Глава 6 Мориц

Мы с Маркусом зашли в «Hops & Dreams» с приятным предвкушением пары пинт холодного, горьковатого эля и возможности не спеша, по-мужски обсудить прошедшую неделю, её победы и поражения. В зале царила уютная атмосфера пятничной разрядки: многослойный гул десятков голосов, сливающихся в единый, низкочастотный шум, периодический, хрустальный звон бокалов, сталкивающихся в тостах, аппетитный, дразнящий запах жареной картошки, пива и копчёных рёбрышек.
Я уже собирался подозвать официантку и занять свободный столик, как мой взгляд, машинально скользя по полумраку зала, наткнулся на большой угловой стол в глубине.
И я замер. Словно наткнулся на невидимую стену.
Там сидела она. Анаит.
Она что-то оживлённо рассказывала, грациозно жестикулируя, и свет от лампы мягко, почти интимно падал на её тёмные, блестящие волосы, выхватывая из полумрака знакомые, ставшие уже такими родными черты лица. Рядом, почти прильнув к ней, сидела Лена — та самая добрая подруга из бара, с приветливыми глазами. Тут же были Кристина и Артём. И... он.
Денис.
Он сидел напротив Анаит, и его рука небрежно, но как-то демонстративно, даже вызывающе, лежала на плече незнакомой мне кареглазой девушки, которая что-то внимательно ему говорила, склонив голову набок.
— Эй, земля вызывает Морица, приём, — Маркус хлопнул меня по плечу, возвращая в реальность и проследив за направлением моего взгляда. — Кого высматриваешь? А... понятно. Та самая Анаит, которая колокольчик?
Я только кивнул, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок, а в желудке завязывается знакомый узел из лёгкой тревоги, азарта и какого-то дикого желания защитить то, что только начало между нами зарождаться.
Мы с Анаит за эти дни обменялись сотней сообщений, говорили по телефону до глубокой ночи, но так и не успели обсудить эту, казалось бы, мелкую, но на самом деле очень важную деталь: как вести себя на людях? В компании её друзей, где присутствовал её бывший парень.
И тогда случилось неизбежное.
Кристина, с её орлиным зрением и, видимо, шестым чувством на сенсации, заметила мой пристальный взгляд. Её лицо озарилось широкой, почти торжествующей улыбкой человека, который только что выиграл джекпот, и она энергично, даже несколько истерично, замахала нам рукой, явно приглашая подойти.
— Мориц! Эй, Мориц! Иди к нам! — её голос, пронзительный и радостный, перекрыл общий гул зала и заставил вздрогнуть даже нашего бармена, который как раз протирал бокалы за стойкой.
— Ну, братан, твой выход, — усмехнулся Маркус, потирая руки с видом заговорщика. — Отступать некуда. А та блондиночка, что нас так настойчиво зовёт, надо сказать, вполне себе ничего. Огонь, а не девушка. Чувствуется характер.
Отступать действительно было некуда. Мы направились к столу, прокладывая путь между тесными столиками, лавируя между официантами и шумными компаниями. По мере приближения я чувствовал, как все любопытные взгляды за столом устремились на нас.
Анаит выглядела искренне удивлённой, но, к моему огромному облегчению, не смущённой и не испуганной. На её лице не было ни тени паники, только лёгкое, мимолётное замешательство, которое почти немедленно сменилось тёплым, внутренним сиянием, осветившим всё её лицо.
— Мария, это Мориц, — сказала Анаит, и её голос прозвучал ровно, спокойно, словно она представляла старого, доброго друга, а не человека, с которым у неё только-только начало что-то зарождаться. — А это его друг...
— Маркус, — бойко, с лёгким поклоном, представился мой напарник, и его уверенный, слегка хрипловатый баритон, отточенный годами переговоров, сразу же приковал к себе внимание Кристины. Он умел производить впечатление, ничего не скажешь.
— Присаживайтесь, места хватит всем! — прощебетала Крис, мгновенно сдвигаясь по дивану и освобождая место рядом с собой для Маркуса. Её взгляд уже зацепился за его самоуверенную, чуть хищную улыбку, и она явно наметила себе цель на этот вечер.
