Вслед за прозвеневшим колокольчиком раздаётся звук шагов. Первый посетитель. Я натягиваю улыбку и разворачиваюсь в сторону зала. Притворяться на работе не составляет труда, никто из посетителей не пытается лезть в душу.
— Добро пожаловать в O’coffe! — Встречать гостей не входило в мои обязанности, но Чен скрылся в подсобке, а Дина не торопится к стойке. — С первым днём осени! Обратите внимание на новое сезонное меню: тыквенный латте, кофейный пунш и раф «Киновечер».
— Фильтр. Без добавок, — отрывисто говорит мужчина и кладёт смятую купюру на стойку.
— Отличный выбор, чтобы взбодриться, — произношу я на автомате, кивая Дине: «Иди готовь, сделай хоть что-то».
Мужчина молчит, но смотрит на меня. Его холодный взгляд не выражает ничего, и мне не удаётся считать ни одну эмоцию.
— Впервые у нас?
— Нет. — Он разворачивается и направляется к столикам.
Странно, я тебя здесь не видела. С другой стороны — мне всё равно. Я могу поддерживать разговор, но это не самая приятная часть работы. Он наверняка тоже из тех типов, которые под угрозой расстрела не скажут ни одного лишнего слова. Слово. Вспоминаю, что забыла узнать имя.
— Могу я узнать ваше имя? — едва не сорвавшись на крик, громко зову я. — Пожалуйста.
Посетитель поворачивается и смотрит на меня с таким недоумением, будто я спросила его личный номер или банковский счёт. Ну же, чувак, ты первый раз в кофейне? Не смотри на меня так. Я натягиваю улыбку ещё шире и трясу стаканчиком в воздухе.
— Нужно подписать.
В ответ мужчина вальяжно, нарочито медленно оглядывает зал — поворачивает голову в сторону пустых столиков, затем на закрытую входную дверь и снова на меня.
— Боитесь перепутать? — хмыкает он и двигается дальше — к уединённому месту у окна, откуда открывается вид на перекрёсток.
Уёбок. Так и подпишем: кислый фильтр для твоего кислого лица. Но маркером я вывожу слово «Гость».
Пока Дина колдует над кофе, у меня есть время изучить его. Фоном сканировать людей вошло в привычку, но в нём определённо есть за что зацепиться. Что-то в этом мужчине притягивает и отталкивает одновременно. То, что не видно за фасадом его аристократичной внешности. Когда я говорю об аристократичной внешности, я имею в виду, что этот мужчина выглядит так, словно сошёл с полотен. Тёмные густые волосы средней длины аккуратно зачёсаны назад, ни одной лишней пряди. Лицо напряжённое, собранное. Тяжёлые брови нависают над холодными серыми глазами. Утончённые черты и острые скулы. Дориан, мать его, Грей.
Чёрное пальто сидит безупречно. Водолазка подчёркивает линию шеи. Брюки с идеально ровными стрелками подтянуты дорогим кожаным ремнём. Туфли начищены до блеска, без единого пятна. Я пытаюсь увидеть хоть один изъян, но его нет. По крайней мере, его нет во внешнем виде. И всё же что-то в нём не так.
То, как он держится. То, как он смотрит на улицу без всякого интереса. Так же, как он только что смотрел на меня. Неуютно. Обычно люди, смотрящие в окно, провожают взглядом проезжие автомобили или проходящих мимо прохожих, их зрачки двигаются, лоб хмурится, и это выглядит нормально. Взгляд этого мужчины не цеплялся ни за что, а лицо оставалось безэмоциональной маской.
Он поворачивает голову, и наши глаза встречаются. Он не отводит взгляд сразу и не улыбается, как принято в подобных ситуациях. Чёрт. Чувствую себя пойманной. Я должна отвернуться первой, но вместо этого почему-то задерживаю взгляд на его губах. Интересно, он вообще умеет улыбаться? И какого чёрта меня это волнует? Понятно же, что он же редкостный мудак. Но красивый мудак.
Дина ставит фильтр прямо передо мной, прерывая наш зрительный контакт. Вместо того чтобы позвать Гостя, я беру стакан и выхожу из-за стойки. Вряд ли я могу объяснить, почему так поступаю. Это не в правилах заведения, но мне нужно подойти к нему.
— Вы сегодня рано, — говорит он, как только я подхожу.
Вопрос застаёт меня врасплох, я совершенно не готова к его внезапному проявлению внимания.
— Что?
Смысл вопроса раскрывается в моей голове.
— Нет, мы всегда открываемся в это время.
— Значит, мне показалось, — легко соглашается он и снова отворачивается к окну.
К чему он это сказал? Прокручиваю короткий диалог в голове. Он имел в виду, что кофейня открылась слишком рано или что именно я пришла слишком рано? Нет, он точно имел в виду меня, ведь кофейня открылась вовремя. Но откуда ему знать, во сколько я пришла? И во сколько должна прийти? Голова начинает гудеть.
Допустим, он ждал открытия, сидя у себя в машине. Там же заметил, как я несусь на дежурство. А сейчас он просто решил перестать быть мудаком и поддержать хоть какой-то диалог. Вот и всё. Успокойся, Лея. Это просто фраза, а у тебя нервы ни к чёрту.
Мысли проносятся в голове за считанные секунды, но этого хватает, чтобы моя улыбка дрогнула, и теперь моё лицо выглядит глупо. Мне жутко неловко, хотя вообще-то это он поставил меня в неудобное положение своим дурацким вопросом.
— Ваш фильтр. — Я наконец беру себя в руки и опускаю стаканчик на стол. Улыбайся — это всех раздражает.
Мужчина не реагирует, даже не вздрагивает; он всё так же продолжает смотреть на улицу. Это сильно раздражает, но я пропустила момент, когда просто уйти было бы вежливо. И сейчас получается, что у нас незаконченный разговор, а потому я продолжаю стоять и чувствую себя идиоткой. Господи, хватит пялиться в окно своим стеклянным взглядом, бери уже свой кофе и — всего хорошего. Находиться рядом с ним нет никакого удовольствия.
По моим ощущениям, проходит вечность, прежде чем он поднимается. Он отряхивает пальто от невидимых пылинок, берёт кофе — не так, как когда собираются пить, а сверху, накрывая ладонью крышку, — и двигается к выходу. Я отмираю.
— Хорошего дня! Приходите к нам снова! — чеканю я стандартную фразу, которая давно утеряла смысл от частого использования.
Я тоже разворачиваюсь и ухожу вносить данные в свой планшет.
— И тебе, Лея. — Колокольчик звенит, и дверь закрывается.
Откуда он...
Сердце пропускает удар, на долю секунды перехватывает горло, и дыхание сбивается.
Я ставлю руки на стойку, делаю глубокий вдох и опускаю голову с шумным выдохом. Мой взгляд тут же падает на... бейдж с моим именем.
Твою ж мать!
Господи, ну, конечно, какая же я невротичка.
И всё-таки мало приятного, что он назвал меня по имени, но так и не сказал своё.
А зачем тебе его имя, Лея?