В это же время в Стамбуле шел снег. Первый, грязный стамбульский снег.
Хакан сидел в подвале дома Джемаля-паши. На нем не было дорогого костюма. Только серая тюремная роба.
Джемаль сидел напротив. Пил чай из стеклянного стаканчика-армуду.
— Ты разочаровал меня, Хакан, — сказал он, дуя на горячий напиток. — Ты был моим лучшим проектом. Золотой мальчик. Культурный. Я думал сделать из тебя министра.
— Я всё верну, — Хакан раскачивался взад-вперед. — У меня есть связи в правительстве…
— Твои связи сейчас делят твои фабрики, — перебил Джемаль. — А твоя мать…
Хакан поднял глаза. В них плескалось безумие.
— Что вы сделали с моей матерью?
— Ничего, — пожал плечами Джемаль. — Она привела моих людей к тайному ходу в порту. Но твоего брата там не было. Была только твоя жена. Вся в крови. Она кричала твое имя, Хакан. Просила о помощи.
Хакан зарычал. Он бросился на Джемаля через стол, но охранники сбили его с ног.
— Успокойся, — Джемаль вытер платком рукав, на который попала слюна Хакана. — Твоя мать сейчас дома. Она пьет валерьянку. А твоя жена…
Джемаль достал телефон. Включил видео.
На экране был Дениз. Он стоял на краю обрыва в горах, обнимая Мелек. Она смеялась, запрокинув голову. Солнце золотило ее волосы.
— Они живы, — сказал Джемаль. — Пока. Они думают, что спрятались. Но горы — это мышеловка. Один снегопад, и их «Рено» превратится в гроб. Я могу нажать кнопку прямо сейчас. Сбросить на них лавину.
— Нет! — взвизгнул Хакан. — Не трогай их! Убей меня!
— Зачем мне тебя убивать? — улыбнулся Джемаль. — Ты мне нужен. Ты — приманка.
Он набрал номер.
— Кара? Поднимись. У нас гость.
Дверь открылась. В подвал спустился человек без двух пальцев. Тот самый, с набережной Чанаккале.
— Босс, мы потеряли их. Они ушли в горы.
— Я знаю, — кивнул Джемаль. — У нас есть проводник по лучше.
Он посмотрел на Хакана.
— Ты позвонишь своему брату. Скажешь, что мать при смерти. Скажешь, что раскаиваешься. Скажешь, что перевел все деньги на счет клиники. Он приедет. Он слишком любит семью, этот дурак. А когда он приедет, мои люди будут ждать.
— Я не буду, — Хакан затряс головой. — Я не предатель.
Кара подошел к нему. В его руке блеснули плоскогубцы.
— Будешь, — ласково сказал Джемаль. — Начнем с твоих прекрасных зубов. Они тебе больше не понадобятся. В горах не перед кем улыбаться.
Снег в горах повалил стеной. Видимость — три метра.
Мелек и Дениз сидели у камина. Кольцо из синей изоленты уютно сидело на пальце.
— Как думаешь, они купятся? — спросила Мелек, нанизывая орехи на нитку.
— Хакан — да, — Дениз правил лезвие ножа точильным камнем. Звук «вжик-вжик» действовал успокаивающе. — Он трус. Он поверит в любую ложь, если она обещает ему безопасность.
Телефон, который они купили в деревне внизу, зазвонил. Номер не определен.
Дениз отложил нож. Ответил.
— Да?
— Дениз? — голос Хакана. Сломанный, заикающийся, с присвистом. — Дениз, это я. Мама… мама умирает. Инсульт. Она зовет тебя. Она хочет видеть… перед концом.
Мелек замерла. Ее рука, держащая орехи, дрогнула.
Дениз молчал долго. Секунда тянулась как вечность.
— Где она? — наконец спросил он.
— В нашей старой квартире. В Ускюдаре. Я здесь. Врачи говорят… говорят, часы сочтены. Приезжай, брат. Один.
Дениз нажал отбой. Он сидел, глядя в огонь. Его лицо стало каменным.
— Это ловушка, — сказала Мелек. Голос был пустым. — Он врет. Мать здорова. Это Джемаль.
— Я знаю, — Дениз встал. — Я должен ехать.
