Тея впервые приехала в небольшую деревушку, вырвавшись из своего роскошного особняка. Вернее, она впервые поехала хоть куда-то вне столицы одна. Для нее слово «деревня» означало что-то незначительное, несущественное и не важное, то, что не стоило ни капли ее внимания. Ничьего внимания. Другое дело слова – «бал», «пир», «торжество». Обычно этими тремя словами кругозор девушки и ограничивался. Но жизнь – штука изменчивая, а Тея была не из тех, кто будет сидеть на месте, сложив прелестные ручки и ожидая неизбежной участи.
Среди прислуги давно ходили перешептывания, что бургомистрова дочь слишком уж непоседлива и свободолюбива. Конечно, не в их интересах был такой характер подопечной – ведь суровое наказание не заставит себя ждать, коль с девушкой что-то приключится. Когда она была еще подростком, то мотала нервы своим нянечкам так, что те проклинали час, когда переступили порог дома в Переулке Фонарей. Однако работа у бургомистра была лакомым куском – тот платил прилично, платил в срок, сам же при этом имел мало желания вмешиваться в их работу, да и дома бывал нечасто. Хозяйки (ох уж эти богатые дамы, вот кто частенько не давал прислуге ни малейшего спуска, вытягивая своими капризами из нее все соки) в особняке не было, так как мать девочки давно скончалась от скоротечной болезни, когда муж еще не занимал столь высокого поста. Сам же глава дома, даже если и имел интрижки на стороне, больше не сводил их к серьезным отношениям. Ни одна посторонняя женщина (исключая деловые встречи) не преступала порог особняка уже добрый десяток лет. Так что Тея была единственной проблемой, с которой, впрочем, вполне можно было смириться, ведь девочка никому не собиралась осознанно причинять вред, а характер – ну что характер, приходилось подстраиваться.
Сейчас Тее было уже двадцать, так что она сама несла ответственность за свои поступки. Вроде бы. На самом деле, случись что с ней, никто не сносил бы головы. Бургомистр, хоть вроде и не уделял ей постоянного внимания, по-своему дочь очень любил, а на расправу был скор, если приходил во гнев. Поэтому желание выбраться за пределы столицы было воспринято всем ее домашним окружением с тихим ужасом. Но деваться было некуда. Тея уже не была ребенком, и слово ее являлось прямым приказом для всех слуг. Благо, что хоть пару охранников взять с собой не воспротивилась. Те следовали за ней позади, будто тени, готовые в любой момент прийти на выручку. Ну, или заботливо перенести через лужу, дабы госпожа не запачкала только что выстиранное платье и дорогие кожаные туфли.
Сама Тея обо всех этих вещах даже не задумывалась. Возможно, знай она, что доставляет прислуге столько хлопот, то немного бы изменила свои планы. Но все это было для нее настолько привычно и обыденно, что воспринималось как данность. То же касалось и охраны – подумаешь, охрана. Они за ней мотаются, сколько себя помнит. На балах чуть ли не у туалета караулили, готовые прийти на помощь в случае опасности. Лет пять назад в ее игривый мозг даже проникла шальная мысль – а что если проверить и правда закричать что есть мочи прямо из туалетной комнаты? Она представила себе, как охранник с пылающим зорким взглядом, подобно молнии врывается в уборную, срывая с петель двери и сметая все на своем пути, попутно вытягивая из ножен свой острый клинок. Как визжат при этом благородные дамы, пытаясь спрятаться или убежать, на ходу подтягивая свое исподнее. К счастью, она все же не осуществила эту идею. Иначе скандала было бы не избежать, а от отца ей бы крепко досталось.
Но вот сейчас – сейчас ей не было совершенно никакого дела ни до охраны, ни до проблем слуг. Голова ее была полна совсем другими мыслями, и были они вовсе не шутливые.
