Глава 1 — Босфор не знает слова "прости" — Galnila — Love Legend
←
Босфор не знает слова "прости"
Глава 1 · 1 из 7

Глава 1

Стамбул пахнет по утрам жареными каштанами, соленым ветром и чужим отчаянием. Мелек знает этот запах наизусть. Он въелся в ее кожу, в ее дешевые льняные платья, в трещины на плитке их с матерью квартирки в Ускюдаре.

— Ты опять пересолила чечевичный суп, кызым, — хрипит мать из своего кресла. Ее голос похож на наждачную бумагу. — Как ты выдешь за него замуж, если ты даже суп сварить не можешь? Хакан-бей любит, когда нежно. Как шелк.

Мелек сжимает половник так, что белеют костяшки. Шелк. Хакан-бей. Владелец трех текстильных фабрик на Измите. Мужчина, у которого галстук стоит дороже, чем их квартира.

— Я не фарфоровая кукла, мама, — бросает она, не оборачиваясь. — И Хакан-бей женится на мне не из-за супа. Мы подписали контракт. Я даю ему родословную, уходящую к султанам, а он закрывает твои долги перед банком.

Мать заходится в кашле. Сухом, лающем.

— Не смей так говорить! — сипит она. — Ты должна быть благодарна. Ты видела свои руки? Руки крестьянки. А Хакан-бей — это Босфор. Широкий, холодный, золотой. Не лезь в него со своими грязными ногами.

Мелек выключает газ. Встает у окна. Внизу, под их балконом, гудит утренний трафик. Гудки машин сливаются в один сплошной нервный пульс. Она смотрит на противоположный берег. Там, в Бешикташе, возвышаются стеклянные башни. Там живет другой мир. Мир, где женщины пьют латте на кокосовом молоке и не знают, как выглядит коллектор.

— Я устала быть разменной монетой, — шепчет она стеклу.

Телефон на столе взрывается трелью. На экране фото: ослепительная улыбка Хакана, идеальные зубы, идеальная жизнь.

— Мелек-кызым, — его голос в трубке густой, как патока. — Я внизу. Спускайся. Сегодня мы едем смотреть виллу. Твою виллу. И, ради Аллаха, надень то синее платье. То, что я привез из Милана. Оно обнимает тебя так, что у меня темнеет в глазах.

Мелек смотрит на свое отражение в темном окне. Усталые глаза, россыпь веснушек на переносице, которые она ненавидит.

— Я спущусь через десять минут, Хакан-бей, — говорит она ровным голосом. — Только выпью кофе.

Она вешает трубку. Кофе. Горький, как ее будущее.

Хакан ждет ее в черном «Мерседесе». Он выходит, открывает ей дверь. От него пахнет дорогим табаком и властью.

— Ты хмуришься, моя птичка, — он берет ее руку, подносит к губам. Его губы теплые, но глаза — ледяные, оценивающие. — Твоя мать опять пила кровь?

— Она волнуется, — Мелек отстраняет руку. — Ей кажется, что я недостаточно хороша для тебя.

Хакан смеется. Громко, раскатисто. Прохожие оборачиваются.

— Глупости! Ты — мой трофей. Древний, редкий. Я поставлю тебя на каминную полку в гостиной и буду сдувать пылинки. Главное, чтобы на этой полке не было сколов. Ты меня поняла?

Вилла оказывается дворцом. Мрамор, золото, панорамные окна с видом на Босфор. Мелек идет по бесконечному коридору, и ее шаги тонут в пушистом ковре. Ей кажется, что она муха, которая залетела в бриллиантовую шкатулку. Красиво, но дышать нечем.

— Здесь будет детская, — говорит Хакан, открывая дверь в комнату цвета безоблачного неба. — Я хочу троих. Двух мальчиков и девочку. Девочку мы назовем в честь твоей прабабушки.

Мелек замирает. Дети. Трое. Она вдруг понимает, что контракт — это не просто подпись. Это клетка. Золотая, инкрустированная бриллиантами, но клетка.

— Хакан, я… — начинает она.

В этот момент в кармане его пиджака вибрирует телефон. Хакан достает его, смотрит на экран. Его лицо меняется. Лед в глазах тает, превращаясь в панику. Он бледнеет так, что веснушки на его носу становятся черными точками.

