— Ха-а-а-а…
Я глубоко вздохнула, стиснув ладони в кулаки, и остановилась у подоконника перед настежь распахнутым окном. Меня привели в покои несколько часов назад, с тех пор я отсюда не выходила.
Воздуха по-прежнему не хватало. Южные ветра и ночью казались мне теплыми, а хотелось оказаться посреди заснеженных гор. Жаль, в этой проклятой империи меня душил даже ветер.
— Какая щедрость — позволить завести любовника, — сказала я самой себе, плеснув в бокал рубиновое вино. — Император Кальдеры самолично дал супруге разрешение на измену. При условии, что она не тронет его любовницу и некоего мага из башни Вечного Пламени, имени которого он не назвал.
Двойственная формулировка давала пространство для вариаций.
Я подняла бокал и взглянула сквозь него на сад, стелющийся внизу —двумя этажами ниже.
— Чего добивается супруг? Желает выставить жену развратницей и причиной раздора? Или выказывает пренебрежение, самоуверенно переоценивая себя? Возможно, и то, и другое.
Я сделала глоток, бросая взгляд на закрытые двери, и развернулась к саду спиной. Прыгать бессмысленно, сбегать я не собиралась.
— Однако... император сам себе противоречит. Ведь этой ночью его супруга — заложница. Следовательно, не может найти жертву, чтобы развлечься — за закрытыми дверьми это невозможно.
От сказанного мне самой стало неприятно — я не собиралась никого искать. Развлечения подобного рода меня не интересовали, я ещё помнила, что такое честь.
Ветер потеребил мои распущенные черные волосы и поспешил прочь, едва пощекотав спину.
Я опустила бокал, все ещё глядя на двери. Они утопали во тьме — запертые снаружи. В покоях горела лишь одна свеча, тускло выхватывая мой силуэт. Где-то там, в пышно украшенном банкетном зале, еще веселились гости, упиваясь вином и сегодняшним дворцовым представлением.
Мой голос стал ледяным, пародируя злую молву:
— Император Амброзиус собственноручно запер свою жену, как экзотическую зверушку! Северная гордость, должно быть, трещит от такого унижения! Как ей такое? С ней даже не прислали делегацию! Долго ли она вообще продержится? Иноземка, которую император ненавидит, против его любимой наложницы? Ха! Это должно быть забавным!
Они будут с жадностью гиен обсуждать это, пока ветер не переменится.
Я не любила сплетников. Они не заслуживали моего внимания, но молва умела быть жестокой. И эта жестокость, с которой каждое злое слово могло превратиться в действие, разжигала во мне пламя сопротивления. Искры метались, обжигая пальцы, но здесь... мой дар должен был оставаться в тайне. Время для него ещё не пришло.
По местным канонам, маги считались связанными с демонами и их воплощениями, поэтому не имели права занимать должности при дворе, кроме тех, что определены башнями магов. Но я уже стала императрицей.
— Ходят слухи, что прежняя императрица Эрминия, супруга Джованни III, умерла не своей смертью, — в мыслях пронеслось предупреждение матери незадолго до моего отбытия. — Помни об осторожности. Ты отправляешься на такую же войну, Хильдегар. Только эта не видна глазам большинства и не принесет ни наград, ни чести.
— У меня есть вопрос, — спросила тогда я. — Император Джованни тоже был убит?
— Мы не располагаем данной информацией. С наибольшей долей вероятности, он скончался из-за проблем со здоровьем. Однако наша договоренность с ним должна быть исполнена, таков договор.
Я подняла ладонь к лунному свету. На секунду показалось, что под кожей всё равно вспыхнули золотые искры — такие же, как в радужке моих глаз. Я могла бы сжечь этот мраморный дворец дотла. Это мое скрытое преимущество, и моя же слабость.
Я закрыла глаза и прижала руку к груди.
— Во всяком случае, я знаю, кто мой враг. И теперь он как нельзя ближе, чем когда-либо.