Лена тут же подхватила, подвинувшись от Анаит, освобождая место для меня:
— Да-да, садитесь! Мориц, рады тебя видеть. Присоединяйся.
Я медленно, стараясь не выдать своего внутреннего напряжения, опустился на мягкий диван рядом с Анаит. Пружины провалились под моим весом, и наши плечи едва коснулись друг друга.
— Привет, — тихо, одними губами, сказал я, только для неё.
— Привет, — так же тихо ответила она, и под столом, в надёжной, спасительной тени, её рука ненадолго нашла мою и легонько, ободряюще сжала пальцы.
Этот короткий, тайный, никем не замеченный жест стоил всех моих тревог. Мы были вместе. Остальное не имело значения.
Артём, сидевший рядом с Денисом, дружелюбно кивнул мне, его доброе, открытое лицо выражало искреннее любопытство и лёгкую, поддерживающую улыбку. А вот Денис не произнёс ни слова. Он демонстративно откинулся на спинку дивана, приняв позу небрежного, даже скучающего наблюдателя, но его тело, каждая его мышца, выдавала внутреннее напряжение. Рука, лежавшая на плече Марии, стала заметно жёстче, напряжённее, пальцы едва заметно впились в ткань её кофты. Он изучающе, не мигая, смотрел на меня, и его взгляд был холодным и оценивающим.
Мария, чувствуя внезапную скованность своего парня, вежливо улыбнулась мне, но в её глазах читалась лёгкая растерянность и, кажется, зарождающееся понимание истинной причины этого напряжения.
Тем временем Маркус, как опытный диверсант, не обращая ни малейшего внимания на подводные течения и скрытые рифы, вовсю общался с Кристиной. Его природное обаяние работало на полную мощность.
— Так ты Кристина? — спросил он, обаятельно склонив голову набок и глядя ей прямо в глаза. — А мне очень нравятся твои серьги. Очень... дерзкие. И в то же время изящные. Редкое сочетание.
Кристина засмеялась, запрокинув голову, явно польщённая и довольная таким вниманием со стороны интересного мужчины.
— Спасибо! — её глаза блестели. — А ты... Маркус? Необычное имя. Звучит мощно. Как у гладиатора.
— Ну, я и есть боец, — парировал он, подмигнув ей так, что у той на щеках выступил лёгкий, трогательный румянец. — Только арена у меня немного специфическая — биржевая. Там тоже выживают сильнейшие. А ты чем занимаешься, кроме как с ангельским гостеприимством заманиваешь незнакомых парней за свой столик? Это опасное хобби, знаешь ли. Можно нарваться на неприятности.
— Я дизайнер интерьеров, — ответила Кристина, кокетливо играя с ножкой своего бокала, проводя по стеклу пальцем. — Создаю красоту и уют. В отличие от вас, биржевых бойцов, которые, наверное, только разрушают всё вокруг в погоне за прибылью.
— О, это ты зря, — Маркус притворно вздохнул, прижимая руку к груди, где под тонкой тканью футболки угадывался внушительный рельеф мышц. — Я разрушаю только сердечные защиты. И то, исключительно если они того стоят. А если нет — отступаю с честью.
Лена, наблюдая за этой откровенной, почти театральной игрой, фыркнула и перевела взгляд на наш, более напряжённый фланг — на меня и на застывшего в молчании Дениса. Ей, с её прямотой и нетерпением, эта немая сцена явно действовала на нервы.
— Ну что, мальчики, — громко, с вызовом спросила она, разрывая тягостную паузу своим звонким голосом. — Долго ещё будем мериться взглядами, как два павлина? Анаит, может, всё-таки снимешь завесу тайны и расскажешь, как вы с Морицем в кофейне встретились? А то некоторые тут, — она многозначительно кашлянула и стрельнула глазами в сторону Дениса, — просто сгорают от любопытства, а спросить напрямую мешает ложная гордость.
Анаит покраснела, но улыбка не сходила с её лица. Она бросила на подругу укоряющий взгляд, полный одновременно и благодарности, и лёгкого смущения.
