы, узкие горные дороги и редкие деревья, цеплявшиеся корнями за каменистую почву.
Чем дальше на юг продвигался кортеж, тем суше становился воздух.
Когда карета миновала горный хребет, разделяющий два мира, Эвелин впервые увидела Огненные Пустоши.
Земля простиралась до самого горизонта, потрескавшаяся и красновато-бурая, словно выжженная изнутри давним пожаром. Деревья выглядели сухими скелетами, а редкие кустарники цеплялись за жизнь среди камней.
Солнце палило беспощадно. Воздух сделался горячим и сухим, отчего дышать становилось тяжело даже через открытое окно кареты.
Люмен переносил жару хуже всех.
Огромный волк лежал на полу, тяжело дыша, высунув язык. Его густая белая шерсть, обычно защищавшая от северных морозов, теперь становилась настоящим испытанием.
Эвелин то и дело призывала крошечные потоки ледяного ветра, направляя их к волку.
— Потерпи немного, мой хороший. Скоро доберёмся до города.
— Боюсь, ему придётся привыкать к здешнему климату, миледи, — осторожно заметила Марта, поправляя занавеску на окне.
— Ему не обязательно его любить.
Служанка улыбнулась.
— В этом вы с ним похожи.
Эвелин тихо рассмеялась, но улыбка быстро исчезла, когда её взгляд снова упал на мёртвые земли за окном.
Она чувствовала их.
Не просто видела засохшие деревья и потрескавшуюся почву — ощущала, как глубоко под землёй что-то вытягивает из неё последние крупицы жизни.
Это было похоже на рану, которая никогда не переставала кровоточить.
Выжженная порча.
И чем ближе они подъезжали к столице, тем сильнее становилось это ощущение.
───
На четырнадцатый день пути в мареве горизонта показалась столица — Белый Город.
Он действительно был высечен из ослепительно белого камня и каскадами спускался к подножию огромной скалы, на вершине которой возвышалась Цитадель Солнца.
Высокие башни, изящные арки и широкие мосты отражали солнечный свет, отчего город казался почти нереальным. Даже издалека он производил впечатление места, созданного для богов, а не смертных.
Но Эвелин своим чутким даром видела то, что скрывал великолепный фасад.
Сады в черте города увядали. Листья на деревьях скручивались и осыпались, несмотря на жаркий сезон. Фонтаны пересохли, а некоторые каналы, пересекавшие улицы, превратились в пустые каменные русла.
Люди на площадях выглядели уставшими. Их одежда была лёгкой, но лица хранили выражение тревоги и измождённости.
В воздухе витал едва уловимый запах гари и тлена.
Выжженная порча медленно пожирала это королевство.
Эвелин невольно приложила ладонь к груди. Её магия отозвалась слабым теплом, будто почувствовала чужую боль.
— Что-то не так, миледи? — спросила Марта.
— Здесь всё гораздо хуже, чем нам рассказывали.
Служанка посмотрела в окно, но, похоже, не поняла, о чём говорила герцогиня.
— Вы сможете помочь им?
Эвелин не ответила сразу.
Она не знала.
И впервые за долгое время эта мысль пугала её сильнее, чем предстоящая встреча с королём.
───
Карета въехала во внутренний двор Цитадели Солнца.
Стоило дверце открыться, как Эвелин окутал плотный, знойный воздух, пахнущий пряностями, раскалённым камнем и незнакомыми благовониями.
Она ступила на мраморные плиты и расправила плечи.
На ней было простое, закрытое дорожное платье тёмно-синего цвета, резко контрастировавшее со светлыми одеждами южан. Золотистые волосы были собраны в сложную косу, открывая тонкую шею.
Взгляды собравшихся во дворе тут же обратились к ней.
Кто-то перешёптывался, кто-то с любопытством рассматривал северянку. Несколько человек отступили, когда следом из кареты выпрыгнул Люмен.
Огромный белый волк мгновенно встал перед хозяйкой, настороженно оглядывая незнакомцев.
По толпе прокатился испуганный шёпот.
— Это её зверь?
— Никогда не видел такого волка…
Люмен низко зарычал, и люди поспешно расступились.
Эвелин положила ладонь ему на загривок.
— Тише. Мы здесь гости.
Волк нехотя замолчал, но остался перед ней, словно живая стена.
— Добро пожаловать к Солнечному Престолу, герцогиня фон Вальдбург.
Голос, раздавшийся со стороны широкой парадной лестницы, был глубоким, низким и вибрирующим от скрытой силы.
Эвелин подняла голову.
По лестнице медленно спускался он.
Король Кассиан Аурелиан.
───
В свои двадцать два года он обладал внешностью истинного южного владыки.
