Жизнь в сети
Весь сюжет и персонажи – плод творческого воображения автора.
Глава первая
Маша Кочнева приехала на работу, как обычно, к 10 утра. Ее небольшой кабинет в туристической компании с незатейливым названием «Вокруг света» к этому времени был уже убран, пол чисто вымыт, корзина для мусора пуста.
Она подошла к столу и включила компьютер. Тот заурчал и начал загружаться. Появилась заставка с белыми облаками на синем небе. Маша ткнула кнопку и подключилась к «аське» – предтече современных соцсетей. В 2006 году их еще не было и в помине. ICQ – в просторечьи «аськой» тогда пользовались все офисные сотрудники, чтобы оперативно решать текущие деловые вопросы. Правда, умный «офисный планктон» быстро сообразил, что эту новую заманчивую интернет-игрушку можно использовать в своих личных целях. В «аське» знакомились, ссорились, мирились, назначали свидания. То есть, параллельно офисной на всю катушку жили полноценной личной онлайн-жизнью.
Маша виртуальные романы в асечном пространстве не заводила. Ей это даже и в голову не приходило, настолько она была завалена работой. Да и не до знакомств ей было в то время. Прошел всего-то месяц с тех пор, как закончилась ее непростая история любви.
За стеклом выл ветер, метались февральские вихри. Девушка бросила тоскливый взгляд на эту снежную безысходность, и открыла на компьютере нужный файл. Пора приниматься за работу. Скоро должен подойти клиент, который заказывал тур в Испанию, да еще коллега из дружественной турфирмы обещал сбросить сообщение о новом проекте. Вот, похоже, и он объявился в сети. Аська негромко квакнула, и Маша наклонилась к экрану. Нет... это не Олег. Ник был незнаком. В профиле значилось: страна Эстония, имя – Эдвард К. Странно, с Эстонией она не работала. Ну да ладно, надо узнать, кто и с каким вопросом постучал к ней.
– Добрый день, – всплыли строчки в узком окошке на мониторе. – Простите, что отвлекаю. Есть пара минут?
Она ответила утвердительно.
– Понимаете, я тут только что установил себе на компьютер новую программу под названием ICQ. Для меня, разумеется, новую. У всех она давно уже стоит. И вот решил попробовать, как работает. Набрал первый попавшийся номер, ваш то есть. Простите, не очень мешаю? Вы на работе, наверное?
--Разумеется, я на работе. И, конечно, уж извините, но мешаете, – ответила Мария. – А программа ваша действует, раз мы с вами разговариваем.
– Ой, простите, ради Бога. Честное слово, не хотел вас беспокоить. А если не секрет, что у вас за работа? Чем вы занимаетесь?
– Я работаю в туристической компании. И сейчас жду клиента, чтобы рассказать ему о туре в испанскую Малагу, – ответила Маша. – Честно говоря, я думала, что вы тоже мой коллега, и обратились ко мне по делу.
– Вот как! Значит, вы турменеджер, – воскликнул собеседник. – А я зам.директора. Работаю... -- он на секунду запнулся и назвал крупнейшее энергетическое предприятие Прибалтики.
--Ну-ну, – скептически ухмыльнулась про себя Маша. – Врет и не краснеет. Как же! будет руководитель крупного предприятия болтать от нечего делать с незнакомой женщиной, находящейся за тысячу километров от него. Дел у него больше нет.
– Словно услышав ее мысли, Эдвард тут же сказал: «До обеда сегодня появилось неожиданное «окно» в работе. Вот и решил испробовать новую интернет-программу. Когда-то же надо осваивать.
– Да уж... И для этого зам. директора понадобилось набирать незнакомый номер в сети, – подумала она. Сказочник! Спросила же о другом: «Странно, у вас в профиле написано, что ваша страна проживания Эстония. А пишете вы по-русски почти безупречно. А там с русским языком вроде бы не очень.
– Так я не эстонец, а самый настоящий русский, и чувство языка у меня в крови, –с улыбкой ответил ее собеседник. – Только родился я и всю жизнь прожил в Таллине. И работаю всю жизнь здесь. Тут, кстати, много таких «русских эстонцев», которые знают русский язык и говорят по-русски.
А вы, кстати, наблюдательная, – с довольным видом отметил он. -- И становитесь мне все больше и больше интересны. Может и я вас заинтересую?
Маша, ничего не ответила, лишь вежливо попрощалась, и выключила компьютер.