«Счет идет на часы. Я не знаю точно, сколько у нас в запасе, папа может всего не рассказывать. Уж никак не больше недели, — думала Тея, шагая по деревенской улице и осматриваясь вокруг. Ее окружали неказистые дома, дворы, огороды, кое-где даже забор был – не забор, а одно название. Она всегда думала, что примерно так живут самые обездоленные бедняки. Но тут была целая деревня сплошь из этих домиков, так сильно отличных от центра столицы, тем более от богатых ее кварталов, наподобие Переулка Фонарей. — Серая Стая уже у города, и никто не знает, чего от нее можно ожидать. Раньше мы ездили в пустыню, чтобы наблюдать за ней издали, улыбаться, делиться мнениями. Но сейчас, когда она пришла к нам сама, это вовсе не весело. Это даже страшнее дикарей – они, по крайней мере, предсказуемы».
На самом деле Тея, как и подавляющее большинство горожан, невзирая на положение и сословия, мало что знала о Серой Стае. Это были лишь животные. Да, вроде разумные и хорошо организованные. Но ведь людям совсем не чета. К тому же еще никогда Серая Стая не лезла в людские дела, обходя любые поселения, близкие к маршруту своей миграции, как минимум за пару километров. Никогда – до этого дня.
Серой Стаей называли сообщество крупных животных, чем-то напоминающих крыс-переростков, кочующих по пустыням туда-сюда. У них были длинные морды, густая серая шерсть и длинные уши. Вставая на задние лапы, они становились почти в рост человека, а передвигаться могли как на двух, так и на четырех ногах. Никогда они не проявляли агрессии, даже простого любопытства к человеку, да и к другим видам, населяющим пустыню, особо не тянулись. У них было какое-то свое заумное и длинное название, а может быть, и не одно, но все они были лишь для изучающих их мудрецов и наблюдателей. А для простого люда названия эти были совершенно не важны. Все звали их просто Серой Стаей – потому что поодиночке они никогда замечены не были.
Тея, как и многие в ее кругу, несколько раз выезжала за город в компании родственников, друзей и просто зевак посмотреть на миграцию Серой Стаи. Это было забавно и удивительно. Издали этих существ, особенно когда те передвигались на задних конечностях вертикально стоя, можно было легко принять за людей. И лишь метров с двухсот становилось очевидным, что перед ними не человеческие существа. А ближе они никого не подпускали, да и спокойнее как-то было наблюдать за ними с такого почтительного расстояния. Все напоминало гигантское паломничество. Существ в каждой отдельной стае было множество – тысяч по пять-шесть, а то и больше. Впереди и по краям, видимо, охраняя остальных и осматривая окрестности, шагали крупные самцы, готовые к обороне. Детей и припасы в Стае везли на самодельных телегах – ну точь-в-точь как люди, а тащили эти телеги сами же существа, по очереди меняясь. Шли они неторопливо, но практически без остановок и задержек. Лишь раз в сутки вставал их караван, для сна и отдыха, и делалось это подальше от глаз наблюдателей. Поэтому Тея не ведала, чем же занимается Серая Стая во время этих остановок, ставит ли лагеря, разжигает ли костры – опять же, как человеческие существа, или просто ложится спать, чтобы через несколько часов вновь продолжать свое движение.
Конечно, прибыв в деревню, Тея, которая ровным счетом ничего не знала о жизни вне столицы (да и в столице имелась уйма неприглядных мест, где ее нога никогда не ступала), была шокирована местным укладом. Жить в таких домишках, иметь настолько неприглядные дворики и лужайки – да как же можно! Пробегавшие мимо несколько раз дети были бодрые и веселые, но довольно чумазые, а одежда их выглядела так, что на нее больно было смотреть искушенному глазу. Как будто все тут нарочито говорило – «здесь тебе не место». И герою, такому, как Элиус Хан, тут тоже было явно не место. Тем не менее, ее информаторы (а уж в информаторах у нее не было недостатка – деньги и власть положительно действовали на красноречие очень многих) утверждали, что последние несколько лет он обосновался именно здесь. Больше это походило на розыгрыш или чудовищную ошибку. Но она все равно уже приехала, потратив свое время, так почему бы не проверить. А с этими гнусными лжецами способ разобраться она успеет найти.
