Веспер медленно растворялся в вечерних сумерках. Туман, вечный хозяин долины, поднимался из каналов, лениво расползаясь между домами. Он цеплялся за мостовые, обвивал кованые перила мостов, прятал нижние этажи зданий в густой молочной дымке. Один за другим вспыхивали городские фонари.
Маленькие огоньки сами загорались внутри стеклянных колб — простейшее муниципальное заклинание, настолько старое, что никто уже не помнил имени его создателя.
После мертвой, выскобленной до блеска мастерской Алдреда этот город снова казался живым. Но Астрид знала: она больше не сможет смотреть на фонари так же, как раньше. Теперь она знала, как легко свет может уйти.
Некоторое время они шли молча. Сириус — впереди, Астрид с Амелией — следом.
Амелия, как обычно, не могла пройти мимо закрывающихся лавок. Через несколько минут она уже догоняла их, жонглируя бумажным кульком с жареными каштанами, двумя яблоками и каким-то подозрительно большим куском сыра, происхождение которого лучше было не уточнять.
— Если расследование затянется, — объявила она, — хотя бы умрем сытыми.
— Оптимистично, — отозвался Сириус, даже не повернув головы.
— Спасибо, — просияла Амелия и сунула Астрид в руку яблоко. — Ешь. Ты выглядишь так, будто лично познакомилась со смертью.
— Почти, — тихо ответила Астрид.
Во рту все еще стоял привкус чужой сливы и золы. Он никак не исчезал. Она откусила яблоко — кислое, терпкое. На мгновение вкус отступил, но потом вернулся, будто спрятался под языком и ждал.
— Сириус… — позвала она.
— М?
— То, что было в доме… это не некстл?
Он помолчал несколько шагов.
— Нет.
— Откуда ты так уверен?
— Потому что я видел работу некстлов.
— И?
— Они не умеют быть аккуратными.
Амелия заинтересованно подняла голову:
— В каком смысле?
— Они голод, — сказал Сириус ровно, без тени эмоций — будто объяснял устройство мельницы. — Некстл не забирает магию. Он вырывает ее. После него остаются тела, кровь, разрушенные дома, следы искаженной энергии. Все вокруг кричит о том, что здесь произошло.
Он бросил короткий взгляд через плечо:
— А мастерская Алдреда молчит.
Они свернули на Набережную Теней.
Туман здесь сгустился до молочной плотности, вода под мостом лениво плескалась о каменные сваи. Некоторое время слышались только шаги — три пары, не совпадающие по ритму.
Потом Амелия вдруг спросила
— А ты всегда был охотником?
Сириус шел дальше, не подавая виду, что слышал.
— Или в детстве мечтал стать музыкантом?
Молчание.
— Пекарем?
Тишина.
— Владельцем магазина носков?
Сириус наконец остановился. Очень медленно повернулся. Амелия уже приготовилась к ледяному взгляду — но его не последовало. Он смотрел куда-то мимо них. На воду. На туман, который медленно полз по поверхности реки, облизывая камни.
— Нет, — сказал он. — Я вообще не собирался становиться охотником.
Астрид удивленно подняла голову. В его голосе появилось что-то новое. Что-то, чего она не слышала раньше.
— Меня воспитал мастер по имени Лоренц. Он ремонтировал зачарованные вещи, снимал проклятия, иногда помогал Гильдии.
— Значит, он научил тебя? — осторожно спросила Астрид.
— Всему. — Голос Сириуса стал тише. — Кроме одного.
Он замолчал. И Амелия на этот раз ничего не сказала — даже она почувствовала, что перебивать нельзя. Вода под мостом плескалась так же лениво, и где-то вдалеке снова залаяла собака.
— Мы пошли за некстлом. Я был молод, самоуверен, решил, что опасность уже позади. Отвернулся. Всего на несколько секунд. — Он произнес это без надрыва, именно поэтому слова прозвучали тяжелее. — Этого хватило. Лоренц выжил. Но перестал быть собой. Иногда хуже смерти — остаться жить.
Над ними повисла долгая тишина. Никто не решался ее нарушить.
Потом Амелия молча протянула ему каштан — еще теплый, в бумажной обертке. Сириус посмотрел сначала на каштан, потом на нее, будто не понимая, что происходит.
— Это не лечение душевных травм, — сказала она. — Просто горячее.
Он колебался несколько секунд. Потом взял.
