Глава пятая, в которой о музыкальных вкусах спорят — Счастье героя — Виктор Кавалов — Love Legend
←
Счастье героя
Глава пятая, в которой о музыкальных вкусах спорят · 5 из 16

Глава пятая, в которой о музыкальных вкусах спорят

Има Конди внимательно смотрела на стопку документов в своих руках так, будто хотела прожечь в них дыру. Взгляд ее был остр и сфокусирован, но не обращен ни к одной из напечатанных букв. Потому что Има в мыслях своих была даже не здесь, витая в облаках, а точнее – в собственной небольшой квартирке. Она думала, какие шторы ей, наконец, повесить на окна – голубые или пунцовые. Это была весьма глубокая мысль, которая занимала ее полностью вот уже несколько минут. Да и чем еще ей было заниматься на работе? Рабочий день постепенно близился к концу, и в нем не было ничего, что было бы хоть немного важнее и значимее для мира, чем цвет штор в ее жилище.
Уже несколько лет Има трудилась в Управлении культуры Кониполиса. Устраиваясь сюда, она хотела, чтобы работа была ей близка и знакома, чтобы навыки ее были хоть немного востребованы, поэтому выбора особого не оставалось. В министерстве обороны ее не ждали по одной простой причине – ее спецификой там не занимались отродясь. И хотя знакомые военные у нее имелись, еще те, причастные к старым их героическим делам, но даже они разводили руками и удрученно покачивали головой на все обращения.
— А что мы можем сделать, дорогая? — вопрошали они. — Мы так не работаем. Армия, знаешь ли, – это структура. И в этой структуре таких позиций попросту не предусмотрено. Ну что тут поделаешь? Это у вас, героев, один принцип – что хочу, то и ворочу.
Конечно, всегда были варианты, которые предлагали ей и Элиус, и Лана. За пределами Кониполиса было множество небольших городков, где ей нашлись бы и кров, и вакантное место. Возможно, даже главное место в культурной жизни такого городка (где обычно проживало не более десятка тысяч). А помимо этого, существовали еще бродячие театральные трупы, выступавшие по всему региону. Има прекрасно понимала: была бы на ее месте Лана – та выбрала бы именно такую жизнь. Подобное было очень в ее духе.
Но тут-то и крылась основная проблема – Има довольно сильно отличалась от подруги и судьбой, и желаниями. Она и к разношерстной компании Элиуса Хана прибилась в свое время совершенно случайно, о чем впоследствии никогда не жалела. Однако, коль уж они твердо решили безоговорочно отойти от дел, следовало довериться зову души. А душа ее всегда стремилась к другому. Спокойствию и оседлости. Милым спокойным вечерам дома в Кониполисе, таком бурном и оживленном, но таком родном. Заурядной и не опасной, но тем не менее важной работе. Вот где была ее зона комфорта, вот к чему она стремилась последние несколько лет.
И надо сказать, большинство ее пожеланий оказались легко осуществимы. Только работа оказалась не такой уж и важной и, при ближайшем рассмотрении, не особо нужной. Хотя Има и старалась внести в нее частицу своей души, расширить границы дозволенного, так сказать. А почему бы и нет? Она многое повидала в своей жизни и ей было что сказать. К сожалению, от рядового специалиста второй категории практически ничего не зависело. А все ее инициативы в обязательном порядке проходили через руководство, вследствие чего бесследно исчезали, растворяясь среди кип бумаг и служебных записок.
Она даже простила бы, закрыв глаза на произвол, если бы кто-то из вышестоящих служащих присвоил ее идею себе. Ведь она слышала от коллег – такое происходило сплошь и рядом. Главное – здравое зерно пошло бы в рост, принося пользу окружающим. Даже если лавры от ее идеи пожал бы кто-то другой. Има и не с таким мирилась в своей жизни. Они с друзьями слишком многое оставили на алтаре альтруизма, что в итоге и привело к их выгоранию (она опять вспомнила, как произносил это слово Элиус – «самовозгорание», и душа ее смеялась). Но нет, ее здравые идеи просто совершенно никому не были нужны. Если их вообще читали перед тем, как отправить в мусорную корзину.