При приближении к искомому жилищу ее изумление возросло еще больше. Нет, это точно розыгрыш, а скорее даже – саботаж ее намерений. Не стоит ли за этим отец, который намеренно приказал источнику исказить информацию? С него бы сталось. Таким способом он вполне мог показать, что загородные вылазки и самодеятельные попытки спасти город – это все не для нее, даже думать нечего. Дело в том, что этот конкретный дом даже изгороди толковой не имел на своем участке. Так, пару кустов росло, условно обозначая его границы, и не более. Хуже и придумать невозможно.
Так она думала, пока не подошла к дому и не постучала в обшарпанную дверь. От пары ударов та легко приоткрылась – была вовсе не заперта, а на поверку лишена замка. Участок без изгороди, дверь без замков – все это было какой-то крайней степенью убожества. Складывалось ощущение, что хозяин этого дома был просто катастрофически беден.
Внутри обстановка была простой, аскетичной. Однако не сказать, чтобы от нее прямо исходил дух нищенства. Дом как дом. Стены, полы, мебель были обветшалые, но вполне ладные и крепкие. На окнах стояли горшки с комнатными растениями. Стол был пуст, однако застелен чистой светло-серой скатертью, а на стене висели большие, старые механические часы. И было тихо.
— Эй, — робко позвала Тея, — есть тут кто?
Ответом ей было молчание. Девушке было как-то неловко незванно проникать в чужое жилище, пусть и незапертое. Поэтому она, встав прямо на пороге, наклонилась и прислушалась – нет, все так же абсолютно тихо, как и пару секунд назад. Ни шороха.
— Ау, есть кто? — крикнула она громче и увереннее в глубину дома. Не услышать ее было просто невозможно. — Господин Хан, вы дома? Мне нужен Элиус Хан! Это срочно!
Но ответа не последовало. Видимо, хозяина дома не было. По состоянию фасада и двери можно было вообще предположить, что дом этот заброшен, однако чистота и порядок внутри говорили против этой версии.
Тея сделала шаг назад, аккуратно прикрыв входную дверь, и осмотрелась по сторонам. Вокруг дома шла выложенная камнем тропа, скрывающаяся позади него, участок явно продолжался дальше. Девушка пошла по ней, обошла дом и обнаружила, что большая часть участка находилась за ним. Тут был разбит сад достаточно внушительных размеров. Натуральный сад, с кустами, фруктами и овощами, плодовыми деревьями и цветами. Обустроить такой сад в этой местности стоило недешево – тут и подготовка грунта, не предназначенного для таких шикарных растений, и удобрения. И, конечно же, уход. Без серьезного, ежедневного ухода в пустыне такой сад было никак невозможно содержать.
Словно в подтверждение этих мыслей, метрах в пятидесяти от нее среди кустарников замаячила спина мужчины. Судя по всему, тот занимался как раз уходом за растениями и был полностью поглощен этим действием. Тея, не спеша, подошла поближе. Незнакомец никак не замечал ее, не реагируя на приближение. Рядом с ним стояла большая, литров на десять, лейка, из которой он поливал овощи, фрукты и цветы, а рядом лежал большой мешок – видимо, с удобрением. И вроде бы он что-то мурлыкал себе под нос, целиком поглощенный своими мыслями.
— Здравствуйте! — громко крикнула девушка. Она к тому моменту находилась уже метрах в пятнадцати от мужчины. — Господин Элиус Хан?
Мужчина чуть вздрогнул и изумленно обернулся на ее окрик, он был крепкого, атлетичного телосложения, хотя в целом – довольно обычного вида. В его фигуре сейчас не было ничего героического. И ростом он был чуть выше среднего – совсем как ее отец.
— Что? Нет, конечно, нет, — произнес он, хмуря лоб.
— Так это дом Элиуса Хана? Да или нет?!
— Нет! В смысле – да! Это дом легендарного героя Элиуса Хана!
— А кто тогда вы такой и что здесь делаете?