— Мне нужно выйти, — бросает он. — Срочное совещание. Директора заводов. Я на секунду.

Он вылетает из комнаты, забыв закрыть дверь. Мелек стоит посреди будущей детской. Слышит его приглушенный голос из коридора:
— Нет, ты не можешь… Сегодня? Но мы же… Хорошо. Я буду. Только не звони мне больше на этот номер. Жена рядом.

Жена. Он сказал «жена». А они еще даже не в загсе.

Сердце Мелек делает кульбит. Она подходит к приоткрытой двери в коридор.

— Кто она? — голос Хакана срывается. — Я же перевел тебе деньги вчера! Какая еще расписка? Ты блефуешь!

Мелек прижимается к косяку. Воздух в легких заканчивается. Деньги. Другая женщина. Расписка.

Она тихо отступает в детскую, садится на коробку с нераспакованной посудой и обхватывает колени руками. Запах нового ковра вдруг начинает душить.

Вечером они едут обратно в молчании. Музыка в машине играет слишком громко.

— Что-то не так? — спрашивает Хакан, не отрывая взгляда от дороги. Его пальцы на руле побелели.
— У тебя есть жена? — голос Мелек звучит пугающе спокойно.

Хакан давит на тормоз. Машину заносит на повороте. Визг шин.
— Ты подслушивала?! — он поворачивается к ней. Его лицо искажено яростью. — Какая жена?! Это… это мой партнер по бизнесу. Она вымогает у меня деньги. Шантажистка!

— Она назвала тебя «мой лев», — Мелек смотрит прямо ему в глаза. — Так партнеры по бизнесу называют друг друга в три часа дня, запершись в кабинете?

Хакан бьет ладонью по рулю.
— Не лезь! Ты ничего не знаешь о моем бизнесе! Твое дело — улыбаться, когда я вхожу в комнату, и молчать, когда я говорю по телефону!

Мелек открывает дверь машины. Она еще стоит на парковке у их старого дома.
— Знаешь, Хакан, — говорит она, не глядя на него. — Босфор действительно холодный. Но я умею плавать.

Она выскакивает на асфальт и бежит к подъезду, пока он не успел опомниться.

В квартире пахнет валерьянкой. Мать спит в кресле. Мелек проходит на кухню, открывает кран. Вода бьет в раковину. Она смотрит на свои руки. Руки крестьянки. Руки, которые сегодня чуть не продали за мраморный пол.

Телефон снова звонит. Номер скрыт.
— Да? — выдыхает она.
— Мелек? — голос мужской. Незнакомый. Глубокий, с легкой хрипотцой, от которой по спине бегут мурашки. — Это Дениз. Брат Хакана. Мы не знакомы. Но нам нужно увидеться. Прямо сейчас. Я внизу.

Мелек смотрит на спящую мать. На трещины на потолке. На свою жизнь, которая только что рухнула в пропасть.
— Поднимайся, — говорит она. — Кофе будешь?

Дениз врывается в квартиру как сквозняк. Он совсем не похож на брата. Где у Хакана — отполированный мрамор, у Дениза — неотесанный камень. На нем потертая кожаная куртка, под ней — черная футболка, обтягивающая широкие плечи. От него пахнет морем, бензином и свободой. Он выглядит так, словно его только что выбросило на берег после кораблекрушения.

— Закрой дверь, — говорит он, даже не поздоровавшись. — И поставь чайник. Только не тот мусор, что пьет твой жених. У тебя есть нормальный турецкий чай?

Мелек молча ставит чайник. Ее трясет. То ли от страха, то ли от того, как этот незнакомец заполнил собой их крошечную кухню. Он садится за стол, кладет на клеенку тяжелый металлический браслет часов.

— Твой жених — лжец, — начинает он, когда вода начинает шуметь. — Но не в том, в чем ты его подозреваешь. Хакан не изменяет тебе с женщиной. Он изменяет тебе с моим банком. И с мафией.