Глава вторая
Следующий день начался суматошно.
«Мария Владимировна, у нас туристы заболели, отказываются от поездки на Крит. В глазах стажерки Вики плескался ужас. -- Что делать?».
«Слушай, зайди ко мне в кабинет прямо сейчас, надо кое-что обсудить», -- одновременно с возгласами Вики раздался в телефонной трубке голос генерального директора.
Маша жестом указала стажерке, чтобы та подошла к старшему менеджеру утрясти вопрос, а сама направилась к начальству.
Потом пришли туристы с расспросами о поездке в Римини, следом позвонил ее коллега, чтобы наконец-то поговорить о новом совместном проекте.
Так пролетело несколько часов. Когда Маша добралась до компьютера проверить электронные письма и сообщения в ICQ, рабочий день подходил к концу.
Ничего срочного и значительного не поступило, лишь на экране висело дневное сообщение от Эдварда: «Привет. Я хочу с тобой общаться. Мне кажется, что ты глубокий человек. Извини, что на «ты», но так удобней разговаривать в сети».
И опять она его проигнорировала, ничего не ответив. С чего бы этому приставучему новому знакомому делать выводы о ее «глубокомысленности». Едва ли пару слов успели сказать друг другу за все время общения.
И тут ее осенило. А может это кто-то просто решил позабавиться и завести с ней легкий флирт? Или, не приведи Господи, какой-нибудь альфонс домогается.
Да ладно... Наверное, зря я так себя накручиваю, и этот Эдвард вполне нормальный человек, – размышляла Маша, переобуваясь из туфелек в сапоги, чтобы ехать домой.
– О, вижу, ты появилась в сети! Значок у тебя загорелся зелененьким. Привет еще раз! Уработалась? – весело спросил Эдвард, когда она подошла к компьютеру, собравшись выключить его.
Маша недовольно поморщилась: господи, вот навязался-то! Но на приветствие все же ответила. Не в лесу, в конце концов, живем.
– Привет! У меня рабочий день заканчивается. Я на минутку заглянула. Домой убегаю.
– На улице, наверное, холодно, бррр – поежился в ответ собеседник. – Как там в твоем городе с погодой? Весна задерживается? И желтых цветов я в твоих руках не вижу. Ты ведь любишь эти мистические, желтые цветы? Хоть они тревожные и отвратительные, – практически процитировал Эдвард «Мастера и Маргариту».
Маше вдруг стало любопытно. Да уж, в нем, положительно, что-то было. Интересно, кто же он такой на самом деле? Вроде бы, не глуп и Булгакова читал.
Но тут ее опять словно холодной водой окатило, когда она прочитала безапеляционное: «Знаешь, я решил, что приеду к тебе. Вот закончатся праздники, и я смогу это сделать».
Она даже дар речи потеряла от этого наглого выпада, и не нашла ничего лучшего, как спросить от растерянности: «Какие праздники?»
– Ну как же! Завтра 23 февраля. А потом 8 Марта. Вот вечером у нас банкет по случаю Дня защитника Отечества. Женщины поздравлять будут.
Маша, провела пятерней по своей растрепавшейся прическе и незло хихикнула.
– Серьезно? А ты ничего не перепутал? Ты точно из той буржуинской страны, про которую мне говорил, и в которй завтра будут праздновать наш российский праздник?
– Не веришь? – Видно было, что скептицизм Маши его задел. – Да, я точно оттуда. Я хоть русский и живу среди эстонцев, а в день 23 февраля поздравления мне, как бывшему защитнику Отечества, все равно поступают. И их немало.
Между прочим, здесь тоже есть выходцы из СССР. Когда-то и я служил срочником в армии нашей большой тогдашней страны. Потом каждый год меня призывали на переподготовку и присваивали звания. Так и дослужился до капитана запаса.
Так было до тех пор, пока не провозгласили «свободную Прибалтику». Меня, помню, вызвали в местный опорный пункт, и переоформили звание на новый лад, только с понижением. И стал я обер-лейтенантом.
--Удивительно – искренне протянула Маша, – она уже и забыла, что спешила домой. – И как же тебе там живется? Эстонцы же сильно нас не любят. Мне самой не доводилось бывать, но об этом все говорят.