— Красавица, — развел мужчина руками и выдавил из себя натужную улыбку, — я обычный садовник. Вишь, тружусь тут, за грядками слежу. Не хозяин я тут.
В это легко было поверить. Мужчина совершенно не заметил, как девушка подошла к нему почти вплотную. Элиус Хан никогда никого не подпустил бы к себе со спины. Наверное. Да и на вид не было в этом типе ничего выдающегося. Хотя сложен он был неплохо.
— А где сам Элиус Хан? — спросила Тея.
— Да кто же его разберет, — пожал садовник плечами. — Он же герой. Не чета нам с тобой. Он тут-то почти не появляется. Все ходит по делам своим героическим. Любит он это дело – погеройствовать! Ладно, платит, а я за растениями ухаживаю.
— А почему дверь без замка в доме?
— Так говорю же, не появляется он тут, зачем ему замок? Там и красть-то нечего. Все свое богатство, небось, припрятал в темной секретной пещере – принято у них так, у героев, — с этими словами садовник заговорщицки подмигнул ей.
— Но он мне срочно нужен! Крайне срочно, понимаете? Столица в опасности!
— Вы это, факела зажгите, силуэт летающей кошки в небо направьте, он и придет! Это же у него такая геройская договоренность! И нечего лазать тут по нашей глухомани. Вон у вас туфли какие новые, дорогие, еще попортите красоту такую.
Тея обреченно вздохнула. Если бы все было так просто. Воспользоваться условным знаком, зажечь факелы на крыше городской управы и направить с помощью специального трафарета в небо кошачий силуэт – первое, что сделал городской совет в сложившейся ситуации. Только вот никакого действия это не возымело. Хотя считалось, что Элиус Хан и вся его команда благородных героев должны были тут же явиться к ним на помощь. Такое раньше практиковалось часто, было нормой. Более того, совет обычно руководствовался правилом – «сначала подай сигнал, потом думай», созывая защитников по поводу и без. В конце концов, всегда можно было сказать – «простите, ошибочка вышла». С героев не убудет. Те настолько хорошо знали свое дело, что в итоге устранили все причины, по которым их могли вызывать. Устранили, как правило, физически.
А знак «летающая кошка» был на деле силуэтом обыкновенной кошатины, без крыльев и иных отличий. Да и кошка, с которой это все пошло, была самой заурядной. Она жила себе и в ус не дула, занимаясь своими кошачьими делами. Все человеческие проблемы ее мало волновали, по крайней мере до той поры, как ей не посчастливилось угодить в переделку совместно с Элиусом Ханом. По легенде, это был самый первый героический поступок, после которого тот вместе со своими друзьями стал знаменит.
Тея еще не родилась, а сам Элиус был совсем молод, когда случилось восстание Амита. Астон Амит был племянником тогдашнего Верховного Арбитра и после его скоропостижной кончины имел большое желание занять данный пост. Хотя формально должность была выборная, реально же имели место лишь договоренности в совете Арбитров, в том числе – династийные. Однако, не один Амит имел соответствующие притязания. И удача не была к нему благосклонна. А может, дело было в том, что кошелек его конкурента был более увесист.
Астон Амит при поддержке своих союзников и верных ему подразделений гвардии пытался устроить переворот, получив место Верховного Арбитра силой, а по факту – утопив столицу в крови. И утопил бы, не считаясь ни с чем, если бы не Элиус Хан. Тот, не касавшийся никаких интриг во власти, встал на единственную понятную ему сторону – сторону официального правительства. И дрался с мятежниками как проклятый, а ведь он даже не был ни военным, ни членом жандармерии.
Сражаясь не с одним, а с тремя противниками одновременно, Элиус заметил, как Астон Амит взобрался на телегу, метрах в пятидесяти, и призывал союзников идти в наступление до полной победы. Не было ни единой возможности добраться до него в пылу битвы, ведь путь был прегражден множеством бойцов, готовых к защите своего лидера. Амит чувствовал, что находится в полной безопасности и предвкушал неизбежный триумф, все больше распаляясь. Тогда Элиус сделал единственное, что пришло ему в голову. Он схватил за шкирку эту самую несчастную кошку, шипящую, забившуюся от страха в угол, и со всей мочи швырнул ее в Амита.