В их группе работало пять человек – еще трое специалистов и руководитель группы, старший специалист. Это была деятельная, жеманная тетка, примерно одного возраста с Имой. Она постоянно выбегала из кабинета, причитая, что ни на что не хватает времени, после чего исчезала на пару-тройку часов. Чем она все это время занималась – получала выговор от начальства, решала рабочие вопросы или просто балдела в близлежащем спа – никто из починенных не догадывался. Но часто случалось так, что появлялась она уже под конец рабочего дня, причем с таким боевым настроем, будто солнце только что поднялось из-за горизонта, и тут же их комната начинала бурлить бешеной активностью. На то, что до конца рабочего дня остается менее часа, ей было глубоко плевать.
А занималась их группа тем, что распределяла, какие артисты входят в поле деятельности Управления, а следовательно – достойны приглашения на государственные концерты и соответствующей оплаты, а какие не интересны. Еще они создавали списки этих самых артистов, как и их концертов, подсчитывали затраты и оценивали возможности. Рабочих групп, аналогичной этой, было несколько, и у каждой была своя область влияния на культурную жизнь региона. Все было бы неплохо, если бы в этом они имели хоть какую-то свободу собственной воли.
К сожалению, Има не помнила ни одного раза, когда решение принимали сами сотрудники и оно не было спущено сверху. С одной стороны, это было даже хорошо – своим коллегам женщина не доверила бы никакой другой работы, кроме уборки полов в коридорах Управления, будь ее воля. Куда уж тут решать более серьезные вопросы (а вопрос того, чему предлагают внимать ее родным и друзьям, Има считала более чем серьезным). С другой стороны, какой вообще был толк в их работе? Они просто узаконивали чье-то решение, принятое под влиянием денег, связей или просто личных симпатий – это было не важно.
Фактически их группа, как все остальные подобные группы, работала на интересы тех, кто дергал за ниточки в высших управленческих эшелонах. Интересы рядового жителя Кониполиса при этом совершенно не учитывались. Поначалу Има старалась не обращать на это внимания, как и все присутствующие. Исправно делая свою часть работы, она не выделялась абсолютно ничем. Не получала как поощрений, так и взысканий, что ее полностью устраивало. О прошлом ее здесь никто не знал, даже старшее руководство Управления, – все же общение с героическими группами было не по их части, а значит – интереса не представляло. Сама же она не рассказывала о прошлом ничего. Коллег такие мелочи совершенно не волновали.
Сегодняшние сутки ни в малейшей степени не стали исключением из обыденного повседневного сценария. Ровно за час до конца рабочего дня в комнату, как ураган, ворвалась старший специалист, взъерошенная, немного сердитая и неизменно громкая. В руках ее была очередная порция документов, которые, как всегда, появлялись и исчезали совершенно непонятным образом. Причем исчезали обычно именно те бумаги, которые трудолюбиво подготавливали Има и ее соседки, а происхождение тех, что появлялись, было покрыто мраком тайны. Возможно, где-то в здании росло чудесное дерево, на ветвях которого вместо листьев зрели эти самые документы, и каждый руководитель, от малого до великого, давал тайную клятву ежедневно приходить к этому дереву, чтобы сорвать себе хоть несколько из них.
В это время три остальные девушки были поглощены одним из любимейших своих действий – групповым обсуждением чего-то. То есть, к тому, что конкретно они сегодня обсуждали, Има даже не прислушивалась, зная, что толку тут не будет. Поначалу, вливаясь в коллектив, она, конечно же, участвовала в подобных дебатах, пока не осознала – не стоит лезть в разговор тех, кто посвятил подобным малоосмысленным беседам большую часть жизни, сделав их, по сути, своим главным умением. Начинались они всегда одинаково. Кто-то подбрасывал очередную тему, и суть ее была не важна. Погода ли, подорожание картофеля, любимый актер, новые шмотки, новые туфли или даже новый мужчина, все это было лишь затравкой, предварительным аккордом. Затем каждая из трех давала свои комментарии (строго обязательно), после отвечала на замечания остальных, и в конце концов – переходила к развернутому мнению, куда можно было включить вообще все, что угодно. В итоге тема, как снежный ком, обрастала подробностями, деталями и новыми сплетнями так, что первоначальный повод становился не важен.