На мгновение показалось, что кто-то за мной следит — неуловимое ощущение остро задело меня, и я повернулась, но никого в саду не заметила.
— Слыхали новость? Император провел первую брачную ночь в покоях фаворитки Леджери!
— Боже! Какой стыд! Должно быть, императрице было та-а-ак одиноко! Он ведь запер её, вы знали?
— А я слышала, что она сама закрылась в покоях, выгнав даже служанок! Они слышали, как она била фарфор! Даже её простыня, говорят, наутро была вся в крови от осколков, чтобы не опозориться и не прослыть отверженной!
— Звучит не очень достоверно... Это совершенно не в ее характере — я видела императрицу на банкете, она выглядит очень достойно. Ты многое пропустила, прибыв только сегодня.
— Хо-хо, много ли можно понять по первому взгляду? Истина у каждого по-своему черна! А правда, что баронесса Леджери до сих пор занимает дворец Лебединой Песни?
— О, да, после вчерашнего баронесса не покидала его, и императора видели именно там! Вот кто действительно пачкал простыни, хи-хик.
— Разве дворец Лебединой Песни не должен принадлежать императрице?
— Думаю, вряд ли что-то изменится, ведь Бьянка Леджери уже не первый год распоряжается тем дворцом и его финансами. Император очень высоко ценит ее, ни в чем не отказывая. Только вот родословная подкачала... Брошенная сиротка, брат маг, титул — и тот дарованный императором. Но пока её любят, она будет вертеть императором, и влияние будет оставаться при ней.
— Влияние? Пха! Она же просто игрушка для постельных утех.
— Как знать... Посмотрим, как императрице удастся сохранить лицо. Обидно, должно быть, когда несешь корону на голове, но проигрываешь наложнице.
— Ах… Тс-с! Молчи!
— С чего это ты мне затыкаешь рот?..
С того, что приближалась я.
Да, Его Капризное Величество выпустил меня. Не исключено, что лишь за тем, чтобы я лично услышала все последние сплетни и насладилась местом трофейной супруги. Слухи в высшем свете цвели самым нижайшим образом. Иначе стал бы он отказывать мне в аудиенции?
— Ой, ваше величество! — испугались девушки, спешно кланяясь. — Мы т-так рады видеть вас...
— Да! Рады приветствовать!..
— Надеемся, вам хорошо спалось на новом месте!
Я одарила их вежливой полуулыбкой, будто мгновением назад они не перемывали мне кости, и величественно прошла мимо.
— Продолжайте наслаждаться прогулкой.
— Но ваше величество... мы ничего такого...
— Сегодня воистину не самая лучшая погода, — безразлично заметила я, уходя вглубь сада, откуда мне ночью почудился взгляд.
Позади молчаливо семенили служанки — на том расстоянии, на котором стелился шлейф моего строгого эйзенмарского платья: зеленый бархат, узкий силуэт, тонкая золотистая вышивка и узкий пояс на талии.
Сплетницы не решились пойти за мной — к счастью. Но прогулка не затянулась: я не нашла в саду никаких следов — вероятно, мне действительно вчера показалось. К тому же, начал накрапывать дождь.
Возвращаться в покои я не сочла нужным, поэтому укрылась поблизости. Тишина, которая меня встретила, показалась обескураживающей, и на миг я замерла, глядя на высокие стеллажи, заполненные книгами вплоть до потолков, украшенных картинами битв. Императорская библиотека.
— Простите ваше величество, нам нельзя здесь находиться... — подала голос самая молодая служанка и замялась, втягивая голову в плечи.
— Мне? — я даже не обернулась, стоя неподвижно, будто была высечена из мрамора.
— Нет, — еще тише сказала она, — слугам...
— Тогда можете вернуться либо дождаться меня в беседке снаружи.
— Как прикажете...