Кошка, оттопырив свои когти в полете от ужаса, врезалась прямо в голову провокатора, накрепко вцепившись в его лицо и шевелюру. Они вместе рухнули с повозки, и при этом падении Астон Амит свернул себе шею. Таков был его странный и скоротечный, никем не предугаданный конец. А вместе с тем и конец всего восстания. Наверное, это была просто роковая случайность. Но для молодого Элиуса Хана она стала знаменьем судьбы. Что же касается кошки – о том, выжила ли она после своего полета, легенда умалчивает. Однако, именно силуэт «летающей кошки» стал тем самым узнаваемым знаком, визитной карточкой героев и сигналом к их сбору.
«Летающая кошка» созывала защитников множество раз с поводом и без повода. Однако в этот раз никакого эффекта сигнал не возымел. Конечно, с последнего раза, когда Элиус брался за свой меч, прошло уже три долгих года. И тем не менее – символ кошки, это всего лишь символ кошки, его никто не отменял и значение его осталось неизменным. Ну что могло произойти за эти три года? Не явился не только Элиус, никто из героев даже не соизволил поинтересоваться, что за суматоха происходит в этот раз. Как будто бы их больше не существовало.
Но даже если все они погибли, сгинули, то как? Великие герои, пережившие кучу неурядиц, одержавшие десятки побед, в одночасье побеждены, а об этом ни слуху? Отца Теи и весь совет это совершенно не смутило. Значит, герои просто задерживаются, решили они. Ничего, если живы – то придут. Коль не живы – есть армия, решили они. И все, никаких сомнений, никаких вопросов. Ведь созыв героев таким образом был нормой. И лишь одна двадцатилетняя девушка, которой шило в известном месте мешало полностью соответствовать образу бургомистровой дочки, задалась вопросом – а не могло ли чего случиться?
Вот именно поэтому Тея, подождав еще пару дней, выяснила, где, предположительно, осел Элиус Хан. И как только предоставилась возможность (а отец ее в это неспокойное время бывал дома еще реже, чем раньше), отправилась на его поиски. Общаясь с садовником девица уже знала то, чего не знал он, – сигнал не сработал. Элиус Хан, где бы он ни был, не явился на зов. Был он мертв, пленен или еще что-то – предстояло выяснить, да только ее таланта сыщика для осуществления такого уже было недостаточно. А времени и вовсе не было. Хотя, может быть, она накручивала себя в этом, просто стремясь разнообразить свою жизнь приключениями.
— Господин садовник, — спросила она, — вы не могли бы передать Элиусу Хану, если вдруг он внезапно вернется, что его искала дочь бургомистра Круна? Кониполис нуждается в его помощи.
— Дочь бургомистра Круна? — воскликнул садовник. — Конечно же! Где она? Никогда не видел живую дочь бургомистра!
— Я – дочь бургомистра Тея Крун.
— Ох, — мужчина сконфуженно сделал шаг назад, — прошу простить мою глупость.
— Так вы передадите это послание господину Хану, если увидите его?
— Конечно, конечно, передам. Господин Хан – всем героям герой, госпожа дочь бургомистра! Он сразу же отправится на помощь, наверное. В смысле – наверняка!
— Тогда… не тужить вам, что ли… — пробормотала девушка. Она чувствовала себя сейчас более чем неуютно, попав в эту странную, небогатую деревню и не найдя на месте никого кроме горемыки-садовника. Где находился объект ее поисков, было уже не узнать. Пришла пора возвращаться домой и молиться, чтобы отец не наказал ее за это путешествие.
— Ох, — воскликнул садовник, — да разве тут затужишь? То сорняки прополоть, то воду принести, столько дел, столько дел!
Девушка кивнула, почти что с облегчением, и развернулась, чтобы уйти.
