Как только Лера уходит, я вдруг начинаю чувствовать себя неуютно среди друзей. Все изменилось с тех пор, как Марина начала смотреть на меня иначе. Теперь ее хищный взгляд раздражает и сбивает с толку. Я все время настороже, пытаясь предугадать ее следующий шаг.
Вот и сейчас сижу и терпеливо жду подвоха, даже несмотря на то, что мы с Сашей наперебой вспоминаем забавные моменты со съемок, а Марина смеется без остановки.
— Это же я придумал! — восклицаю, возмущенный несправедливостью: Саша приписал себе мою удачную идею, которая когда-то привела режиссера в восторг.
— Ты? Но я же предложил переделать сцену и добавить туда цветы!
— А саму реплику кто придумал?
— Без цветов она бы не сработала!
— Это была командная работа, — подытоживаю я.
— Согласен!
Лера задерживается. Мы не оговаривали время, но если ей нужно столько же, сколько в прошлый раз, то она уже должна была вернуться.
— Пройдусь-ка я, — предупреждаю друзей.
— Рискуешь ей надоесть, — с видом эксперта заявляет Марина. — А как же личные границы? Свободное время?
Не от тебя, Мариночка, слушать про личные границы.
— А вдруг что-то случилось?
— Она жила одна на острове, и ничего с ней не случалось. Может, ей просто нужно побыть одной. Все-таки мы свалились как снег на голову.
Я заставляю себя остаться. Действительно, вдруг ей нужно время на какие-то обычные дела.
— А я вот тоже волноваться начинаю, — признается Саша.
— Да что вы такие! — Марина закатывает глаза. — Как женщина, я скажу точно: есть дела, которые лучше делать без свидетелей. Она знает, где бунгало, сама придет. Не ребенок же!
Разговор продолжается, но уже не такой оживленный. Спустя какое-то время Марина выходит с биноклем и начинает вглядываться вдаль.
Чуть позже она выкрикивает:
— Вот! Я же говорила, с ученой все в порядке! Она в океане плавает. Мы ей надоели, вот и хочет побыть одна.
Я подхожу, беру у нее бинокль, чтобы убедиться, что Лера действительно в воде.
Она плывет, как будто выполняет спортивную задачу, как плаваю я, когда хочу избавиться от назойливых мыслей.
Я нахожусь перед дилеммой: дать ей пространство и позволить провести время одной или составить компанию. Ждать становится невыносимо.
Когда Лера наконец выходит из воды, уже темнеет. Я возвращаю бинокль Марине и молча направляюсь к хижине, не слушая ее возражения.
Встреча с ней оказывается удивительно милой. Она улыбается, едва увидев меня, это так трогательно, что я невольно улыбаюсь в ответ.
Когда я узнаю, почему она задержалась, то понимаю: интуиция меня не подвела. Только вот почему я выбрал слушать Марину, а не свой внутренний голос? Может, боялся показаться навязчивым?
Она соглашается пойти со мной к берегу, посмотреть на звезды. Даже протягивает руку в ответ, а ведь на нас никто не смотрит. За мгновение до того, как она отреагировала, начинаю ждать лекцию о неестественно быстром сближении, но, кажется, не в этот раз.
Мы выходим к океану, садимся на песок. Опустить голову невозможно, насколько прекрасно ночное небо.
— Ты была права, звезды потрясающие. Ты знаешь, какие здесь созвездия?
— Знаю. Смотри, вот там созвездие Ориона. Видишь три звезды в ряд?
Я киваю.
— Это его пояс. А вот Южный Крест — ориентир для моряков.
— А вот эта яркая звезда справа?
— Альфа Центавра.
Я снова поднимаю взгляд к небу, но с каждой минутой все чаще смотрю на нее.
— Знаешь, если бы ты не разбиралась в звездах, я бы насочинял созвездия, чтобы тебя впечатлить.
Она улыбается:
— Любопытно! Попробуй.
Я всматриваюсь в небо, прищуриваюсь, будто пытаюсь разглядеть знакомое лицо в толпе.
— Так… Постой, постой… О, вижу! — я хлопаю себя по колену.
Лера с любопытством поворачивается ко мне:
— Что ты там увидел?
— Великая сцена! Блистательный момент! — я театрально вскидываю руки. — Видишь вон те три звезды? Это Гамлет. А чуть ниже — череп Йорика!
Она смеется.
— Да что ты!
— Смотри, Гамлет вот так задумчиво склонился, а вот его протянутая рука. Ну и, конечно, череп.
Лера подыгрывает:
— Убедительно! И что он говорит?
Я беру воображаемый череп, вздыхаю и проникновенно тяну:
— «Бедный Йорик… Я знал его, Горацио!»
