Глава седьмая. Возвращение.

После того, как Григория сопроводили к специальному выходу он оказался в мокром подземелье. Здесь не было динамиков и фонарей. Люк, из которого он вылез, был закрыт скальной породой. И как ни искал он следов управления порталом при помощи фонарика с телефона, так ничего и не нашел. Продвинувшись дальше по не очень высокой трубе, внизу которой плавала грязь, он нашел еще один круглый люк, похожий на те, что на подводных лодках с прокручивающимся подобием руля. С трудом этот «руль» поддался и Григорий попал в подобие поземной распределительной газовой станции. Вверх шла металлическая лестница, упиравшаяся в обычный люк. Григорий был слегка измотан, поэтому ему стоило больших трудов сдвинуть этот люк и выбраться наружу. Вокруг было поле. Вдали виднелся памятник с пушками въезда в город Азов. Григорий отправился пешком в сторону города, потому что автобусы тут не останавливались, насколько ему было известно. А ему нужно было еще обменять валюту и привести себя в порядок. Хорошо, что у него был с собой русский паспорт. В противном случае это бы прибавило проблем. Григорий думал по дороге, что ему делать дальше. Стоило ли ехать в Москву или после приведения себя в порядок отправиться в отделение ГРУ в Ростове-на Дону. Григорий решил навестить родственников в Аксае и как следует там выспаться. В Азове он долго искал банкомат для обмена долларов на рубли. По пути он думал, что стало с его спутниками и почему его вообще объявили шпионом в штатах. Ведь он давно не работал в органах, а когда работал, это не был ГРУ, а ФСБ, откуда его уволили из-за увлечения индейской тематикой, посчитав неблагонадёжным. Потом он все же купил себе костюм в Азове и заказал номер. Его одежда была в неприглядном состоянии. Купил себе симку. И по памяти набрал номер старого начальника:
— Здравия желаю, Игорь Петрович. Это Григорий Орешкин. Помните меня?
— Ну как же не помнить, помню. Ты же вроде бы уехал в Штаты на ПМЖ. Почему звонишь с российской симки?
— Я сейчас в Азове. У меня есть серьезный разговор государственной важности.
— Тебя не было несколько лет. Прижился вроде в Америке. А тут такие разговоры. Ну ладно. Сможешь завтра к обеду приехать к нам в управление в Ростове?
— Приеду. Спасибо, что готовы меня принять.
Встретились они в закусочной рядом с управлением, чтобы не выписывать Григорию пропуск. И Григорий рассказал в подробностях, как жил в Америке среди индейцев, как узнал про переходникеров, которых курирует ЦРУ, и что в альтернативном мире когда-то был налажен контакт и с СССР. Григорий не знал, что именно поставляется из мира Красного Волка, но предположил, что это могут быть специальные живые чипы, которые Пентагон может использовать в военных целях. Так же он рассказал обо всех своих приключениях в мире Красного Волка, и что видел своими глазами.
— Ты же понимаешь, что все это звучит как полный бред. Признайся честно, ты много ел этих индейских кактусов? — очень скептически прокомментировал рассказ Григория его бывший начальник.
— Я все понимаю. Но, ты же можешь проверить? Как по твоему я попал на родину? Ни в каких аэропортах я не зарегистрирован. При всем желании ты не найдешь у меня в загран паспорте отметок об убытии из Штатов и о пересечении каких либо границ. И, кстати, я не упомянул. Меня в Штатах, почему-то восприняли как шпиона и чуть не поймали, если бы не это мое приключение. Хотя я не знаю почему. Я не знаю что точно передавали переходникеры. Но видел опечатанные чемоданы. Меня эта Цитадель даже приняла в помощники переходникеров, поэтому и провели меня в портал под Азовом.
— Обязательно проверим. Сомнительно, что ты пересек много границ нелегально. Плохо, что ты упомянул ЦРУ, так что ты, получается, тоже под подозрением.
— Это ЦРУ как раз и хотело меня арестовать.
— И говоришь портал, через который ты попал сюда, односторонний. Это тоже плохо. Мы не можем это никак проверить. А что за Цитадель?