— Я детям своим поведаю, — прокричал ей вслед мужчина, — а они внукам моим передадут, что когда-то я встречал саму дочь бургомистра! Запомню этот момент навеки, такое счастье!
Тея шла и качала головой, тихо улыбаясь своим мыслям. Какие они странные, местные жители. Как будто оторванные от всех благ цивилизации, малахольные. Дочери бургомистра он радуется, видите ли. Что бы он подумал, сообщи ему Тея о том, что знакома лично с половиной городского совета Кониполиса, с некоторыми Арбитрами и даже – о чудо – с Верховным Арбитром (пусть все эти знакомства были и шапочные, через отца). Несчастный крестьянин, наверное, сошел бы с ума, размышляя, как на свете много влиятельных персон, с которым ее сводила судьба. Она на секунду приостановилась и еще раз посмотрела назад, будто прощаясь с садовником.
Тот тем временем уже вернулся к своим обязанностям, наклонившись над растениями и что-то напевая себе под нос. Его простая льняная рубашка задралась над поясом, открыв полоску мускулистого загорелого торса. Слева на спине мужчины сиял отчетливо видный даже с такого расстояния шрам в виде трехлучевой звезды. Шрам, точно соответствующий конфигурации наконечника нетранского копья. Тея встала как вкопанная, потеряв на секунду дар речи. Описание из книги о подвигах героев, множество раз перечитанной, всплыло перед ее глазами, будто наяву.
«И когда войска Арбитров сдерживали напор нетранцев, Элиус Хан проник вглубь их лагеря с другой, подветренной стороны, дабы уничтожить предводителя сектантов и прекратить это побоище. Нетранские воины были бы дураками, бросив все свои силы в горнило битвы и оставив вождя без охраны. Элитный отряд из десяти человек, настоящих демонов из ада, всегда был подле него, готовый прийти на помощь. Однако Элиус Хан тоже был не один. С зачарованных облаков, созданных великим магом Авгуром, спустился он со своими товарищами, безжалостной воительницей Ланой Стамп и другими героями. Как боги с небес, сошли они неслышной и смертоносной волной, и жухлая трава обагрилась кровью врагов их.
Однако, нетранцы были несказанно близки к тому, чтобы оборвать жизнь героя. Боевое копью, посланное сильной рукой нетранского война, пробило бок Хана, но тот продолжал эту битву. Друзья встали стеной вокруг него, круша сектантов направо и налево. Тут и пришел конец лидеру секты, посягнувшей на спокойствие Кониполиса. И только тогда, когда злодей испустил свой последний вздох, осел на землю и Элиус Хан. Силы неотвратимо покидали его, однако, даже это не сломило героя. Благодаря мощной магии и верным друзьям жизнь его была в очередной раз спасена. А оставшийся навсегда на левом боку шрам от пробившего тело навылет нетранского копья будет напоминать о ценности жизни.»
Решительно развернувшись, Тея пошла обратно, буравя спину мужчины своим пылающим взглядом. Однако тот опять не замечал, что гостья не торопится уходить, увлеченный своей работой. Ну, или делал вид, что не замечал.
— Что это? — громко спросила Тея, указывая пальцем перед собой.
— А? — встрепенулся садовник, дрогнув от неожиданности. — Это фасоль, госпожа дочь бургомистра. Не могу угостить вас – не дозрела еще, негодница.
— Нет! Что у тебя на спине?! — вскричала девушка, наливаясь пунцовой краской. Кто бы он ни был – садовник, вельможа, герой, да хоть сам Верховный Арбитр, как он смеет так нагло водить за нос ее, Тею Крун?
— Так это, того… — пробормотал мужчина, одергивая рубашку. — На спине… кожа, видимо?
Вид у него был совершенно по-простецки растерянный. Он либо и правда был обычным деревенским садовником, недотепой, не видавшим ничего лучше этих убогих домишек. Либо первостепенным лжецом и прохиндеем. В любом случае, что бы он ни говорил, как бы ни выглядел, шрам в виде трехлучевой звезды был красноречивее всего прошлого их диалога.