-- Ну ты же ведь знаешь, что в каждой нации есть свои уроды, а есть хорошие люди. Мне последние встречались чаще. А вообще-то, в стране Эстонии живет всего 1,5 миллиона человек. Наверное, меньше, чем во всем вашем городе. Правда, она теперь часть Евросоюза, оттого стала «великой».
Так, все, не хочу больше о политике. Хочу о тебе. Расскажи, как ты выглядишь? А еще лучше, отправь мне фото. Должен же я знать, к кому скоро поеду.
Это Машу почему-то развеселило. Она вдруг подумала, что его разговоры о возможном приезде, могут оказаться не такими уж бредовыми, бравадными и пустословными.
Что-то подсказывало ей, что этот человек не так прост, каким показался вначале. Он начинал пробуждать в ней интерес и любопытство, разжигая дух авантюризма.
– Так отправишь? – спросил он.
– А вот и отправлю! -- с вызовом воскликнула Маша. Ей своей внешности стыдиться не приходилось. Порывшись в фотоальбоме, она отыскала несколько фоток и выбрала недавнюю, из греческого рекламника -- поездки на острова. Она там стояла на борту быстроходного катера, ее шелковистые светлые волосы развевались на ветру, а яркое солнце и синева воды отражались в глазах, делая их еще более выразительными.
Ох, какая ты... – Эдвард даже присвистнул от восхищения, – красивая. И молодая. – Но, знаешь, ты не обижайся, я не смогу прямо сейчас отправить тебе свой портрет. У меня пока, увы, нет фоток в компьютере, все они на бумаге. Да я, если честно, и не любитель фотографироваться. Но зато люблю, чтобы все было по справедливости. Ты согласна, если я просто набросаю словесно свой портрет?
Давай, – согласилась заинтригованная Мария. – Рассказывай.
– Ну, будем знакомы. Ты ведь даже не знаешь моего настоящего имени. Он отправил ей хохочущий смайлик. – Вообще-то в паспорте у меня записано Эдуард. Эдик, то есть, как родители окрестили. Но с детства так повелось, что все стали звать меня на западный манер Эдвардом. Так и понеслось по жизни.
Подчиненные обращаются ко мне Эдвард Витальевич. Компаньоны -- господин Коэн, друзья – просто Эд.
Мне 49. Как я уже говорил, я работаю на крупном предприятии, и в моем подчинении огромный штат сотрудников.
Моя густая шевелюра пронизана сединой, как шкура чернобурки. Спортивен. Когда-то занимался каратэ. Школу закончил с золотом. Вот ответ на твой вопрос о моем хорошем русском.
Теперь ты знаешь обо мне очень много. А мне даже не известно, сколько тебе лет и каково твое семейное положение? – Надеюсь, ты не замужем?
Маша задохнулась. Нахал! Спрашивает меня о семейном положении, а о себе словом не обмолвился. По справедливости, значит, говоришь, чтобы было...
Ну ладно. Хотя бы о том, где работает не соврал. В показаниях не путается. Впрочем, наговорить тоже можно много чего. Это 20-летней девчонке такими словами можно вскружить голову. А ей, 45-летней даме, повидавшей много всякого в этой жизни, пыль в глаза просто так не пустишь. Она давно научилась держать ухо востро с мужчинами. Так, во всяком случае, думала она о себе.
Довольно уклончиво Маша ответила: «Я давно самостоятельна». И пусть понимает как хочет.
На самом деле, она уже много лет была в разводе. Случались, конечно, романы, но ничего серьезного. Серьезным, как она думала, было то, что связывало ее с голландцем Майклом, и что длилось на протяжении двух последних лет. А недавно оказалось, что она ошибалась. Майкл по истечении этого времени, сколько длился его контракт, уехал в свои Нидерланды, и, словно бабка отшептала. Ни звонка, ни строчки вот уже месяц. Молодая женщина никак не могла отойти от этого тяжкого разрыва. А, по сути, предательства, как она считала. Оказавшись брошенной без всяких объяснений, Маша была морально раздавлена. И ни о каких новых отношениях, разумеется, даже думать не хотела – уж тем более, о виртуальных. Это для нее, однозначно, было лишней тратой времени, и путем, ведущим в «никуда».
Глава третья
Однако и не думать о своем новом знакомом она уже не могла. Эти несколько дней в сети сделали их ближе и узнаваемее. Эд становился ей интересен своею непохожестью на других и, может быть, даже легкой сумасшедшинкой. А интересных и странноватых людей Маша любила. Да и чего уж скрывать, ей льстило его мужское внимание. Пусть даже на расстоянии.