— Это что-то наподобие управления в этом альтернативном мире. Я так понимаю. Они были бы готовы восстановить с нами дипломатические отношения. Но мы не проявляем к ним интерес, поэтому они работают только с Американцами. И, кстати, этот отдел ЦРУ, согласно их договору, не должен мешать нашим спецслужбам, если они выйдут на Цитадель. Нужно как-то восстановить дип. отношения с этим миром, который был при СССР. Это в интересах нашей страны.
— Допустим ты говоришь правду. У меня есть выходы на спецов из ГРУ на пенсии. Если бы только знать, как назывался этот отдел в СССР. Сможешь остаться в городе несколько дней. Мне нужно все проверить и навести справки?
— У меня родственники в Аксае. Попробую перекантоваться у них.
— Если все получится с ГРУ, скорее всего тебе придется на них работать. Ну или мы тебя не арестуем как штатовского Шпиона, — С улыбкой сказал Игорь Петрович.
— Я уехал, потому что меня уволили и потому что я люблю индейцев, мне нечего предъявить. — С еще большей улыбкой ответил Григорий.
Спустя пару дней Григорию позвонил шеф и дал адрес бывшего ГРУшника на пенсии, живущего в Ростове:
— Пообщайся с этим человеком. Это бывший генерал. Ему семьдесят. Расскажи ему то, что рассказал мне. Он не стал вдаваться в подробности. Просто попросил тебя прислать.
Григорий поехал к генералу и рассказал ему в еще больших подробностях, благо времени было больше, то что рассказал бывшему шефу. Генерал долго слушал:
— Я знаю о чем ты говоришь. Я был там. Только меня не взяли в переходникеры. Так и оставили помощником. Но были люди в нашем управлении, которых взяли. Цитадель распределила их на сторону передачи Штатам. К нам же ходили американцы, часть из которых потом шпионила в нашей стране. Такая у них политика. Я имею ввиду у Цитадели. Отправлять в другие части тех, кого они приняли в переходникеры. И, по всей видимости, ничего не изменилось. Многие из них потом не вернулись в Союз, и в самом конце существования Союза отдел решили прикрыть. Но сейчас время изменилось, если ты нашел портал и пробрался обратно. Я походатайствую в управлении ГРУ, чтобы они восстановили отдел. Известный нам портал, в который можно войти с этой стороны, расположен в Авдеевке. Некоторые были за Уралом. Но мы перед расформированием отдела потеряли к ним доступ. Авдеевка сейчас под контролем боевиков, и по всей видимости, чтобы снова попасть в мир Красного Волка, придется кому-то из ГРУ отправиться туда, чтобы восстановить дипломатические отношения. Только выход из Авдеевки ведет, насколько мне известно, к этому Озеру, который не все могут пройти.
— Не факт. Там есть искусственный интеллект «Матросов», который может снова перенаправить в земли Илоноров, где я был. Для нас главное передать послание, о восстановлении дипломатических отношений.
— Нет. Если у нас нет действующих порталов, дорогу к которым мы нашли сами, Цитадель может отказать и тогда все сорвется. Придется кому-то из тех, кто пройдет в Авдеевские порталы, стать переходникером. Кстати, тот портал в Азове через который ты вошел не односторонний. Но нужен специальный ключ, типа того, о котором ты рассказывал. Может быть тот же самый.
— Но я не видел никаких входных устройств и пазов, для ключей на этой стороне.
— Это потому, что было принято решение их зацементировать, чтобы не было возможности для перебежчиков в Америку после того, как закрылось агентство. Если агентство снова откроют, а я постараюсь сделать все, чтобы его снова открыли, мы разобьем цемент и портал снова станет двухсторонним.
— Я могу все это рассказать шефу?
— Не стоит. Я сам ему все расскажу. Жди. Возможно тебя возьмут в отдел ГРУ, если его получится воссоздать. Но я не знаю, сколько на это потребуется времени.
Вася очнулся один, там же где его оставили спутники. Он какое-то время завал их. Потом поднялся по лестнице и пытался нажимать на кнопки выхода. Дверь не шевелилась. Потом он опять начал звать Лену и Григория, пока в динамике не раздался голос:
— Перестать кричать. Их здесь нет. Тебя выпустит человек, который уже направлен сюда.