«Вот так и рождаются революции, — подумала Има с раздражением, — начинается с цен на зубную пасту и выбора марки любимой повозки, а заканчивается выводами, что все просто ужасно, везде катастрофа и необходимо все срочно менять. При том, что вопрос «как», «чем» и «на что» менять, в их головах даже не созревает». На фоне происходящего мысли о цвете штор были довольно занимательным занятием.
— Так, девки, замолчали все! — воскликнула начальница, появляясь в комнате. Это было для нее стандартом. Трое коллег тут же притихли, оборвав свои пламенные речи на полуслове и послушно внимая руководителю.
— Срочная работа, — продолжала та, бросая стопку документов на свой стол. — Как обычно, крайне важная и ответственная, другой нам не доверят! В связи с выходом нового мюзикла мы должны рассмотреть кандидатов на главные роли в постановке и выдать свои рекомендации. Рекомендации, естественно, уже подобраны. Разбираем, читаем и пишем, пишем, пишем!
Каждый взял свои несколько бумажек, в том числе и Има. Речь шла о переиздании старого мюзикла «Солнечный луч», который Има смотрела когда-то с родителями, будучи еще подростком. И тогда – ей понравилось, хотя дни те давно канули в лету. Речь в постановке шла о юной девушке Эстель, которая приехала из провинции в Кониполис ради того, чтобы начать карьеру певицы и актрисы. К сожалению, одного желания тут явно было недостаточно. Обладая прекрасным голосом, Эстель не выделялась ни внешностью (была она, по задумке автора, пухла и низкоросла), ни манерами, заступника в мегаполисе она тоже не имела. Пройдя несколько прослушиваний, где ей, благодаря голосу, предлагали роли за кадром и в массовке, но никак не главные, Эстель разочаровалась, погрустнела и устроилась кухаркой к бургомистру Кониполиса. После того, как она, потеряв все надежды на сцену, проработала так около полугода, случилась крайне неприятная история. Бургомистр был отравлен странным ядом, так что быстро угасал, находясь при смерти. Сразу же жандармерия схватила всю кухонную прислугу, включая Эстель. Главный жандарм огласил требования – либо преступник сознается в содеянном, либо, как только бургомистр испустит свой последний вздох, всех подозреваемых немедля казнят. Эстель была в ужасе. Один из могущественных волшебников, главных лекарей Кониполиса, осмотрел пострадавшего и вынес свой вердикт – яд смертелен, но легко разрушаем простым солнечным светом, поэтому в их краях почти не применяется. Но подлый убийца просчитал все наперед – последние пару дней небо над городом было полностью застлано дождевыми тучами, и с этим ничего нельзя было поделать.
Бургомистр, тем временем, уже не надеялся на счастливый исход. Несколько самых могущественных волшебников города, собравшихся в его резиденции, попытались разогнать тучи, но потерпели крах. Природа на сей раз была не на их стороне. Пострадавший уже почти не приходил в себя, а с каждой каплей его жизни улетучивалась надежда Эстель на счастливое будущее. И, понимая, что другого шанса у нее не будет, она запела. Запела, несмотря на кандалы на своих руках, в последний раз в своей жизни. Ее громкий, идеально чистый голос, будто звук сказочной арфы, заполнил все вокруг. Песня ее вознеслась вверх, прямо к небесам, и тучи расступились под ее напором. Лучи яркого солнца упали на истосковавшуюся землю, а вместе с ними жизнь вернулась в тело бургомистра, который очень быстро пошел на поправку. А вскоре был задержан и отравитель, оказавшийся тайным политическим завистником. Эстель же больше не была кухаркой. Бургомистр сделал ее певицей, приближенной к своему двору, самой обожаемой и почитаемой во всем городе. Так несбыточная мечта толстушки из провинции осуществилась самым непредсказуемым путем. Завершение истории было счастливым.