— Нет! — Мелек вскочила, преграждая ему путь. — Это западня! Они схватят тебя! Кара там! Тот, без пальцев!
— Именно поэтому я должен ехать, — он взял ее лицо в ладони. — Если я не поеду, он убьет мать. Просто чтобы доказать, что может. А потом он пустит по нашему следу всех псов Турции. Мы не сможем прятаться вечно.
— Я поеду с тобой.
— Исключено. Ты останешься здесь. Это приказ.
— Я твоя жена, а не солдат! — она ударила его кулаком в грудь. — Ты не смеешь мне приказывать!
— Я смею всё, что угодно, чтобы ты жила! — рявкнул он так, что дрогнули стекла. — Если с тобой что-то случится, мне незачем будет дышать! Спрячься в подполе. Задвинь люк ковром. Не выходи, даже если услышишь стрельбу. Даже если услышишь мой голос.
Он поцеловал ее. Жадно, прощаясь.
— Я вытащу мать. И вытащу брата. Я притащу его сюда, и мы будем судить его сами. По законам гор.
— Дениз… — Мелек вцепилась в его куртку.
— Я люблю тебя, огненная, — он оторвал ее руки от себя и почти бегом бросился к выходу.
Дверь захлопнулась. Звук был как выстрел.
Мелек осталась одна. В доме, в горах, в снежной буре. Она стояла посреди комнаты, пока не замерзли ноги.
«Не выходи, даже если услышишь мой голос».
Но она знала. Она знала, что как только услышит выстрелы, она побежит. Потому что жена волка должна быть либо волчицей, либо падалью. А падалью она быть не собиралась.
Она спустилась в подвал. Достала из тайника «Зиг». Он был тяжелым и холодным.
— Ну что, мама, — прошептала она, обращаясь к фотографии на стене. — Кажется, пришло время познакомиться с моим мужем поближе. И с твоим сыном.
Она передернула затвор. Звук эхом разнесся по горам. Снег за окном пошел еще гуще, заметая следы красного «Рено» и начало большой крови.
Квартира в Ускюдаре встретила Дениза запахом хлорки и дешевых благовоний. Дешевая маскировка. Джемаль-паша всегда был пижоном, даже когда приходил убивать.
— Мама? — позвал Дениз, входя в гостиную.
Мать сидела в кресле. Выглядела она на удивление здоровой для умирающей. Ни бледности, ни одышки. Только глаза бегали, как испуганные мыши.
— Дениз, сынок, — она протянула к нему руки. — Он заставил меня. Этот зверь, Джемаль. Сказал, что сдерет с тебя кожу заживо, если я не позвоню.
— Я знаю, ханым, — Дениз подошел к ней, но не обнял. Он смотрел поверх ее плеча, в коридор. — Где Хакан?
— Там, — мать кивнула на спальню. — Он плачет. Он так раскаивается…
Из спальни раздался тихий всхлип. Слишком тихий. Слишком ровный.
Дениз сделал шаг назад. Его инстинкты, отточенные годами в порту и в бегах, кричали об опасности.
Дверь спальни распахнулась. Вышел не Хакан. Вышел Кара. В его руке был пистолет с навернутым глушителем. Ствол смотрел Денизу точно между глаз.
— Привет, революционер, — ухмыльнулся Кара, обнажая гнилые зубы. — Твоя мама — отличная актриса. Оскар за лучшую роль второго плана.
Из-за спины Кары шагнул Хакан. На нем был новый костюм. Идеально выглаженный. Он смотрел на Дениза с ненавистью, в которой было больше зависти, чем злобы.
— Ты думал, я приползу к тебе на коленях? — прошипел Хакан. — Ты всегда был любимчиком. Дед оставил всё тебе. А я… я был пустым местом. Теперь пустым местом станешь ты.
— Где Мелек? — спросил Дениз, медленно поднимая руки. Он знал: дернется — и мать, стоящая на линии огня, получит пулю.
— Твоя огненная птичка сейчас горит в аду, — Хакан достал из кармана телефон. — Смотри.
Он включил видео. На экране был подвал их горного дома. Пусто. Только на полу валяется нитка с нанизанными орехами.