— А кто ты? Почему я один? Где Лена?
— Не беспокойся за нее. Лена теперь кандидат в переходникеры. По всей видимости ты ее еще не скоро увидишь.
— А где Григорий?
— Помощник переходникеров отправлен куда следует. С ним все в порядке, не беспокойся за него. Больше у меня нет полномочий разглашать тебе какую-либо информацию. Тебе остается только ждать тут. Я так понимаю, запасов провизии у тебя должно хватить, пока тебя не выпустят. Но если не хватит, я передам тебе еду. Ты пил воду из водопада, хотя это было запрещено знаками и надолго потерял сознание. Твои спутники отправились через эту дверь искать выход и были направлены мной куда им следует.
— А мне можно тоже отправиться за ними?
— Нет. Тебе нельзя. Жди пока тебя спасут.
Василий был очень голоден, поэтому он раскрыл одну из сумок и съел бутерброды, которые там были, запив водой из бутылки. Ему больше не хотелось пить воду из фонтана и он проклинал себя, что потерял Лену и пропустил все приключение. Ему было скучно и он проклинал себя вслух.
— Тебе это не поможет. Тебя бы все равно не направили с кандидатом в переходникеры,— сказал голос в динамиках.
— Ты не сказал, кто ты.
— Тебе этого знать не следует. Ты и так видел и слышал слишком много. Я бы тебе посоветовал не распространяться кому попало по поводу этой пещеры.
— Понятно, с тобой скучно общаться.
— Как знаешь.
Динамик замолк надолго. Василий пел индейские песни. Когда был голоден, ел еду. Не зная ночь или день на дворе, спал когда ему хотелось, пока дверь не открылась, и в ней не появился незнакомый человек в ковбойской шляпе в ботфортах и с опечатанным чемоданом. Он что-то нажал на панели возле двери приложив в паз один из своих амулетов на шее и от двери в сторону Василия выехала металлическая дорожка, по которой человек перешел водную преграду.
— Я так понимаю, тебя нужно спасать, — сказал человек в ковбойской шляпе на чистом русском. — Ну пойдем.
Человек поднялся по лестнице и приложив один из своих амулетов к пазу открыл дверь. Василий прищурился от слепящего солнца.
— Меня зовут Василий. В вас как?
— Не уверен, что это тебе нужно. Скажи лучше, где ты был до этого, как вы втроем пришли в эту пещеру.
— Не уверен, что мне стоит об этом говорить незнакомцу, который не хочет представляться.
— Ладно. Мой позывной Русский Ковбой, Старший переходникер Цитадели.
— Я догадался, но хотелось, чтобы вы сами представились. А то не очень вежливо получается. Мы жили в доме Джона. Когда Джон отлучился, Григорий предложил отправиться и попробовать войти в портал, который был указан в блокноте моей подруги Лены, которая, по всей видимости теперь стала кандидатом в переходникеры.
— Понятно. Тогда отправляемся туда же.
— Почему?
— Я знаю Джона. Наверное у него сейчас ребята из ЦРУ в ожидании меня. Лучше сдать тебя им. Кстати, как вы попали в этот портал? Дневника должно было быть не достаточно.
— У Лены, которая теперь кандидат в переходникеры, был белый посох данный Джеймсом, если ты его тоже знаешь, на сохранение, пока мы везли его в больницу.
— Нормально так сохранила. А что, она смогла им воспользоваться?
— Смогла, говорит посох точно такой-же как в записях ее деда, может быть по этому он ей дался в руки. Я правильно понимаю, что мало кто мог к нему прикоснуться.
— По крайней мере, я таких не знаю. А что случилось с Джеймсом? Вроде бы как он должен был мне передать подготовленный для меня чемодан со стороны этого мира.
— Да говори уже прямо. Чемодан собранный в ЦРУ. А Джеймса пырнули ножом на потасовке на Пау-Вау, которое наверняка твое ЦРУ попытается на нас свалить, потому что мы обидели дочку какого-то сенатора, которая и организовала облаву на всех нас.