Высокий, широкоплечий, с той особой грацией хищника, которая не требовала лишних движений, чтобы напомнить окружающим о своей опасности.
На нём был лёгкий чёрный камзол из дорогой ткани, расшитый тонкими золотыми узорами. Ворот оставался расстёгнутым, открывая загорелую шею с тонким шрамом. На плечах лежал лёгкий плащ из тёмно-золотой ткани, закреплённый массивной застёжкой в форме солнца. Ни меха, ни тяжёлых северных накидок — одежда человека, привыкшего к беспощадной жаре.
Жёсткие смоляно-чёрные волосы были слегка растрёпаны ветром.
Но больше всего поражали его глаза.
Пронзительные, янтарно-золотые, они словно хранили в себе раскалённые угли. Взгляд короля был тяжёлым, внимательным и совершенно лишённым привычной учтивости.
На его плече восседал огромный золотой сокол Игнис. Перья птицы отливали медью и расплавленным золотом, а мощный загнутый клюв и цепкие когти выдавали в ней настоящего хищника. Игнис внимательно разглядывал прибывших, поворачивая голову из стороны в сторону.
Кассиан остановился в нескольких шагах от Эвелин.
Его взгляд скользнул по её фигуре, задержался на золотистых волосах и наконец встретился с небесно-голубыми глазами.
Он ожидал увидеть испуганную, плачущую девчонку, сломленную его ультиматумом. Возможно, даже надеялся на это.
Но перед ним стояла молодая правительница, которая, несмотря на хрупкую внешность, держалась с достоинством человека, привыкшего самостоятельно принимать решения.
Его взгляд задержался на ней чуть дольше положенного.
Люмен сделал шаг вперёд. Шерсть на загривке встала дыбом, обнажились острые клыки.
Игнис ответил резким клёкотом, расправив мощные крылья.
На мгновение двор замер.
Кассиан медленно поднял правую руку. Вокруг его длинных пальцев с тихим треском заплясали языки золотого пламени.
Эвелин почувствовала, как воздух между ними нагрелся.
Магия короля была сильной. Очень сильной.
И опасной.
— Уберите своего зверя, герцогиня, — произнёс Кассиан, не сводя глаз с волка. — Он, кажется, не понимает, где находится.
— Мой волк прекрасно понимает, где находится, Ваше Величество. Просто ему не нравится то, что он видит.
По толпе прокатился едва слышный вздох.
Кассиан чуть приподнял бровь.
— Дерзость — не самое разумное качество для человека, прибывшего в чужую страну.
— А угрожать гостям в собственном дворце — не самое гостеприимное поведение для короля.
На губах Кассиана появилась тонкая улыбка.
Но глаза остались холодными.
— Вы, должно быть, забыли, кто пригласил вас сюда.
— Нет, Ваше Величество. Я прекрасно помню, кто поставил меня перед выбором между браком и войной.
Эвелин ласково положила руку на загривок Люмена. Волк послушно затих, хотя продолжал пристально следить за королём.
Она сделала шаг навстречу Кассиану, сокращая расстояние между ними.
— Вы требовали сделку, чтобы спасти свои умирающие земли. Я здесь. Но если вы думали, что купили себе послушную куклу, то очень сильно ошиблись.
Янтарные глаза короля вспыхнули ярче.
Золотое пламя на его пальцах погасло.
На этот раз он не улыбался.
Несколько долгих секунд Кассиан просто смотрел на неё, словно пытался решить, кто именно перед ним: безрассудная девчонка или противник, которого не стоило недооценивать.
— Вы довольно смелы для человека, находящегося в моей власти, — наконец произнёс он.
— А вы слишком часто напоминаете об этом для человека, которому нужна моя помощь.
Марта за спиной Эвелин едва заметно втянула воздух.
Взгляд Кассиана стал пристальнее.
— Вы всегда так разговариваете с теми, от кого зависите?
— Только с теми, кто считает, что может распоряжаться моей жизнью.
Между ними повисла тишина.
Игнис переступил когтистыми лапами на плече хозяина и издал короткий, хриплый звук. Его золотистые глаза неотрывно следили за Эвелин.
В отличие от короля, птица, казалось, не испытывала к ней неприязни. Скорее, её занимало что-то другое.
Эвелин почувствовала лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Её магия отозвалась на присутствие сокола, но она тут же подавила это ощущение.
Не время.
— Что ж, герцогиня, — наконец произнёс Кассиан, отступая на полшага. — Надеюсь, ваша решительность окажется столь же полезной, как ваш язык.
— А я надеюсь, что ваши обещания окажутся столь же весомыми, как ваши угрозы.
Уголок его губ едва заметно дрогнул.
— Посмотрим.