Вспомнив содержание мюзикла, Има заулыбалась. Иронично, но именно после него она вбила себе в голову эту наивную мечту – стать певицей. Во что бы превратилась ее жизнь без «Солнечного луча», уже невозможно было себе представить. Наверное, судьба ее была очень далека от идеальной, тем более – ни капли не напоминала судьбу толстушки Эстель. Но в ней оставались множество поводов для гордости и приятных воспоминаний, а это чего-то да стоило.
— Так, я не поняла, Конди, ты очень рада новой работе? — гаркнула начальница, заметив улыбку, пробегающую по губам Имы. — Так, значит, и проверять я ее буду крайне пристально. Смотри у меня!
Има вздохнула и принялась за работу. Действительно, воспоминаниям она могла предаться в любое удобное время, а чертовы рекомендации приходилось писать именно сейчас, чтобы гарантированно вернуться домой к ужину. Она принялась рассматривать полученные бумаги, не особо внимательно вчитываясь и выхватывая саму суть. Современная постановка была, по сути, переосмыслением классического мюзикла, хотя и сохранила основные его черты. Декорации стали актуальнее, персонажи – раскованнее в речах и желаниях, а главная героиня приезжала в столицу не за абстрактной славой. Она всегда мечтала выступить в шоу «Крик» и победить, такова была цель ее поездки. Шоу «Крик», надо сказать, было реальным шоу Кониполиса, где певцы и певички всяких сортов и мастей пытались побороться за зрительское признание. Сейчас оно немного утратило свою актуальность, пасуя перед конкурентами. Поэтому Има справедливо предположила, что сама идея нового «Солнечного луча» существовала лишь затем, чтобы обеспечить новую рекламную кампанию этому уже поднадоевшему мероприятию.
А разбираясь в документах дальше, она была изрядно удивлена. Потому что со стороны Управления на роль Эстель рекомендовалась Кира Мур. Это была новоиспеченная певичка, совсем недавно слезшая со стула в каком-то неизвестном никому офисе, а теперь явленная всему миру как выдающийся талант. И где же отметилось это дарование? Конечно же, в шоу «Крик», кто бы сомневался. Но смутило Иму Конди не это. Работая здесь, она уже привыкла, что большинство известных и популярных исполнителей – сущие бестолочи. Если они хотя бы умели петь, а не просто высмаркивать слова, – это уже было великим счастьем, про качество сего пения и их репертуара можно было не распространяться. Поэтому и в отношении Киры Мур иллюзий Има не строила.
Но Кира Мур была высокая и худая, скорее – высушенная, как вобла. К этому добавлялось то, что недавно певица сделала себе магическую операцию, призванную поменять очертания ее лица на более строгие и благородные. Фактически же теперь она напоминала череп, впритык обтянутый кожей. Так что переосмысление переосмыслением, но поменять пухлую низкорослую веселушку Эстель на «такое» рука Имы Конди, чьи детские воспоминания о пьесе были довольно сильны, совершенно не поднималась. Однако, судя по всему, остальных такая подмена не смущала ни чуточки.
— Простите, — подала голос Има. Молчать в данной ситуации было выше ее сил. — Я правильно понимаю, что мы должны рекомендовать Киру Мур? Киру Мур на роль Эстель, вы серьезно?
— Ну, ты же умеешь читать, — ответила начальница, смотря на нее исподлобья. — Там все написано. Верно, мы рекомендуем Киру Мур. Действуй.
— И вас это не смущает?
В комнате повисла тишина, и даже воздух как будто бы похолодел. Обычно никто здесь никогда не оспаривал написанного в бумагах или высказанного старшим специалистом. Тем более, никто не ожидал этого от тихони Имы, которая была в их кругу белой вороной, обычно предпочитая молчание беседе. Начальница откашлялась, прочищая горло и собираясь с мыслями, потому что ситуация была необычной даже для нее.