— Спасибо.
Амелия улыбнулась:
— Ого. Он сказал «спасибо». — Она театрально приложила ладонь к груди. — Значит, мир еще можно спасти.
Сириус едва заметно выдохнул носом — это нельзя было назвать смехом, но было очень близко.
— Ладно, — сказала Амелия, засунув руки в карманы. — Следующий пункт программы? Или у тебя уже есть свой план?
— План есть, — не оборачиваясь, произнес Сириус. — Идем в архив Магистрата.
— Архив? — переспросила Амелия.
— Златозвон не был затворником. Он вел переписку, принимал посетителей, оформлял разрешения на исследования. Любой маг оставляет следы. Иногда на бумаге их больше, чем на мостовой.
Он коротко посмотрел на Астрид:
— Ты будешь искать не глазами. Будешь слушать.
— Что? — она вопросительно подняла брови.
— Тишину. — Он произнес это так спокойно, будто подобное было самым обычным поручением. — Если тот, кто опустошил Златозвона, прикасался к чему-то еще, ты почувствуешь.
Астрид невольно потеряла ладони. Ей совсем не хотелось снова переживать чужую смерть. Но она лишь молча кивнула:
— Поняла.
Сириус отвернулся и продолжил идти.
— Хорошо.
Архив Магистрата прятался глубоко под Домом Совета.
Само здание возвышалось над площадью черной глыбой базальта. Его узкие окна почти не пропускали света, а башни, казалось, цепляли тяжелые дождевые облака. Говорили, что Дом Совета строили в те времена, когда магия была настолько сильной, что архитекторы не боялись делать стены толщиной в человеческий рост. Говорили также, что в подвалах до сих пор слышны шаги тех, кто строил эти залы, но никто не знал, живы ли они еще.
Чем ниже они спускались по каменной лестнице, тем холоднее становился воздух. Пахло старой бумагой, чернилами, пылью — густым, осязаемым запахом времени. Длинные стеллажи уходили в темноту, словно ряды деревьев в мертвом лесу. Между ними плавали небольшие световые сферы, заключенные в медные клетки, — их тусклого света едва хватало, чтобы различить корешки книг. Казалось, архив не освещали: он сам не любил, когда на него смотрят слишком внимательно.
За высокой стойкой сидел старик. Такой древний, что некоторые книги, казалось, были моложе его. Он поднял глаза поверх толстых очков и недовольно прищурился.
— Лунар… — Слово прозвучало как диагноз. — Опять кого-то потеряли?
Сириус положил на стойку документ с печатью Магистрата.
— Алдред Златозвон. Журналы посетителей, переписка, разрешения на исследования. Все за последний месяц.
Старик посмотрел на бумагу, затем на Сириуса и снова на бумагу.
— Последний месяц? — протянул он. — Молодой человек, вы только что попросили примерно треть моего архива.
— Именно.
— Прекрасно. — Старик поднялся так медленно, будто собирался делать это до утра. — Осталось только выяснить, кто из нас умрет первым.
Амелия тут же шагнула вперед:
— Если это поможет, у меня есть пирог.
Старик замер. Очень медленно повернул голову.
— Девушка...
— Да?
— Вы сейчас пытаетесь подкупить государственного архивариуса?
— Нет, — улыбнулась она. — Просто голодный человек принимает плохие решения.
Старик еще несколько секунд смотрел на нее. Потом неожиданно кивнул:
— С этим трудно спорить.
Он осторожно принял небольшой кусок пирога. Откусил. Медленно прожевал.
— Вишня?
— Конечно.
— Хорошо. — Еще один кусочек. — Очень хорошо.
Он впервые посмотрел на Амелию почти дружелюбно:
— Как вас зовут?
— Амелия.
— Запомню. Если когда-нибудь захотите украсть книгу... — Он выдержал драматическую паузу. — ...предупредите заранее. Я хотя бы сделаю вид, что вас не видел.
Амелия просияла:
— Мы уже друзья.
— Не торопитесь. До друзей вы еще не донесли второй пирог.
Астрид не удержалась и тихо рассмеялась. Старик, бурча что-то про «невыносимую молодежь», снял с пояса тяжелый обсидиановый ключ.
— Кстати, — бросил он через плечо, — меня зовут Мардук. Если вдруг решите оставить мне пирог — я не откажусь.
Он провел их через настоящий лабиринт стеллажей. Воздух с каждым шагом становился все холоднее, будто архив выдыхал многовековой мороз.