Они оставили меня, а я прошла вперед по залу. По обе стороны вились лестницы, покорно ожидая искателей знаний, которых видно не было, включая даже библиотекаря. Здесь правила долгожданная тишина, а в воздухе витал запах бумажной пыли, и он был куда приятнее, чем приторный запах парфюма.
Раз уж я здесь, следовало воспользоваться временем с пользой.
— Современный свод имперских законов… — шептала я себе, не боясь никого потревожить, и водила пальцами по корешкам, — ...в последнем принятии.
Разлом Скорби, разделивший наши страны, не просто остановил долгую войну, но и усложнил коммуникацию. Последний общий кодекс Эйзенмару, вернее вдовствующей королеве, передал сам Джованни III — в качестве жеста доброй воли, когда условия мирного договора были скреплены документально.
Под пальцами оказался архивный кодекс — тридцатилетней давности. Я смело потянула его на себя, с трудом вытаскивая из плотно стоящих друг к другу книг.
Названия на полках повыше прочитать оказалось не так просто. Некоторые были полустертыми, у других и вовсе не хватало всех букв. Прикусив губу, я привстала на цыпочки и вытянулась во весь рост. Пришлось зажмуриться и наощупь искать самый толстый корешок, когда в глаза попала пыль. Ноготь мазнул по твердому переплету, но не сумел зацепиться.
— Кто вообще ставит актуальное так высоко?
Я понятия не имела, кому адресовала вопрос, но ответчик внезапно нашелся:
— Например, тот, кто никогда его не использует?
Низкий мужской голос и бледная, сильная рука, с легкостью доставшая необходимый мне том, вторглись в мое уединение.
Я мгновенно обернулась, упираясь старой книгой в чужую грудь. Позади — стеллаж, впереди — высокий черноволосый мужчина, смотрящий на меня грозовым взглядом. Не злым, а буквально серым, изучающим. В противном случае, я могла бы воспользоваться книгой в качестве ударной обороны.
— Кто вы такой? — спросила я сдержанно. Хотя, признаться, столь близкое появление едва не застало меня врасплох.
— Прошу простить, — он отступил на шаг, и я опустила книгу.
Молодой мужчина поклонился:
— Рад приветствовать ваше величество. Позвольте представиться, маркиз Кирвин Элсмер ди Аммарк. Можете обращаться ко мне по вопросам безопасности и… любым другим вопросам.
— Например, книжным?
— В том числе, — маркиз выпрямился и слегка улыбнулся.
В отличие от выхолощенной красоты Амброзиуса, в этом человеке чувствовалась воинская стать: даже в простом движении — когда он доставал книгу, которую следом протянул мне.
Я опустила руку на переплет, не спеша забирать:
— Не ожидала увидеть здесь генерала северо-восточного округа.
Он не удивился моей осведомленности, лишь слегка кивнул:
— Императорская свадьба — слишком важное событие, чтобы пропустить её полностью.
Его имя говорило само за себя. Генерал ди Аммарк — один из тех, кто некогда сражался с нами на юго-восточном фронте у пролива Боккавенто. Он слыл опасным противником и сильным стратегом. Пролив до сих пор оставался частично открытым перешейком, не затронутым Разломом Скорби, — несмотря на то, что переправляться через него предпочитали редкими дирижаблями.
— Вы выглядите моложе, чем я предполагала, — смотрела на него я.
— В полном расцвете сил, — не растерялся он. — Я поступил на службу в тринадцать лет.
Будь он сейчас всего на десять лет старше, это все равно приходилось на времена до возникновения Разлома. Но в острых чертах лица мужчины передо мной не осталось ничего юношеского. Значит, он сражался с нами, неоднократно ведя империю к победам... И я не понимала, ненавидеть мне его за это или восхищаться его стойкостью.
Одно знала точно: воины обязаны выполнять приказы, хотят оно того или нет.
— Что ж, рада познакомиться лично, генерал, — я подняла подбородок, не припоминая его ни в храме, ни в банкетном зале. — Значит, вам я обязана за сопровождение в день свадьбы?