— А почему, собственно, меня это должно смущать? — громко спросила она, как будто разговаривая с плохо слышащим человеком. — Твой вопрос очень странный. Кира Мур обладает всеми необходимыми данными. У нее качественный голос и имеются необходимые компетенции. Кроме того, ее бренд хорошо узнаваем, а прогнозы популярности такой постановки исключительно положительные. Естественно, что со своей стороны я полностью одобряю и поддерживаю такой органичный выбор исполнителя главной роли. И твой вопрос в свете этого для меня совершенно не понятен!
— Но вы хотя бы видели оригинальную постановку «Солнечного луча»? — пыталась прорваться Има сквозь такие железобетонные аргументы.
— Дорогая моя! — воскликнула старший специалист. — Я уже двадцать лет тружусь в этом Управлении! Я видела все! Я видела такое, что тебе вообще не снилось, и даже больше!
С последним утверждением Има могла бы хорошенько поспорить, но не стала, потому что не видела никакого смысла. Однако, получалось, что вариантов у нее не остается. С одной стороны, порекомендовать Киру Мур на эту роль – было бы для нее пойти против себя и своих принципов. С другой же – она прекрасно понимала, что от нее по факту ничего не зависит. Даже если прямо сейчас она откажется писать глупую рекомендацию, устроит протест, забастовку, да что угодно, страшную и безголосую певичку все равно выберут и утвердят на эту роль. Потому что все уже было решено.
Има оказалась совершенно одна со своими мыслями в странной, звенящей пустоте. Она уже делала на этой работе многое, что ей совсем не нравилось, однако все это было мало значимо и забывалось на другой же день. Теперь же ей предстояло перейти на следующую ступень – шагнуть через свои принципы. И шаг этот был тяжек. А был ли у нее выбор? Неприятные размышления прервал внезапно появившийся на пороге сотрудник секретариата Управления. Этот мужичок, вроде бы тоже занимавший должность старшего специалиста, постоянно носился туда-сюда по коридорам, здороваясь за руку со всеми подряд по нескольку раз и периодически вытирая пот со своей лысины. Никто точно не знал, чем он вообще занимался, но предполагалось, что отвечал за связь между отделами.
— Има Конди, здесь есть Има Конди? — заголосил он, войдя в комнату. Обычно такое было редкостью, и уж точно никогда до этого персона Имы не привлекала внимания вышестоящего начальства.
— Ну конечно, есть, куда ей деваться! — со смешком ответила старшая, которая еще не пришла в себя после небольшого демарша. — Я смотрю, она сегодня везде отличилась?
— Отличилась, видимо! — кивнул мужичок. — К госпоже Име пришли гости, которые хотят ее видеть немедля.
— Ох, — вздохнула начальница, картинно закатив глаза. Рявкнуть, как она это часто делала, на посланника она не могла в силу его статуса. — Гости подождут. У нас тут работа кипит, вы же видите! Ничего, пару часиков – и отпущу.
— Вы не понимаете! — перешел мужчина на фальцет, опять вытирая пот со лба. — Иму Конди желает лицезреть сама дочь бургомистра Круна! Срочно!
Вот это было весьма интересное заявление. В голове Имы тотчас же вспыхнули воспоминания былых лет. Как она вместе с Ланой, подхватив под руки бургомистра, всего в грязи и извести (а возможно, и кое в чем похуже – он все-таки прилично струхнул), вели его практически через непроглядный дым к спасительному выходу. Где-то вдалеке слышались до боли знакомые «хрясь» и «хрум». Это был Элиус со своим мечом, вступивший в бой с террористами, а он свое дело знал. Авгура и Туна слышно не было, но можно было с уверенностью сказать – без дела они точно не сидели. Главный выход был полностью завален взрывом, поэтому они, практически на ощупь, вышли к запасному, который, конечно же, был заперт. Времени, чтобы ломать дверь, было не много, поэтому Има набрала воздуха во весь объем своих легких… и дверь порвало, будто мыльный пузырь. Из нее вырвался столб черного дыма, а затем выскочили две женщины с болтающимся у них на руках, как бурдюк, бургомистром. Спасены.