Астрид заметила, что световые сферы в архиве двигались медленнее, чем обычно. Они не парили свободно — они будто обходили некоторые стеллажи, стараясь не касаться их.
— Почему свет не заходит туда? — спросила она у Мардука.
Старик поднял глаза:
— Там раздел с неопознанными артефактами. Гильдия привозит их с мест преступлений. Некоторые из них... — Он помедлил. — Некоторые не любят свет.
Астрид поежилась.
— А те, что любят?
— Тех мы держим в подвалах. Иначе они светятся по ночам и мешают спать.
Амелия хмыкнула:
— Вам нужен не архив, а зоопарк.
— Девушка, — Мардук вздохнул, — вы даже не представляете, насколько вы правы. На прошлой неделе один артефакт начал петь. Очень фальшиво.
— И что вы сделали?
— Сказал ему, что он не Тенор из Оперного театра, и убрал в шкаф. Обиделся. Три дня не разговаривал.
Амелия расхохоталась, и смех гулко разнесся между стеллажами.
Наконец они остановились перед высоким металлическим шкафом. На латунной табличке было аккуратно выгравировано:
АЛДРЕД ЗЛАТОЗВОН
Следственные материалы
Старик вставил обсидиановый ключ в замок. Раздался тихий щелчок.
— Вот все, что успели собрать до того, как сюда нагрянула Гильдия. — Он покосился на Сириуса. — Некоторые бумаги защищены. Не ломайте их. И, пожалуйста... — Он перевел взгляд на Астрид. — Ничего случайно не оживляйте.
Астрид смущенно опустила глаза:
— Я постараюсь.
— Именно это меня и пугает, — вздохнул архивариус и, шаркая, исчез между бесконечными рядами полок.
Сириус открыл шкаф.
Внутри, аккуратно разложенные по отделениям, лежали папки, свитки, несколько деревянных коробок и опечатанные холщовые мешочки. Когда дверца распахнулась полностью, из глубины вырвался запах. Не обычная архивная пыль — горькие сушеные травы, старый воск и что-то еще… едва уловимое. Запах тревоги. Будто вещи слишком долго хранили чужой страх.
— С чего начнем? — тихо спросила Астрид, уже потянувшись к ближайшей папке. Но Сириус мягко остановил ее рукой.
— Не спеши.
Она удивленно посмотрела на него.
— Ты ищешь лучше нас. Не глазами. — Он чуть помедлил. — Почувствуй. Есть ли здесь что-нибудь... такое же неправильное.
Астрид молча закрыла глаза.
Сначала — только обычные следы. Тысячи прикосновений. Переписчики, архивариусы, следователи, магистры — каждый оставлял после себя легкий отпечаток, как запах духов, который остается в комнате спустя часы после ухода человека. Она уже хотела открыть глаза — и вдруг… Фальшь.
— Там... — Она открыла глаза, палец застыл над нижней полкой. — В коробке.
Сириус мгновенно достал ее. Внутри лежало всего несколько вещей: сломанное перо, пустая стеклянная склянка, обрывок бумаги, пуговица, запечатанный конверт без письма.
— Странный набор, — заметила Амелия.
— Следователи собирают все, — пожал плечами Сириус. — Иногда уликой оказывается даже пуговица.
Астрид осторожно взяла склянку.
Холод. Усталость. Раздражение. Алдред явно с кем-то спорил. Нет… не спорил. Ждал. С нетерпением. Почти с азартом.
Она медленно открыла глаза:
— Эта вещь была частью встречи. Он ждал… что-то должны были принести именно в ней.
— Зелье?
— Нет, но что-то очень важное.
Она положила склянку обратно и взялась за измятый клочок бумаги.
«…плата за очищение…»
«…источник стабилен…»
Слово «источник» было подчеркнуто несколько раз — слишком сильно, будто писавший хотел убедить самого себя.
А потом палец случайно скользнул на обратную сторону. Там осталась крошечная капля черного воска. Почти незаметная. Но стоило коснуться ее…
Мир вздрогнул.
Не воспоминание. Не чувства. Лишь короткий образ.
Черный воск. На нем медленно проступает печать. Солнце. Но его лучи… нет, это были не лучи. Они извивались, тянулись обратно к центру, будто само солнце пожирало собственный свет.