— У тебя на спине шрам от нетранского копья! — громко произнесла девушка. Глаза ее сузились до маленьких щелок, и было это совсем не от ветра с песком. Просто она была в гневе. — Хватит уже юлить! Ты же и есть Элиус Хан!
— Это же я еще мальчишкой на ограду налетел, вот и шрам остался, — пролепетал садовник. На нем лица не было. — Какое такое копье…
— Хватит лжи! Я точно знаю, как выглядит шрам от нетранского копья. Копья нетранцев были с треугольными наконечниками, в виде трех лучей, раздирающих кожу. Это никакая не ограда. И точно такой же шрам должен быть у Элиуса Хана, — твердо заявила Тея. Она больше и не думала идти на попятную.
Садовник замолчал и пристально смотрел на нее. Будто что-то неуловимо поменялось в его взгляде, его позе и выражении лица. Вроде тот же самый недотепа, что и минуту назад, глядел на нее спокойно, сосредоточенно, без злобы и ярости. Но только от взгляда его теперь хотелось спрятаться подальше, укрыться и сбежать, таким пронзительно-обжигающим он казался. Девушка буквально физически чувствовала, как вся ее непреклонность, вся самоуверенность сходила на нет, капля за каплей, будто, находясь рядом с этим человеком, не получалось говорить в резком, повелительном тоне, невозможно было надавить на него или управлять им. Будто весь ее напор, задор и самоуверенность уперлись в скалу, которой тысячи лет и дела нету до мирской суеты.
— Откуда тебе, избалованной городской девчонке, знать о нетранских копьях и о том, что за след они оставляют? — наконец произнес мужчина. Произнес спокойно, без ярости, но сердце Теи от этого голоса забилось в груди, как птица в клетке.
— Я… читала, — пробормотала она, — об этом, о борьбе с сектой… И о копьях читала. Много книг прочла, посвященных Элиусу Хану и товарищам.
— Читала, говоришь? — усмехнулся садовник. — А в книгах сказано о том, что происходит, когда копье пронзает твое тело? Там сказано, какую боль оно причиняет? Или о том, как кровь покидает тебя ручьями? Описано детально и понятно?
— Нет, конечно, — Тея уже мямлила. Ее боевой грозный настрой улетучился. — Не пишут такого в книгах. Я понимаю, это же ужасно, больно, страшно… Просто признайтесь, вы – Элиус Хан?
— Да, — вздохнул мужчина, — это я. Довольна?
— Но почему? — вопрошала девушка. — Почему вы не явились, когда на небе светился силуэт летающей кошки?
— Почему? — задумчиво переспросил Элиус Хан. — Наверное, просто не захотел. Был занят огородом, может быть. Такой вот незамысловатый ответ. Могла бы и догадаться.
— Но вы же должны были, вы же герой! Вы великий герой! И мы нуждаемся в вас…
— Девочка, знала бы ты, сколько раз я слышал эту фразу. «Мы нуждаемся в вас». Как будто дети малые. Много. Уж поболее, думаю, чем знатные кавалеры делали тебе нескромные намеки. А ты ведь красотка.
Элиус Хан замолчал, будто мысль его оборвалась на полуслове. Он не играл и не притворялся, но перед ней был уже совсем другой человек. Более сильный, неукротимый, более целеустремленный. И намного более уставший.
— В нас, героях, все всегда нуждались, на каждый чих свой вызывали, не покладая рук. Хватит. Все угрозы, что есть в этом мире, нами давно уничтожены, а игрушкой власть имущих быть меня не прельщает. Что такого могло случиться, что бургомистр аж дочку за мной послал? Свод законов потерял в отхожем месте и боится сам поискать, перепачкаться? Нет, в этот раз без меня. Мы свое отгеройствовали.
— Но вдруг, вдруг угроза реальна, а вы даже не ответили на зов, — всплеснула Тея руками, приводя свой последний аргумент. — Вы могли хотя бы поинтересоваться, но не явились вовсе. Как же так можно!