Правда, все это происходило лет десять назад, и бургомистром Кониполиса тогда был совсем другой человек, который сейчас в добром здравии отдыхает где-то в своей резиденции и в ус не дует. Бургомистра же Круна Има не знала совершенно, не встречалась, даже в глаза не видела. И не имела никаких отношений с его дочерью. Тем любопытнее было – откуда та вообще о ней знает и зачем пришла? Если, конечно, это не было глупой шуткой.
— Дочь бургомистра Круна? Это что еще за номера? — воскликнула начальница. Для нее ситуация была весьма странной. — Конди, объяснись!
Има только пожала плечами в ответ. Даже знай она причину визита, вряд ли бы проговорилась – пусть мегера мучается неведением. Но она понятия не имела, что происходит.
— Да, да, дочь бургомистра Круна собственной персоной! — ответил за нее мужичок. — Собственно, не считаю, что в данной ситуации мне требуется ваше согласие. Просто хотел выяснить, где же находится у нас эта госпожа Конди. Сейчас вас посетят гости. Будьте учтивее! Не забывайтесь!
— Но ведь это же просто дочь бургомистра! — возопила начальница, понимая, что контроль над ситуацией убегает из ее рук. — Это же не важный чин, не кто-то из руководства, не Арбитр! Это просто девчонка! Она что, подождать не может?
— Вы что, не понимаете? — мужчина перешел уже с фальцета на сдавленный шепот. — Она-то просто девчонка. Но если мы, не дай бог, разозлим эту девчонку, то ответ будем держать перед кое-кем похуже!
— Перед кем же?
— Перед бургомистром! — сообщил мужчина, поднимая палец вверх.
— Тьфу, — старший специалист не сдержалась, — ну ладно. Гости так гости. Хотя выглядит это все крайне подозрительно.
«Хоть в чем-то мы с ней согласны», — подумала Има. Незнакомой ей дочери бургомистра тут и правда совершенно нечего было делать. В голову не приходило ни одного повода для подобного визита. Единственное, может быть, дело было в «летающей кошке»? Вернее, в том, что они дружно проигнорировали знак, как и решили несколько лет назад. Но почему дочь бургомистра, а не кто-то из жандармерии или Арбитров? И почему к ней? Скоро ответ на эти вопросы должен был быть получен.
Гости заявились к ним уже минут через пять. Сначала вновь явился этот мужчина, уже в компании молодой миловидной девушки, уверенной в себе не по годам, но немного растерянной.
— Уважаемые дамы, разрешите представить вам нашу замечательную гостью – Тею Крун! — громко сказал мужчина, сделав жест рукой. — Не побоюсь сказать, что ее посещение – честь для нас.
Все присутствующие замерли в молчаливом ожидании, так как не совсем понимали цели этого визита. Сама же Тея, стараясь не показывать свою растерянность, изучала сидевших в комнате женщин. Она понятия не имела, как выглядит Има Конди. В одной из прочитанных когда-то книг был ее рисунок, да только на нем спутнице Элиуса Хана было не больше тридцати лет, и с той поры утекло много воды. К тому же, художники часто любили перевирать внешний вид героев, придавая им несвойственные черты. Ведь не узнала же она самого Элиуса, столкнувшись с ним лицом к лицу.
А Има прекрасно распознала растерянность девушки. Теперь было очевидно, что они с ней никогда не виделись. Тем интереснее становилось данное представление. Не желая прервать его преждевременно, она ничего не говорила, даже не показывала своей заинтересованности, уткнувшись в бумаги и следя за происходящим краем глаза.
Старший специалист, который привел Тею в кабинет, тем временем тихонько покинул их общество. И тут же в дверь вошли еще трое – двое мужчин и одна женщина. Они-то точно знали, зачем они здесь и кого ищут.
— Има! — воскликнул Элиус Хан, быстрым шагом проследовав к ее столу. Он хотел добавить еще что-то, сказать, что давно не видел ее и безумно рад, но не стал. А просто заключил свою старую спутницу в крепкие объятия.