И сразу вслед за образом пришло ощущение. Не страх, а почтение и одновременно ненасытная, голодная жадность.
Астрид резко отпустила бумагу, словно обожглась.
— Что? — Сириус уже стоял рядом.
— Печать... — Астрид тяжело дышала, прижимая ладонь к груди. — Черная восковая печать. Такого символа я никогда не видела.
Она быстро схватила карандаш и чистый лист. Несколькими штрихами набросала увиденный знак. Получилось странное солнце — лучи загибались внутрь, будто пытались проглотить собственное ядро.
Сириус долго смотрел на рисунок. Потом подозвал Мардука.
Старик подошел, нацепил очки. Секунд десять молчал, а потом нахмурился.
— Где вы это нашли?
— Узнали? — перебила Астрид.
— Нет. — Он покачал головой. — Но… — Замолчал. — Где-то видел. Давно. Очень давно.
Он потер переносицу.
— Подождите. Не двигайтесь.
И исчез между стеллажами.
Вернулся через пять минут — в руках толстая книга без названия. Мардук осторожно раскрыл ее. На внутренней стороне переплета кто-то карандашом машинально нарисовал точно такой же знак.
— Вот.
Амелия наклонилась к книге, разглядывая карандашный набросок на форзаце. Ее лицо, обычно веселое и беззаботное, на мгновение стало серьезным.
— Значит, это не случайно, — тихо сказала она. — Кто-то уже видел этот знак раньше.
Сириус взял книгу в руки, внимательно осмотрел корешок:
— Следов печати нет. Ни названия, ни автора, ни года. Кто-то намеренно стер всю информацию.
— Или ее никогда не было, — добавила Астрид. — Может быть, эта книга никогда не была официальной.
Сириус пролистал страницы. На полях пестрели заметки разных владельцев. Одна повторялась несколько раз: «Получить приглашение». Еще одна: «Фалкрид обещал познакомить». И третья — всего два слова: «Они существуют».
Сириус закрыл книгу.
— Кто такой Фалкрид?
Мардук задумался:
— Калвин Фалкрид, — сказал Мардук, и в его голосе послышалась странная осторожность. — Торговец артефактами. Очень уважаемый человек. Член Совета торговцев. Но...
— Но? — переспросил Сириус.
— Но он не просто торговец. Он коллекционер. Говорят, у него есть вещи, которых нет ни в одном музее. Вещи, о существовании которых официально никто не знает.
— И как он их получает?
Мардук пожал плечами:
— Одни говорят — покупает у черных копателей. Другие — что сам находит в запретных местах. Третьи — что он не столько коллекционирует артефакты, сколько людей, которые умеют с ними работать.
— А знак?
Старик покачал головой:
— Никогда не встречал официального объяснения. Только слухи. Будто существует общество, куда невозможно попасть без приглашения. И будто этот символ используют только между своими.— Он помедлил. — Но, повторюсь… это слухи.
Они поднялись на поверхность, и Веспер встретил их привычным холодом. Туман уже добрался до второго этажа домов, и фонари плавали в нем, как маленькие застывшие солнца. Где-то вдалеке лаяла собака. На другой стороне площади закрывалась последняя таверна — хозяин с грохотом задвигал ставни.
Амелия глубоко вздохнула, с наслаждением выдохнула и сказала с искренним облегчением:
— Свежий воздух. Архив пахнет так, будто там умирали все книги одновременно.
Сириус промолчал, но Астрид заметила, как уголки его губ дернулись. Она уже начала понимать: это у него вместо улыбки.
— Так что там с Фалкридом? — спросила Амелия, откусывая последний каштан и задумчиво разглядывая огрызок. — Мы прямо сейчас к нему?
— Завтра. — Сириус поправил перевязь арбалета, и в его голосе послышалась усталость, которую он не пытался скрыть. — Фалкрид не принимает гостей ночью. Если постучать в его дверь сейчас, он либо не откроет, либо вызовет стражу.
— Логично, — кивнула Амелия. — Значит, мы откладываем погоню за тайнами до утра.
Она сунула руки в карманы, и что-то там зашелестело — остатки ужина, переходящие в завтрак.
— Ну что ж, ночь, тишина, пустой город и сыр в кармане. Звучит как начало хорошей истории.
Сириус посмотрел на нее с недоумением и обреченностью.
— Ты невыносима, — сказал он ровным тоном.
— Я знаю, — счастливо отозвалась Амелия.