Сегодня она сделала еще одно открытие, удивившее ее. Оказывается онлайн- разговоры тоже могут быть живыми, яркими, вызывающими эмоции.
Это Маша прочувствовала, когда в начале их беседы высказала Эду свое философское воззрение о никчемности общении в сети. «Как хочешь, но я считаю, что все эти разговоры в интернете – что-то не совсем настоящее».
-- Не совсем настоящее? – возмутился Эдвард. – А где же, как не в ежедневном общении можно лучше узнать друг друга? И какая разница, каким способом это делать – офф или онлайн. Ну да, я понимаю, ты боишься. В этом, пожалуй, ты права. Мы пока мало знакомы. И ты женщина, ты осторожничаешь. Имеешь право.
А вот я другой. У меня правило: говорить и делать все без долгих раздумий. Понимаешь, я считаю, что надо спешить жить. Ведь большая часть пути уже пройдена. И не так много времени у меня осталось.
Маша удивленно вскинула брови: в 49 лет говорить такое?
--Почему? – Этот вопрос вырвался у нее помимо ее воли.
– «Почему» спрашиваешь? Ну, хорошо. Я расскажу тебе о себе чуть больше. Может, тогда ты поймешь и поверишь. Для меня это важно. За многие годы я впервые встретил женщину, которая вызывает у меня доверие. Да и хочется уже кому-то душу открыть. Невыносимо все носить в себе.
Он немного помолчал, потом заговорил снова.
– Может ты обиделась, когда я несколько резко спросил тебя недавно о твоем семейном положении, а о своем не сказал ни слова. Но я тогда не мог. Не пришло время. А теперь хочу это исправить. Ну так вот, я -- вдовец. Ее не стало пять лет назад. Мне и теперь больно об этом говорить, потому что у меня был счастливый брак. Такие заключаются на небесах. Надеюсь, ты понимаешь меня.
Он не спрашивал. Констатировал.
Маша была огорошена. Она не знала, что ответить. Понимает ли она? Да как же ей было понять, если она ничего не знала о его жизни, а в своем прошлом замужестве была глубоко несчастна. Но, тем не менее, она кивнула: «Конечно, понимаю».
Эдвард молчал.
– Ты здесь? – позвала Маша
– Да, прости, задумался. В общем, когда все это произошло, я потерял одно крыло, как тот лебедь из песни. Тогда у меня случился инсульт, и четыре месяца я провалялся на больничном. Здорово меня тряхануло. Но организм справился, и я восстановился. Теперь вот, -- он невесело усмехнулся, -- машину вожу, руковожу коллективом, с женщинами разговариваю.
Маша ожидала услышать все, что угодно. Но только не такое. Господи, правда говорят, каждый человек рядом с тобой – это закрытый мир. Что мы знаем о своих сослуживцах, знакомых, друзьях? Часто ли сами делимся сокровенным. Этот мужчина такое пережил, а она его в альфонсы чуть было не записала. Маша вздохнула и мягко произнесла: «Теперь будешь себя беречь?»
Эд дерзко усмехнулся.
– А разве жизнь дана человеку для того, чтобы беречь себя? Да не очень -то я ею и дорожу.
В его словах Маша услышала безысходность, и ей стало его по-человечески жаль.
– Ты не прав. Жизни надо радоваться, – попыталась разрушить она его мрачное настроение.
--Радоваться? – возмущенно вскинулся он. – Чему, прости?
--Каждому дню. Тому, что встает солнце, идет снег, зеленеет трава. Маша говорила это искренне.
Он как-то странно хмыкнул, опять замолчал, а потом, словно одумавшись, произнес
– Ладно. Не обращай внимания. Это я так. Расхныкался. У меня все прекрасно. Все есть: любимая работа, взрослые дети – сын и дочь, хороший дом, я не бедствую. Чего же мне еще хотеть? Видимо, с «жиру бешусь».
Вот сегодня, пятничным вечером у меня на даче соберутся друзья, много друзей, с банькой, шашлычком, пивом.
Маша отчетливо представила себе эту картинку, и не задумываясь, с легкостью сказала: «Не дразни, я, может быть, тоже хотела бы побывать на твоей вечеринке. Только понимаю, что это не реально».
--Что ж поделать, коли ты там, а я здесь? – вздохнул Эдвард.
