Я бегу по улице, даже не пытаясь уворачиваться от прохожих или огибать лужи. От этого я пару раз получаю локтём в грудь и плечо, а мои ноги доверху забрызганы грязной жижей. Путь до кофейни близкий, однако времени до открытия всё равно не хватает на прогрев оборудования. Сука. Почему Дина считает, что на меня можно положиться? Хотя мысль, что кто-то так считает, всё-таки приятная.
Прогрев оборудования — это первое, что мы делаем, приходя на дежурство. И первое, чему меня обучили. Тот факт, что я маркетолог, никого не смутил. У нас маленький штат и всем плевать на то, какой у тебя бейдж; если ты в команде — ты умеешь всё. Наша задача — быть взаимозаменяемыми винтиками, другие тут не нужны.
Я могла бы остаться в офисе, куда меня приняли в качестве практикантки по просьбе мамы, но там я не прижилась. Поэтому я даже рада, что меня прикрепили к одной из кофеен сети. Я провожу маркетинговые исследования «в полях». Моя задача — выяснить, кто какие напитки пьёт, что из наших продуктов заходит и на что тратят больше денег, а главное — как сделать так, чтобы тратили ещё больше. К тому же я закрываю летнюю практику и получаю деньги. Такое положение дел меня вполне устраивает.
Я пробегаю последние два квартала и сворачиваю в неприметную дверь между домами, где находится отдельный вход для сотрудников. На часы даже не смотрю — бессмысленно. Судорожно ищу ключи, которые, как назло, лежат на самом дне сумки. Надеюсь на это. Кажется, что найти их, не вывалив всё содержимое сумки на землю, невозможно. Что я и делаю, после чего опускаюсь на колени и роюсь в собственных вещах.
Дверь распахивается.
— Если ты ищешь смысл жизни, то его нет.
Надо мной нависает невысокий силуэт — насмешливый взгляд узких тёмных глаз, светлая кожа и совершенно ненатуральная копна ярко-рыжих волос, будто кто-то случайно опрокинул краску. На нём растянутая футболка с принтом из картины с часами Сальвадора Дали, широкие штаны с десятком карманов и кеды разных цветов, которые не совпадали ни с чем, включая друг друга.
Чен.
Я сижу на пятках, уперевшись руками в газон, а вокруг разбросаны зарядка, косметика, тампоны и таблетки. Прекрасно.
— Поможешь? — бурчу я.
Чен молча садится на корточки и собирает мои вещи, а через минуту протягивает мне связку ключей.
— Ты почему так рано? — спрашиваю я, уже понимая его ответ.
— Потому что я прекрасен и ответственен. И это совсем не связано с тем, что Дина мне теперь должна.
— Вот чёрт, она и мне писала. Получается, я зря бежала?
— Ничего в этом мире не зря. Бег укрепляет здоровье — раз; ты украсила собой моё утро — два. Этого мало?
Я опускаю взгляд на заляпанные гетры и смятую юбку.
— Брось. Терпеть не могу лесть.
Кофемашины внутри тихо гудят, стулья расставлены, а витрины с выпечкой блестят под светом ламп. Чен — лучший из нас. Общий гул и мерный свет убаюкивают, мысли постепенно утекают и покидают меня.
— Ли, ты в порядке? — произносит Чен прямо над ухом, и я вздрагиваю.
Отмечаю про себя, что уже некоторое время стою и залипаю в одну точку. Расстраиваюсь, что такие провалы происходят всё чаще.
— О чём задумалась?
— Что? — Мысли растекались и никак не складывались во что-то связное.
Конечно, он заметил. Со стороны я выгляжу странно, и это ещё больше загоняет в уныние.
— Много думаешь, говорю, — подначивает Чен.
— Спасибо, что заметил.
— Поделишься? — Он опирается локтём на стойку и кладёт подбородок на ладонь.
— Нет. — Я морщусь от того, каким резким выходит мой ответ, и добавляю: — Не хочу тебя грузить.
Но Чен не отступает.
— Меня грузит, что у девушки рядом со мной плохое настроение. Это сильно бьёт по моему самолюбию.
Язва.
— Мне тебя пожалеть? — Я хмурюсь и отворачиваюсь: мне не до шуток сегодня.
— Улыбнись, Ли, я же шучу. Вываливай, что там у тебя.
Чен не от мира сего — яркий, неординарный и слишком хороший. Он много дурачится, и его харизма иногда выливается через край, за что его хочется прибить, но, когда речь заходит о реальной помощи, более надёжного человека сложно найти. Я знаю, что всегда могу на него положиться, но я не могу рассказать ему всего.
— Я не знаю, что со мной, — начинаю я с обмана, но дальше вываливаю всё, как есть. — Я просто не высыпаюсь. То есть я ложусь вовремя, но с утра… Ощущение, что я вообще не спала. Каждый долбаный день. Сил нет.
— О, подруга, у тебя переутомление. Возьмёшь отпуск? — предлагает он, и я знаю, что он будет готов работать без выходных, чтобы подстраховать меня.
— Всё нормально, — быстро произношу я. — Мне бы до вечера продержаться.
— Тогда кофе?
— Спасибо, — говорю я и накрываю его руки своими, — но я не люблю кофе. Пора бы запомнить.
— Хорошо, если только ты не хочешь сама оценить новый рецепт для твоих этих маркетинговых штук.
— Ладно, — соглашаюсь я отчасти потому, что знаю: он не отцепится.