— Мои люди сработали чисто, — самодовольно сказал Хакан. — Пока ты играл в героя, они зашли с черного хода. Она даже не успела взять свой игрушечный пистолет.
Сердце Дениза пропустило удар. Ледяной холод пополз от желудка к горлу. Нет. Только не она. Только не его огненная.
— Ложь, — выдохнул он. — Ты врешь, слизняк.
— Проверяй, — Хакан швырнул телефон на пол. — А теперь иди к хозяину. Джемаль-бей заждался.
Кара ткнул дулом пистолета в спину Дениза.
— Вперед. И без фокусов. Твоя мама очень хочет увидеть, как умирает ее любимый сын. Это будет хорошим уроком для ее сердца.
Они вывели его на улицу. У подъезда стоял черный «Мерседес» Джемаля. Сам паша сидел на заднем сиденье, закутанный в соболиную шубу. Рядом с ним, на детском сиденье, пристегнутая ремнем, сидела Мелек.
Ее глаза были закрыты. На виске — ссадина. Платье разорвано на плече.
— Мелек! — Дениз рванулся вперед, но Кара ударил его рукояткой пистолета по затылку.
Мир взорвался искрами. Дениз упал на колени в грязный снег.
— Не смей! — закричал Хакан. — Это моя жена! Моя по контракту!
Джемаль-паша открыл дверь. Вылез из машины. Он не смотрел на Дениза. Он смотрел на Хакана.
— Твоя жена, говоришь? — голос паши был мягким, бархатным, и от этого становилось еще страшнее. — А по моим данным, она — моя собственность. Товар, за который ты не заплатил.
Он подошел к машине, отстегнул ремень безопасности. Мелек безвольно выпала ему в руки. Она была без сознания. Или делала вид.
— Грузите его, — кивнул Джемаль на Дениза. — В багажник. А ты, Хакан… ты поедешь со мной. Нам нужно поговорить о том, как правильно делить женщин. Ты же любишь делиться, правда?
Хакан побледнел.
— Босс, я же привел вам брата! Я выполнил условия! Отдайте мне Мелек, контракт еще действует!
Джемаль щелкнул пальцами. Из второй машины вышли двое. Они схватили Хакана за руки.
— Контракт расторгнут в одностороннем порядке, — сказал паша. — За неуплату.
— Нет! — Хакан задергался. — Я всё отдам! У меня есть золото бабушки! Слитки!
— Золото? — Джемаль приподнял бровь. — Интересно. Кара, обыщи его.
Кара вывернул карманы Хакана. Достал паспорт, ключи, пачку денег. И маленький бархатный мешочек.
Джемаль развязал шнурок. На снег выкатились два кольца. Одно — обручальное, простое. Второе — массивный перстень с изумрудом.
— Бабушкино золото, значит, — протянул Джемаль. — Красивое.
Он поднял перстень. Посмотрел на Хакана.
— Знаешь, почему я ненавижу предателей, Хакан? Не потому, что они предают других. А потому, что они всегда предают самих себя. Ты продал брата. Ты продал жену. Ты даже свое золото пытался спрятать от меня.
Он надел перстень на свой палец.
— Кара, отрежь ему палец. Тот, на который это кольцо не налезло бы. На память.
Хакан завизжал. Так визжат только те, кто всю жизнь считал себя неприкосновенным.
Кара шагнул к нему, доставая из ножен на голени короткий тесак.
Дениз в багажнике «Мерседеса» ударил ногами в замок изнутри. Старый металл поддался с хрустом. Крышка багажника приоткрылась на пару сантиметров. В щель полетел снег.
Мелек открыла глаза ровно в тот момент, когда Кара занес тесак над рукой Хакана. Она не была без сознания. Она просто ждала. Ждала, пока Джемаль расслабится.
Паша держал ее за талию, прижимая к себе. Его рука пахла сандалом и властью.
Она резко ударила затылком назад. Попала в нос. Джемаль взвыл, отшатнулся, хватаясь за лицо.
— Беги! — крикнула она Денизу, увидев щель в багажнике.
Но Дениз не слышал. Он пытался выбить замок.
Мелек выхватила из-за пояса Джемаля его собственный «Глок». Паша не успел среагировать — она выстрелила ему в колено.