--Ни-че-го, – произнесла она по слогам.
--Надеюсь, что это пока «ни-че-го», – ободряюще улыбнулся он.
--Ну... время покажет, – уклончиво ответила Мария.
--Наше время обязательно наступит, – уверенно отозвался Эд.
Ее рабочий день подходил к концу, а рабочий день Эдварда был в полном разгаре. Разница во времени была между их городами значительной.
Наутро Эд снова появился в аське. На следующий день опять… Так, в веселой болтовне «ни о чем», пролетела неделя. Маша стала ловить себя на мысли, что начинает ждать этих сеансов онлайн связи. Хотя выкроить для них минутку в рабочее время начальнику отдела зарубежных поездок, каковым она и была, оказывалось не так уж легко.
Глава четвертая
– Привет! – поздоровался Эд, -- я забежал на пару секунд, только поздороваться. Дел сегодня невпроворот.
Маша смогла ответить на его послание не сразу, а только часа через два. Вначале ее вызвали к высшему руководству, потом, как всегда, надо было решать текущие дела. – Привет. Закрутилась, извини.
– Ничего, – ответил он тут же на удивление односложно. И замолчал. Молчание это затянулось на несколько минут. Маша через расстояние почувствовала какой-то диссонанс.
– Что-нибудь случилось?
– Болею. Простудился, видимо, – прохрипел Эдвард, глядя в монитор.
– Ну так надо на больничный, – резонно отреагировала она.
– Не могу себе этого позволить. Конец месяца. К тому же, генерального директора еще неделю не будет. А кто-то же должен вопросы производственные и всякие прочие решать. Придется терпеть. Вот доберусь до дома, там есть глинтвейн. Выпью и буду выздоравливать. Вылечусь.
– Глинтвейн не самое лучшее средство при ОРЗ, – назидательно проговорила Маша. Нужны соки, морсы, заваренные травы, ингаляции.
Он улыбнулся.
– Я привык лечиться не морсами-соками-травками, а другими средствами, более брутальными. Я же мужчина.
Следующий день у Маши опять выдался не из легких. Встречи с клиентами, задания сотрудникам, просмотр новых каталогов. Череда дел мелькала перед глазами бесконечным калейдоскопом, но все это время, чем бы она ни занималась, в голове все время крутилась одна мысль: «Как он там?». Маша уже привыкла думать об Эде.
Когда в его Таллине только-только пробило 10 утра, она уже сделала большую часть работы. В это время ожила аська.
– Привет! – В сети появился Эд.
– Привет. Как ты? Как самочувствие? Как с работой?
– Нормально. Я сегодня уже отдыхаю.
– Как это отдыхаешь? На больничном что ли? А как же конец месяца? -- удивилась Маша.
– Сегодня уже 28 февраля. Ты что забыла? Обычно, все дела делаются загодя. А завтра- весна.
– Это у вас весна. У нас еще снег, и зима в полном разгаре, – горестно вздохнула Маша.
– Я знаю. Бывал когда-то в ваших краях. У меня в одном сибирском городе, верстах в 500 от вас, жил мой дядька с семьей. Вообще-то, все мои родственники родом из средней полосы и из-под Питера. А вот дядька всю жизнь прожил в Сибири: когда-то война забросила его туда во время эвакуации. С тех пор он там и остался.
Вообще у нас семейка интересная. Мама всю жизнь была секретарем парткома на предприятии с 12 тысячами работников. Отец —простым слесарем. Но вид у него был, как минимум, директорский.
Однажды он с друзьями поехал на рыбалку, и в пути застрял на раздолбанной дороге. Вокруг их машин, двух «Волг», собрались местные колхозники. Они качали головами, обсуждая ситуацию.
Мой отец посмотрел на колдобины и сказал тоном, не терпящим возражения: «Я через неделю приеду, передайте председателю, чтобы дорога была в порядке, если он и дальше хочет работать».
И что ты думаешь? Все было выполнено. Не поверишь, но вскоре там положили асфальт. Колхозники-то не знали, кто это приезжал. Передали руководству. А вдруг из обкома партии шишка с эскортом на «Волгах» пожаловала? В то время «Волга» считалась крутой машиной.
– Коммунистов он не любил, – лишь мама была исключением из правил, -- насмешливо добавил Эд,
– Да, такие превратности судьбы были в то время в каждой семье. У меня вот тоже, с одной стороны бабушка -- партийный работник, председатель сельсовета. А с другой --родственники из семьи раскулаченных.