Чен с видом победителя берёт стаканчик и выводит на нём мордочку лисицы вместо имени. Напускное шутовство испаряется. Приготовление кофе для него — искусство, он влюблён в свою работу и, кажется, во весь мир вокруг. Спустя пару минут передо мной опускается ароматный шоколадно-кофейный напиток.
— Мокко по особому рецепту. — Чен подмигивает, ожидая моей реакции. — Только для тебя.
Я делаю первый глоток, и тепло разливается по телу. Чёрт, вкусно. Никакой гари и жжения на нёбе, топлёный шоколад обволакивает полость рта, раздражая рецепторы, и опускается в пустой желудок. Вспоминаю, что ничего не ела, и выпиваю напиток почти залпом.
— Ммм. — Закатываю глаза от наслаждения.
— Как тебе? — Чен ухмыляется. К чему вопросы, как будто по мне не видно?
— Потрясающе.
Сочетание сахара и кофеина действует, и я перехожу в активную фазу. Сонливость не исчезает, но теперь я могу её игнорировать. В голове одновременно рождается куча обрывочных мыслей.
Я хлопаю руками о стойку и, сильно жестикулируя, продолжаю:
— Я уже вижу концепцию для осеннего сезонного меню. Представь. За окном дождь барабанит по крыше, зонтики мечутся по тротуару. Ты подходишь к окну, в твоих руках чашка с логотипом O’coffe, смотришь на продрогших людей, делаешь глоток и улыбаешься. Задвигаешь штору. Закадровый голос: «Мокко — вкус выходного дня в самый хмурый день в году».
Чен моргает, его явно удивляет моя продуктивность.
— Ну как тебе?
— Ли, ничего не выйдет. Точнее, уже не вышло. — Он сдержанно улыбается. — Идею завернули.
— Что? Но почему? Это могло бы стать хитом.
— Я не стану выяснять. Просто шеф сказал, что меню спускают сверху, моё дело — его выучить и не заниматься самодеятельностью.
За Чена становится очень обидно. Он заслуживает большего внимания к своему труду.
— Может, я смогу повлиять? — Начинаю тут же искать решение. — Предложу тест на месте? С анализом продаж?
— Брось. — Он улыбается. — Мне достаточно того, что я смог порадовать тебя.
— Тебе нужно открыть свою кофейню, — говорю я без тени сомнений. На данный момент это кажется хорошим решением, но вызывает приступ смеха у друга.
— Просто открыть, да? — Он продолжает посмеиваться. — Ли, без обид. Мои родители не живут в элитном коттеджном посёлке и не управляют корпорациями. То, что очевидно для тебя, невозможно для большинства людей.
Это отрезвляет.
— То есть я, по-твоему, с «золотой ложкой во рту» и ничего не могу сама? Так, Чен? — Эмоции продолжают меня нести, и я уже не могу контролировать себя. — То есть я могу чего-то добиться только благодаря мамочке с папой, так?
— Эй, эй, ты чего? — Парень испуганно таращится на меня. Неудивительно: никто не готов к такой смене настроений.
— Прости... Я не это имел в виду, я не хотел...
— Ты прости. Перегнула. — Беру себя в руки.
Ощущения скверные, хочется одновременно реветь и разнести всё вокруг. Блядь. Ненавижу эти перепады. Вспоминаю, что видела таблетницу в сумочке. Может, одну? Размышления прерывает громкий звук.
Дверь для персонала с грохотом бьётся о стену, и в зал вбегает растрёпанная Дина. Взъерошенные тёмные волосы, собранные кое-как «крабиком», пряди топорщатся и липнут к щекам, тушь не смыта — она размазана под глазами неровными тенями. На ней короткий топ, полностью оголяющий живот, джинсовая мини-юбка с рваными краями и сетчатые колготки с новыми дырками поверх старых. Дина — хаос в чистом виде. Судя по виду, с одинаковой степенью вероятности можно предположить, что она была на вписке или дралась в подворотне. Я ставлю на оба.
— Всем привет! Ли-ли, Чен-Чен. Вы не поверите, — с ходу тараторит она. Сколько шума.
— Мы не поверим, если ты придёшь вовремя, — говорит Чен, приобнимая опоздавшую подругу.
— С тебя два дежурства, — добавляю я и целую её в щёку. От неё пахнет фруктовыми духами и дымом.
— Да ну вас... — Она фыркает и скидывает сумку на стол. — Ладно. Я сегодня была в «Альфа Каппа Тау».
— Где? — уточняет Чен.
— В сестринстве, гений. — Дина закатывает глаза, но продолжает: — Меня позвали на отбор. Пока это неофициально, но я точно получу приглашение.
Сестринство. Наверное, по моему лицу заметно, что я думаю об этом, но я предпочитаю молчать. Зато Чен даже не пытается скрыть удивление.
— Тебя?
— Да, они сказали, что им нужна «энергия». — Она делает кавычки в воздухе. — Кто-то харизматичный, шумный и лёгкий на подъём.
— Перевожу: их дому нужен свой придворный шут, — вступаю я в разговор.
— Переводи как хочешь. Дом шикарный. Правила, тайные голосования и вот это всё американское безумие. И знаешь что?
Она смотрит в упор на меня.
— Они удивились, что мы дружим. Они знают тебя, Лея.
— Да пошли они.
«Альфа Каппа Тау».
Три слова, отделяющие меня от элиты.
К счастью, зазвеневший над дверью колокольчик не даёт погрязнуть в самокопании.