Сказать, что в воздухе витало крайнее изумление, – значило солгать. Коллеги Имы были не просто изумлены, они потеряли дар речи. Сначала к ним является безо всякой видимой причины дочка бургомистра, а следом за ней врываются странные типы. Один из которых, кстати, отлично сложенный, но больше напоминающий крестьянина, чем атлета, кидается обнимать их Иму. Кто бы подумать мог! С ним была женщина, будто сошедшая со страниц книги о мифическом племени воительниц, буквально подавляющая других особ женского пола своим присутствием. Такую и за спиной обсуждать было боязно. Самым приличным в их компании был второй мужчина, явно благородный и обладающий манерами. Даже странно было наблюдать его вместе с этими двумя.
— Ну, как ваши дела? Как работа? КУКУ в порядке? — спросила Тея, чтобы сгладить неловкость момента и как-то уже взять ситуацию под контроль.
— Все в запланированном русле! — вскочила с места женщина, чем-то напоминающая взъерошенную ворону. Явно местная начальница. — Трудимся согласно нормам! План выполняем! Для нашего отдела КУКУ еще не введен, но смею вас заверить, что сразу после этого счастливого момента я приложу все усилия, чтобы моя группа по праву стала называться самой кукукнутой во всем Управлении!
— Хорошо, хорошо! — важно закивала Тея, которая не поняла большую часть из сказанного.
Тем временем настал час Имы.
— Друзья, как я рада вас видеть! — воскликнула она, освободившись из объятий Элиуса, чтобы попасть в другие, на сей раз – Ланы.
Впрочем, эти было не настолько крепкие и внезапные. Они с Ланой и так поддерживали связь, к сожалению, не слишком часто. Но Има даже трижды гостила у нее в артели, хотя и слыла известной домоседкой. Авгур же просто радостно кивнул ей, поприветствовав. Он был более сдержан в своих манерах, что совсем не означало безразличия.
— Има, мы тут потому, что нам может потребоваться твоя помощь, — сообщил Элиус. — Опять. Хотел бы я, чтобы было иначе.
— Понятно, — вздохнула Има Конди. — Значит, дело в «летающей кошке», да? Я так и думала. Но мы же, вроде, договорились.
— Так и было. Но все в мире меняется. Позволь нам рассказать подробнее, тогда ты и примешь решение.
— Так! Позвольте, а что здесь происходит? — спросила женщина с вороньим лицом. — Какие у вас дела с Конди? Вы вообще кто и откуда?
— Ах, это со мной, — ответила Тея на ее вопрос, — это команда моих… помощников. Госпожа Конди также входит в их число.
— Все это, конечно, замечательно, — произнесла старший специалист, — да вот только у госпожи Конди остались незавершенные дела, которые она никак не может забросить. А я обязана за этим проследить.
— Мы не займем много времени, — успокаивающе проговорил Элиус, а потом оглянулся на Иму, которая в этот момент жестикулировала, мотая ему головой, – «займем, как можно больше».
— Простите, — повторила начальница. — При всем уважении, но сначала работа, потом все остальное. Кира Мур сама себя на роль никак не порекомендует!
То ли внезапная радостная встреча с друзьями переполнила Иму эмоциями, то ли вся эта ситуация разрушила хрупкую клетку, где билось ее настоящее «я», но впервые за долгое время она не смогла сдержаться. Ее прорвало.
— Да подавитесь вы этой Кирой Мур! — вскричала она. — Помимо того, что она бездарность. Она не подходит на роль Эстель! И никогда это бревно усушенное на нее не подойдет! Это просто чушь!
— Чушь, говоришь?! — завопила в ответ начальница, даже позабыв о присутствии Теи. — А ты кто такая, чтоб об этом судить? Мышь серая, пустое место! Ты совсем не юная девочка, мы одного возраста, но ты лишь специалист второй категории! Ты никто! Лучшие эксперты одобрили ее на эту роль, она сама эксперт в области звукоизвлечения и может сыграть кого угодно! А какова твоя экспертность, а?
Лана Стамп дернулась вперед, то ли чтоб ответить, то ли чтоб размазать дерзкую женщину по стенке. Но наткнулась на твердую руку Авгура.