— Это не простое ЦРУ. Этот отдел – это лучшее, что ты можешь встретить из местных силовиков, особенно учитывая ту ситуацию, которую ты мне описал. С вами был третий. Это он вас втянул в это приключение?
— Ну фактически да. Я догадывался, что у него какие-то проблемы с местным законом или на него пытаются повесить всех собак, как на бывшего ФСБэшника, к примеру.
— ФСБшники не бывают бывшими. А что у тебя с этой девушкой, которой подошел посох, который, кстати, должны были передать мне после ремонта?
— Это моя бывшая.
— Поверь моему опыту, не стоит сильно связываться с бывшими.
— Но я хочу ее вернуть. Или уже хотел. Вряд ли она теперь вернется обратно. А мне выдадут не въездной билет в Штаты. И получится, что она будет переносить чемоданы сюда. А я буду безвыездно сидеть в России, даже не имея возможности посещать наши любимые Пау-Вау.
— Так ты получается русский Твинки? — С улыбкой подловил на слове Русский Ковбой.
— Он самый, что не наесть. Поклонник североамериканских индейцев.
— Не переживай. Может со временем службу в России тоже восстановят и встретитесь как два переходникера в одном Университете.
— А почему меня не взяли в этот раз?
— Пути Цитадели неисповедимы. К тому же ты ведь не горел сильным желанием, признайся? Тебе хотелось только быть рядом со своей бывшей.
— Да, я узнал об этом мире Красного Волка буквально недавно, когда Лена потащила меня разбирать дом ее покойной бабушки, где мы и нашли этот чертов дневник.
— Вот видишь. Работа переходникера трудна и опасна и не терпит случайных людей, а твоя бывшая все-таки овладела посохом. Я думаю в Цитадели это оценили.
— Вечно она меня опережает. И так во всем. У меня даже есть подозрение, что она умеет читать мысли или транслировать мысли в голову.
— Тем более не стоит переживать о ней.
Так, за непринужденным разговором они подошли к дому Джона. Джон был дома и Русский Ковбой попросил его вызвать спецов, что тот и сделал. Допрос Василия проходил достаточно напряженно. Стфупф Вивьен пыталась выпытать у Василия, сколько времени и что именно он знает от Григория. Но тот только мог сказать, что был такой человек – легенда, который научил его группу общаться с комарами. Больше Василий действительно ничего о нем не знал. Много было вопросов и про Лену, и Василий тоже им рассказал, что знает. Вивьен спросила у Русского Ковбоя, куда в итоге попал Григорий, но тот невозмутимо сказал, что не располагает полномочиями разглашать эту информацию, и что им следует обратиться с запросом в Совет Цитадели. Василий сразу понял, что Ковбой совершенно не боится ЦРУшников, потому, что они зависели от него больше, чем он от них. Сразу после этого, Русский Ковбой упомянул про посох, который по всей видимости остался у кандидата в переходнереры Лены, и Вивьен пришлось даже извиняться за то, что передача материалов будет не полной в силу обстоятельств непреодолимой силы. Русский Ковбой предположил, что Григория травят без причины, на что Стаупф Вивьен, с сожалением сказала, что у нее нет никакой информации, за что именно его считают шпионом, и что она лично вообще сомневается, что Григорий Орешкин в чем-то таком замешен, потому что сам факт работы на спецслужбы в прошлом еще ни о чем не говорит. Но служба есть служба и что у них задание его разыскать по возможности. Русский Ковбой предположил, что такой возможности у них не будет, потому что в противном случае он бы, по заданию Цитадели вывел его с порталов. Ковбой поинтересовался, что будет с парнем и дадут ли ему возможность снова посещать его любимое Пау-Вау. Стаупф успокоила, сказав, что Василий, последний потерянный из русской команды, будет выслан с правом обратного въезда, но пригрозила Василию, чтобы он больше не связывался с людьми, которых подозревают в шпионаже. На вопросы о задержке Русского Ковбоя тот тоже перенаправлял за информацией к Цитадели. Русский Ковбой попросил его сопроводить до основного перехода, пока он не закрылся, а Василия сопроводили до аэропорта, не запретив въезд в Штаты в дальнейшем.