— Как и от границы Разлома до столицы — да. Таков мой долг, не стоит благодарности.
— Тогда что вас привело в библиотеку в этот час? У меня сложилось впечатление, что придворные предпочитают проводить время за светскими беседами, нежели утруждать себя делами.
Генерал улыбнулся шире. Вовсе не насмешливо, это была простая улыбка.
— Не судите книгу по ее обложке, — он взглянул на талмуд в моих руках, — и она сумеет вас удивить. Как и вы удивляете других.
— Что вы имеете в виду?
Пока что, если я кого и удивляла, так только тем, что отказалась от брачной ночи. Хотя даже это не было правдой.
— Только то, что я сказал. Возвращаясь к вашему вопросу, эта библиотека — место, где я чаще всего провожу время, когда нахожусь при дворе. Прошу извинить, что вторгся в ваше уединение.
— Ничего. Раз вы сказали, что я могу к вам обращаться за помощью, то не спешите уходить…
Мы расположились за одним из столов друг рядом с другом. Я еще не понимала, насколько могу доверять Кирвину, даже если его взгляд, обращенный ко мне, отличался от десятков других, встреченных во дворце императора.
— Прежде чем я начну изучение кодекса… — я постучала пальцем по дорогой кожаной обложке. — Прошу, поделитесь, кто до моего прихода управлял делами дворца?
— Боюсь, что эти вопросы вне моей компетенции. Во дворцовых партиях я не слишком силён.
— Как и я. Просто хочу знать: эти обязанности ведь в отсутствие императрицы исполняла синьорина Бьянка Леджери, верно?
— Вы обеспокоены этим? Не думаю, что есть причины. Вы — гарант нашего мира. Вместе с вашим титулом вы безоговорочно вступаете в своё право. Исключение может быть только одно — если вы сами не желаете этим правом воспользоваться, ваше величество.
Нет, исключением был Его Вредность. Император вовсю выказывал мне пренебрежение.
— На словах звучит просто, — я посмотрела на Кирвина. — На деле — всё похоже на поле боя, где враг слишком силён и велик, чтобы взять его штурмом.
— Тогда истощите его. Врага. Разделите с союзниками. Вы — не та, кого можно запугать, — генерал подался чуть вперед, опираясь руками о стол. — Если верить тому, что я о вас слышал.
А слышать он мог только одно: что принцесса Эйзенмара лично участвует в боевых действиях при демонических пробоях.
— Вы меня испытываете? — я склонила голову набок, и моя улыбка вмиг могла превратиться в оскал — при любом неподходящем ответе.
— Каковы будут ваши действия в таком случае? — он был серьезен.
— Зависит от стороны, по которую вы от меня сядете, генерал.
— Я уже сижу.
Он развернулся ко мне, вовсю демонстрируя это.
— Это была метафора, — я еле заметно улыбнулась, не замечая, что мы теперь сидели на грани приличий.
Если кто-нибудь увидит нас сейчас, поползут ли сплетни? Как отреагирует Амброзиус, узнай он преувеличенную версию нашего с генералом ди Аммарк столкновения? Сочтет ли попыткой перетянуть его на свою сторону, чтобы завладеть войсками?
Последняя мысль пришлась мне по душе и отозвалась легким трепетом. Даже несмотря на то, что я не была настолько наивна.
— Вам не душно, ваше величество? — вдруг спросил Кирвин.
Я моргнула, отбросив лишние мысли.
— С чего вы взяли, генерал?
— Вы слишком задумались и ничего мне не ответили.
— О чем? — я не смогла скрыть интереса.
Мужчина кивнул, повторяя:
— Я знаю человека, который сможет помочь в вашем вопросе: супруга моего брата Маверина — Джулиана. Она выросла при дворе и уж точно расскажет куда больше, чем я.
— Это было бы очень кстати, благодарю вас.
Но мысль о том, чтобы заиметь на своей стороне одного из генералов, не отпускала меня. Или я была слишком жадной?