— Не надо, — прошептал он. — Жди.
Авгур, все-таки, неплохо знал Иму Конди.
Та поднялась со своего места и смотрела в упор на старшего специалиста. В ее взгляде что-то изменилось, как будто бы и не было никогда той самой молчаливой женщины, спокойно делающей, что говорят, терпя все упреки.
— Экспертность, говоришь? — произнесла она.
А затем Има взяла ноту и запела. Никогда в этой комнате не раздавалось таких громких, кристально чистых звуков. Сила ее голоса поражала и восхищала. Коллеги остолбенели застыв на своих местах, будто пришибленные волной этого чудесного голоса. Авгур тем самым временем показал друзьям жестом – «тише, сейчас начнется», призвав их занять позиции за своей спиной.
Има взяла, вторую ноту, выше и громче. Звук раздирал, звеня, само естество пространства. Он был пронзительно прекрасен, но очень силен. И укрыться было невозможно. Предметы в комнате стали дрожать и вибрировать ему в унисон. Авгур поднял правую руку, согнутую в локте, перед собой, а затем из нее во все стороны рванула сверкающая прозрачная голубая пленка энергии. Это был щит, которым маг надежно укрыл себя и своих компаньонов.
Коллеги, понимая, что происходит что-то неладное, сразу ринулись из комнаты долой. Две сразу убежали прочь, а третья, видимо, из-за природного любопытства, укрылась за щитом Авгура, потрясенно выглядывая из-за широкой спины Элиуса Хана. Начальница же с вороньим лицом была не так проворна, однако и ей стала очевидна шаткость положения, когда звук голоса Имы перекрыл все прочие звуки в пространстве. В итоге женщина не нашла ничего лучше, как спрятаться под собственный стол.
Увидев это, Има Конди улыбнулась и взяла третью ноту. Самую высокую. Стекла окон вмиг растрескались, лопнули и осыпали комнату частицами сияющей шрапнели. Бокалы, чашки и кружки, стоявшие на полках и столах, также разрушились, лопнув и разлетевшись множеством осколков. Стекла в шкафах и неудачно оставленные кем-то из женщин на столе очки последовали за ними. Завершилось это действие падением большой хрустальной люстры, которая почти сразу превратилась в бесформенную груду. И лишь тогда голос певицы умолк. Результаты были плачевны. Или впечатляющи – с какой стороны посмотреть.
— Меня зовут Има Конди, и я – боевой бард! — громко произнесла она во внезапно наступившей тишине. — Как тебе такая экспертность?
— Боевых бардов не существует, — раздался голос из-под стола. — Это все просто легенды.
Има спокойно подошла к столу начальницы и заглянула за него. На нее смотрели огромные, как два блюдца, глаза, не мигающие со страху.
— Серьезно? — спросила Има. — Ты хочешь подискутировать с «просто легендой»?
— Нет, — раздалось снизу змеиное шипение.
— Чудненько. Я так и думала. И еще. Я увольняюсь.
Има Конди, даже не собрав свои уже не нужные канцелярские принадлежности, направилась к выходу.
— Идемте, ребята, — сказала она друзьям. — Я в деле.
— Но ты даже не выслушала нас, — изумился Элиус.
— Что бы вы ни задумали, все лучше, чем тут.
С этими словами Има Конди навсегда покинула свой кабинет в Управлении культуры. Тея Крун и герои последовали за ней. Лишь Авгур ненадолго задержался, внимательно осматривая комнату.
— Я бы на вашем месте все тут заменил, — сообщил он довольно вежливым тоном. — Дело в том, что когда голос Имы входит в резонанс со структурами, не обладающими природной пластичностью, они подвергаются необратимым дегенеративным изменениям.
— Чего-чего? — раздался голос из-под стола.
— Проще говоря, — вздохнул Авгур, — все, что здесь не лопнуло, не треснуло и не рухнуло, скорее всего, лопнет, треснет или рухнет в ближайшем будущем. Просто предупреждаю.
С этим словами маг, полагая, что сделал все возможное, отправился нагонять своих друзей.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→