— Как-как, легко, — пробормотал Хан. — Можешь считать, что у меня это… профессиональное самовозгорание!
— В каком смысле? Вы, наверное, имеете в виду – выгорание?
— Да-да, его-то я в виду и имею! Видишь, все прекрасно поняла, — мужчина на пару секунд задумался, подняв лицо к небу, будто хотел что-то в нем разглядеть. — Хотя, «самовозгорание» мне больше нравится. Звучит круче.
— И кстати, — обиженно подчеркнула Тея, — папа меня никуда не посылал. Я сама приехала, сама вас искала. Вот.
— А вот это уже интересно. Какие дела могут быть у девочки из столицы, привыкшей вращаться в высшем свете и не забивать свою очаровательную головку мировыми проблемами, к старику Элиусу Хану? Враги одели своих дочерей в платья из твоего нового гардероба, и теперь все твои вещи перестали быть эксклюзивными? Какой ужас.
— Ну зачем вы так! — воскликнула Тея. — К городу подошла Серая Стая, даже не одна, их там много, очень много. Такого никогда еще не было, понимаете? Город в опасности!
— Дочка бургомистра печется о благе города? — присвистнул Элиус, и глаза его запылали. — Еще интересней! Ты меня заинтриговала, если не врешь.
— Я не вру! Нам очень нужна помощь, господин Хан!
— Для начала я должен знать, что послужило причиной такого поведения Серой Стаи? Чего они хотят? Или – к чему стремятся?
— А вот этого никто не знает и понять не может, — сообщила девушка. — Я не знаю всего. Вы же понимаете, отец не делится со мной информацией со своих секретных совещаний. Но я знаю, что все напуганы. И городской совет, и даже Арбитры. Ведь если Стая двинется на город – мы все будем в одном положении. Поэтому и пытались вызвать вас.
— Ну что же, — вздохнул Элиас Хан, — сколь я не хотел оставить все в прошлом, оно явно не желает меня отпускать. Пойдем в дом, там ты расскажешь мне все, что знаешь. А дальше я уже решу, как поступать в этой ситуации.
Он тоскливо окинул взором свой сад. А ведь фасоль и правда только дала свои плоды, да и кабачки завязываются. Ну и ягоды… их тоже стоило вскоре ожидать. И от всего этого ему вновь придется отказаться из-за тех, кто самостоятельно не способен решить свои проблемы. Может, действительно нанять садовника? Хотя, Элиусу Хану все это было уже не впервой. «Я найду остальных, — подумал он. — Найду и спрошу каждого. Если хоть один выскажется против возвращения нашей пятерки – ну ее к черту, Серую Стаю. С животными пусть солдаты воюют, а мы привыкли воевать со злом».
— Господин Хан, еще один вопрос, — проговорила Тея, когда они уже подошли к порогу его дома.
— Да, какой?
— Почему, все же, вы так живете? Забора считай что и нет, а дверь вовсе без замка. Вы же не должны бедствовать. Это меня с ума сводит.
— А ты сама посуди, — проговорил герой, и в голосе его проскользнули новые нотки. То ли насмешка, то ли гордость. — Я, конечно, не склонен считать всех вокруг мудрецами и талантами. Себя в том числе. Мудрецы в наше время – вообще редкость. Однако в одном я точно уверен – не родился еще на земле такой идиот, что решится залезть в дом к Элиусу Хану. Так зачем тратиться на замок?
«И ведь не поспоришь, так и есть», — подумала Тея. На душе ее сразу стало чуточку легче, ведь хотя бы одна тайна, пускай и маленькая, на сегодня была успешно разгадана.
←
Счастье героя
Глава первая, в которой на пороге дома оказывается очаровательная незнакомка (а все мы знаем – это не сулит ничего хорошего) · 1 из 16
Глава первая, в которой на пороге дома оказывается очаровательная незнакомка (а все мы знаем – это не сулит ничего хорошего)
~20 мин · Сохранить место
Продолжайте с того же места
Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.
Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.