Она хлопает в ладоши:
— Отлично, Макс! Ну-ка, найди еще что-нибудь!
Я задумываюсь, вспоминаю, что недавно она цитировала «Мушкетеров», поэтому вскакиваю:
— Ах! Это же… дуэль!
— Где?!
— Вон там, — я указываю на две яркие звезды, чуть наклоняясь к Лере. — Видишь? Два бойца со скрещенными рапирами! Это Д’Артаньян и Рошфор!
— Найди Миледи!
Я прикидываю, нахожу еще пару звезд:
— Вот, пусть эта звезда будет Миледи… А вон там — карета, в которой она сбежала!
Лера смеется, качает головой:
— У тебя слишком хорошее воображение.
Я театрально хватаюсь за сердце:
— Да, это так. Проклятье актерского дара! Но ведь теперь ты тоже видишь эти сцены?
Ну а теперь нужно что-то для нашего сближения. Нельзя упускать такой момент!
Я сосредоточенно вглядываюсь в звезды, затем вдруг вскакиваю и драматично вытягиваю руку вперед, приглашая на танец:
— Ах, Лера, да ты только посмотри! Бал! Самый настоящий бал!
Она вскидывает брови:
— Где?
— Вон там! Видишь эти звезды, которые образуют круг? Это зал, свечи горят, дамы в белых платьях, кавалеры в мундирах. Все сверкает!
Лера прищуривается:
— Пожалуй…
— Ах, ну конечно! Вот Наташа Ростова, — я указываю на две яркие звезды рядом. — А вот… князь Андрей!
Лера улыбается:
— Они танцуют?
— Разумеется! — Я делаю шаг назад и, продолжая держать ее руку, кланяюсь. — Вы согласны?
Лера, сдерживая смех, слегка приседает в реверансе:
— Я согласна…
Резко выпрямляюсь и веду ее в медленном танце по песку.
Мы кружимся под звездным небом, и я, почти шепотом, продолжаю:
— После танца Андрей почувствовал себя ожившим и помолодевшим. А так как я молод и полон жизни, то после танца чувствую себя счастливым.
Лера смущенно улыбается и отводит взгляд.
Она позволяет мне вести, словно заранее знает, куда я ступлю. Точно так же, как в нашей игре с фиктивными отношениями: она улавливает каждое движение, каждый намек.
Но вдруг неподалеку мелькают две темные фигуры, направляющиеся в нашу сторону.
— Эй! Вот вы где! — раздается уже порядком надоевший голос Марины. — Какие звезды!
— Лера мне рассказывает про созвездия, — говорю, когда друзья приближаются к нам, а мы останавливаем танец.
Замечаю, как насторожилась моя спутница.
— Интересно! — восторгается Саша. — Мы бы тоже хотели послушать!
В этот момент у Леры звенит будильник на часах.
— Нас радуют ваши пытливые умы, но мы вынуждены откланяться, у нас еще работа, — отвечаю я вместо Леры и тяну ее в сторону хижины.
— Спокойной ночи! Обязательно расскажу… в другой раз! — обещает Лера и следует за мной.
Мы подходим к комнате с измерительными приборами. Я прислоняюсь к стене и чувствую, как сон постепенно накрывает меня.
— Макс, ты засыпаешь, — Лера отрывается от работы и смотрит на меня. — Может, пойдешь?
— Я проведу ночь рядом с тобой.
Она задерживает взгляд, обдумывая мои слова.
— Вот как… Думаешь, Марина воспользуется тем, что ты останешься в спальне один?
— Я могу ошибаться, но рисковать не буду. Так что, где спим? У тебя или у меня?
— У меня кровать узкая…
— Тогда идем в бунгало, — принимаю решение я.
— А если поставить рядом раскладушку? У вас есть раскладушки? — она серьезно смотрит на меня.
— Спрошу у Саши, никак не подвергнув нашу легенду разоблачению. Обычно люди, которые нравятся друг другу, спят на разных кроватях, только во сне держатся за ручку, — посмеиваюсь я. — Лера, мы весь день обнимаемся. Что нам одна кровать? Если вдруг приобниму во сне, то для тебя это уже не в новинку.
Она отворачивается к монитору. Лицо Леры хорошо освещено экраном. Она явно о чем-то размышляет, будто решает сложное уравнение. Хотелось бы, чтобы на мониторе сейчас фиксировались ее мысли, с удовольствием прочитал бы этот внутриличностный конфликт.
Зеваю и потягиваюсь.
— Давай так: я подожду тебя в хижине, а то засыпаю стоя. Как закончишь, сразу пойдем в бунгало.
— Да, иди, — соглашается она.