— Лен! — только и сказала она.
Но давление было слишком велико. Все ждали. Даже Мария, кажется, заинтересованно приподняла бровь.
Денис скрипуче, беззвучно усмехнулся, его губы искривились в недоброй, колючей усмешке.
— Да мне-то что? — произнёс он, и его голос прозвучал неестественно громко и резко, ворвавшись в внезапно наступившую за столом тишину. — Мне просто интересно, что за человек теперь входит в нашу компанию. Надо же понимать, с кем имеем дело. Какие у него намерения, так сказать. Мало ли.
Воздух снова наэлектризовало до предела. Артём беспокойно заерзал на своём месте. Мария потупила взгляд, уставившись в свой бокал. Анаит рядом со мной слегка напряглась, я почувствовал, как её плечо стало жёстче.
И тогда случилось неожиданное.
— Очень приятный человек, — вдруг чётко, громко и без тени сомнения сказала Мария.
Все замерли.
Она повернулась к Денису, и в её карих глазах светилась спокойная, твёрдая, непоколебимая уверенность. Она смотрела на него прямо, без страха, без желания угодить.
— И, судя по всему, он делает Анаит счастливой, — продолжила она ровным голосом. — А это, по-моему, единственное, что в данной ситуации имеет значение. Не так ли?
Наступила секундная, почти оглушительная пауза.
Денис смотрел на свою девушку с немым изумлением. Его рот приоткрылся, но ни одного звука не вырвалось наружу. Затем его взгляд медленно, тяжело упал на стол, на собственные пальцы, сжатые в кулак до побелевших костяшек.
Он был обезоружен.
Мария, не дождавшись ответа, спокойно отвернулась и сделала глоток вина, словно ничего особенного не произошло.
Артём, видя, что буря миновала, а главный источник напряжения нейтрализован самым неожиданным и эффективным способом, с огромным облегчением поднял свой почти полный бокал.
— Ну, раз все так цивилизованно выяснилось, и гроза прошла стороной, — провозгласил он, стараясь внести в атмосферу нотку праздника, — предлагаю выпить! За новые знакомства, которые, я уверен, принесут в нашу компанию только хорошее, новые истории и новые поводы для встреч!
Все, кроме Дениса, подняли свои бокалы. Маркус звонко, с вызовом чокнулся с Кристиной, глядя ей прямо в глаза с той особенной, мужской уверенностью, которая не оставляла сомнений в его намерениях. Я легонько, почти невесомо, коснулся своим бокалом бокала Анаит.
И под столом, в тёплой, надёжной, спасительной темноте, её рука снова нашла мою. На этот раз — не для быстрого, мимолётного пожатия, а для того, чтобы остаться. Её пальцы мягко, но уверенно и решительно сплелись с моими, ладонь прижалась к ладони, соединяя наши пульсы в один общий ритм.
Тепло от её кожи текло по моей руке, разливаясь по всему телу, проникая в самые закоулки души, растворяя последние остатки напряжения.
Я посмотрел через стол на Дениса. На его сжатые, побелевшие от внутреннего усилия губы, на опущенные веки, скрывающие, наверное, целую бурю эмоций. Посмотрел на Марию, которая, отхлебнув вина, с лёгким, едва заметным укором положила свою изящную руку поверх его сжатого кулака на столе, пытаясь разжать эту каменную хватку.
И я понял одну простую, но очень важную вещь.
Его битва была проиграна не сейчас. Не в этот вечер. Она была проиграна гораздо раньше — в тот самый момент, когда Анаит выбрала уйти. Когда она нашла в себе силы закрыть эту дверь и не оглядываться.
Победителем из этой истории вышла она. Она, обретшая свободу, новое начало, новую себя. А я... я был просто счастливым человеком, которому невероятно повезло оказаться рядом с ней в этот момент, держать её за руку под общим шумным столом, пока мир вокруг нас гудел, смеялся, спорил, жил своей жизнью и неумолимо двигался дальше, в будущее, которое уже не казалось таким пугающим и неопределённым.