Он развернулся к лестнице и жестом пригласил её следовать за ним.
— Добро пожаловать в Цитадель Солнца, Эвелин фон Вальдбург. Надеюсь, вы привыкнете к своему новому дому.
Эвелин не сразу двинулась с места.
Новый дом.
Какое странное выражение для места, куда её привезли по приказу чужого короля.
Она бросила короткий взгляд на Люмена, который всё ещё настороженно следил за Кассианом, и последовала за ним.
───
Поднимаясь по широкой мраморной лестнице, Эвелин старалась не показывать своего удивления.
Внутри Цитадель оказалась ещё величественнее, чем снаружи. Высокие сводчатые потолки украшали золотые орнаменты, вдоль стен тянулись резные колонны, а из огромных окон открывался вид на город и бескрайние песчаные просторы.
Но даже здесь, среди роскоши, чувствовалось дыхание болезни.
В больших каменных вазах стояли засохшие растения. Вдоль одного из коридоров тянулся пустой фонтан, на дне которого темнели трещины. На мраморной поверхности кое-где проступали странные тёмные пятна, похожие на следы копоти.
Эвелин невольно замедлила шаг.
— Вы уже заметили? — спросил Кассиан, не оборачиваясь.
— Что именно?
— Не стоит притворяться, герцогиня. Я знаю, что вы чувствуете землю.
Она посмотрела на его спину.
— Ваша столица умирает.
Кассиан остановился.
На этот раз он повернулся к ней полностью.
— Именно поэтому вы здесь.
В его голосе не было ни насмешки, ни прежнего высокомерия. Только усталость, которую он тщательно скрывал.
— Тогда вам следовало пригласить меня раньше, Ваше Величество. Возможно, я смогла бы помочь до того, как всё зашло так далеко.
На мгновение в его глазах мелькнуло что-то тёмное.
— Вы не знаете, что происходило в моём королевстве, герцогиня. И не знаете, сколько людей я потерял, пытаясь остановить это.
Он снова отвернулся.
Эвелин промолчала.
Она не собиралась жалеть его только потому, что он произнёс несколько тяжёлых слов. Но впервые с момента их встречи ей пришло в голову, что за образом жестокого тирана может скрываться куда более сложный человек.
Это не означало, что она собиралась ему доверять.
Совсем наоборот.
— Ваши покои подготовлены, — произнёс Кассиан, продолжая путь. — Ваша служанка будет жить рядом. Для вашего волка выделили прохладное помещение во внутреннем саду, где есть тень и доступ к воде.
Эвелин удивлённо посмотрела на него.
— Вы позаботились о Люмене?
— Я не собираюсь держать у себя во дворце измученного жарой зверя, который способен перегрызть горло половине моей стражи.
— Как предусмотрительно.
— Не обольщайтесь, герцогиня. Это не проявление доброты.
— Разумеется, Ваше Величество.
Кассиан бросил на неё короткий взгляд, но ничего не ответил.
У дверей покоев их уже ожидала молодая служанка в светлом платье.
— Ваше Величество, всё готово.
— Проследи, чтобы герцогине ни в чём не отказывали. И передай на кухню, что ужин будет подан через час.
— Да, Ваше Величество.
Он повернулся к Эвелин.
— Отдыхайте. Завтра мы обсудим условия нашего договора и то, зачем именно я привёз вас в это королевство.
— Я полагала, что причина очевидна.
— Вы пока знаете лишь то, что вам рассказали.
Его взгляд задержался на ней.
— А я предпочитаю, чтобы люди понимали, во что ввязываются, прежде чем начинать играть по моим правилам.
— Тогда, Ваше Величество, вам придётся рассказать мне гораздо больше.
— Завтра, герцогиня.
Кассиан развернулся и направился обратно по коридору. Игнис на его плече ещё раз повернул голову в сторону Эвелин, прежде чем скрыться вместе с хозяином за поворотом.
Девушка проводила короля взглядом.
— Миледи? — осторожно позвала Марта.
Эвелин медленно выдохнула.
— Кажется, нас ждёт очень долгое пребывание на Юге.
Она переступила порог своих новых покоев.
Люмен последовал за ней, но прежде чем войти, обернулся и ещё раз посмотрел в сторону, куда ушёл король.
Эвелин заметила это и погладила его по голове.
— Я тоже ему не доверяю, мой хороший.
За высокими окнами медленно опускалось солнце, окрашивая белый камень Цитадели в оттенки золота и багрянца.
Где-то далеко, под толщей иссушенной земли, продолжала пульсировать чужая, болезненная магия.
И Эвелин впервые почувствовала, что приехала сюда не просто ради брака.
Возможно, её ждало нечто гораздо более опасное, чем королевская свадьба.