– Так у тебя в роду кулацкие гены? – расхохотался Эдвард.
-- И купеческие тоже, - тепло улыбнулась она.
--А я по матери дворянского рода, а по отцу тоже купеческого.
-- Знаешь, у нас есть семейная легенда, – заговорила Маша. Она сама не заметила, как ей нестерпимо захотелось что-то рассказать о себе.
– Моя прабабушка была незаконнорожденной дочерью сибирского купца, который приезжал за пушниной в тайгу, где жили мои предки. Там он повстречал красавицу-охотницу. От этой любви и родилась моя прабабушка. Наполовину русская – по купцу, статному, светловолосому богатырю. А наполовину остячка. Остяки — такая малочисленная народность в Сибири. Таежные люди...Потом этот купец уехал в свой Каинск. Есть у нас такой старинный купеческий городок. Отец мой, бывало, находясь в подпитии, частенько говорил мне, когда я была еще совсем девочкой: «Дочь моя, купеческая, я тебя в соболя одену!»
--И как, одел? – поддразнил ее Эдвард.
– Ну что ты... Какие соболя у небогатых людей в Советской России. Зарабатывал он, будучи небольшим начальником в облисполкоме, немного. Это были его несбыточные мечты. Но я верю, будь его воля…
– Так ты Синильга!—рассмеялся Эд.-- Вон какие у тебя корни…А я вот свои плохо знаю. Мои оба деда сгинули в 39-ом в лагерях. Сколько переживаний, потрясений досталось этому поколению. Теперь они – лишние люди.
– Да. Грустно это все, – сказала Маша. – Но, прости, мой рабочий день уже подходит к концу. Через часок домой.
– Грустно – это расставаться с тобой, – констатировал Эдвард.
– Да это я так... На часы посмотрела. Времени у нас с тобой еще немного есть, – ободрила она.
– Счастливые часов не наблюдают, – процитировал, улыбаясь, Эд.
– И это ты называешь счастьем – общение в аське, - недовольно проворчала Маша.
– Счастье -- это любить, и самому быть любимым, – философски заметил Эдвард.
– Но это такая редкость! – вздохнула Маша.
– У меня это было! Было! Я говорил тебе уже однажды. Я был счастлив, и готов был кричать о своем счастье. И нисколько этого не скрываю.
– Этого и не надо скрывать. Этому надо радоваться, – отстраненно заметила она.
– Радоваться утерянному? Научи! – снова горько усмехнулся Эд.
– Не утерянному, а тому, что ты это испытал. Не каждому дано. Ты оказался в числе избранных.
Маша с сожалением поняла, что у него еще не отболело.
– Так Бог распорядился. Велика ли тут моя заслуга?
– Бог, он только дает, – а нужно еще и суметь удержать данное им, – в тон ему ответила Маша.
На этих словах связь резко оборвалась, и компьютер завис. А ей так хотелось продолжить этот разговор, узнать как можно больше о нем, о его жене, об их совместной жизни и ее неожиданной смерти.
– У меня опять комп завис, – мрачно сказал Эд, появившись в сети минут через 20. – Скажи, а ты давно обосновалась в аське?
– Да, давно, – ответила она, поняв, что продолжения того разговора уже не будет.
– А я всего неделю. Ну, ты знаешь. Можешь мне не верить, но тебя я выбрал наугад. Перст почему-то нажал именно на строчку с твоим именем. Вот так и произошла наша встреча. Виртуальная.
Да только такой она и останется, – иронично подумала Маша. Неужели можно верить во что-то другое, когда я тут, а он за тысячи километров. Но вслух этого не сказала.
– Ты уже домой? – огорчился он, узнав, что ей пора. – Очень жаль. Что ж, такова наша сегодняшняя участь.
Погоди-ка, – а что у меня на правой щечке? Как это, ничего? Странно! Должен быть поцелуй. И на левой, и...
– Да уж... Мужчины всегда остаются мужчинами. Даже больные. Даже несчастные. Даже на расстоянии, – засмеялась Маша.
Я не несчастный. И меня еще рановато списывать со счетов. Я, хоть и захворал немного, но в женский цветник меня никак нельзя пускать. Все! Падай.
– Куда? – Не поняла Маша.
– Хотелось бы сказать в кровать, но пока в офф. Давай расставаться, а то я первый не могу.