Мелек замирает с чашкой в руках.
— Дениз, если ты пришел просить денег для брата…
— Денег нет, — он кривит губы в усмешке. — Есть только долги. Полтора миллиона евро. Хакан вложил ваши общие деньги — те, что на твое имя, кстати, — в контрабанду антиквариата. Древние монеты, украшения. Он думал, что самый умный. Но его партнер, тот самый «партнер по бизнесу», оказался человеком Джемаля-паши. Слышала о таком?

Мелек качает головой. Джемаль-паша. Призрак из криминальных новостей. Человек, после визита которого людей находят в заливе Золотой Рог в бетонных ботинках.

— Джемаль не прощает долгов, — Дениз берет ее за руку. Его пальцы горячие, мозолистые. — Сегодня в полночь Хакан должен отдать партию товара. Товар он потерял. Проиграл в нарды в Кадыкёе. И теперь Джемаль заберет то, что ему причитается.

— Что он заберет? — шепчет Мелек. — Виллу?

Дениз смотрит ей прямо в глаза. В его взгляде плещется такая бездна, что Мелек хочется отшатнуться.
— Он заберет тебя, мелек гёл (цветочек). Джемаль коллекционирует красивые вещи. И он давно положил на тебя глаз. Хакан пообещал ему тебя в счет долга. Как наложницу. Чтобы спасти свою шкуру и остатки бизнеса.

Чайник заходится свистом. Мелек выключает его, но не слышит звука. В ушах шумит кровь. Наложница. Ее, с ее родословной до султанов, продадут в золотой клетке какому-то бандиту.

— Зачем ты мне это говоришь? — она поворачивается к нему. — Ты же его брат. Ты должен защищать его.

Дениз смеется. Горько, зло.
— Хакан вышвырнул меня из семьи пять лет назад. Отобрал мою долю в фабриках, когда я отказался возить его «левый» товар. Я его ненавижу. Но ты… Ты не заслужила этого. Ты просто пешка в его игре.

Он достает из внутреннего кармана куртки паспорт. Бросает его на стол.
— Это на имя Лейлы Йылмаз. Билеты на паром до Чанаккале. Отходит в час ночи. С левого причала. Я купил их час назад. Плыви в Грецию. Там тебя встретит мой друг. Он даст убежище.

Мелек смотрит на паспорт. На чужое имя. На чужую жизнь.
— А ты?
— А я останусь, — Дениз берет ее вторую руку. — Попробую вытащить брата из этого болота. Если Джемаль увидит, что его главный приз сбежал, он выпустит кишки Хакану. Это даст мне время.

— Это безумие, — Мелек выдергивает руки. — Я никуда не поеду. Я не брошу мать.

— Твоя мать умрет от инсульта, когда Джемаль-паша переступит порог, — жестко отрезает Дениз. — Выбирай, Мелек. Золотая клетка с Хаканом, которая завтра станет могилой. Или грязный паром со мной, который ведет к жизни.

За окном сигналят машины. Начинается дождь. Капли бьют по стеклу, как автоматная очередь.

Мелек подходит к комнате матери. Смотрит на ее седую голову. Мать улыбается во сне. Ей снится Хакан. Шелк и золото.

Мелек возвращается на кухню. Берет паспорт.
— Я поеду, — говорит она. — Но только с тобой. Я не оставлю тебя одного с этим зверем.

Дениз замирает. Его челюсть напрягается.
— Это не прогулка на яхте. Это бегство.
— Я умею бегать, — она впервые за вечер слабо улыбается. — Ты же сам сказал.

Он смотрит на нее долго, изучающе. Словно оценивает хрупкую вазу, которая решила пойти против урагана.
— Сумасшедшая, — выдыхает он. — Сумасшедшая и храбрая.

Он встает, подходит к ней вплотную. Берет ее лицо в свои ладони. Его кожа пахнет дождем и опасностью.
— Слушай меня внимательно, птичка. Если мы выберемся, назад дороги не будет. Между нами и Хаканом лягут трупы. Ты готова?

Мелек закрывает глаза. Она чувствует, как его большой палец поглаживает ее щеку.
— Хакан продал меня, Дениз. У меня больше нет дома, чтобы бояться его потерять.

В этот момент в замке их старой двери поворачивается ключ.

Один. Два. Три оборота.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→