Глава пятая
Вот сам себе удивляюсь, – начал Эдвард разговор на следующий день, как будто они и не расставались со вчерашнего вечера. – Обычно я такой молчун, а тут с тобой, как прорвало, болтаю и болтаю.
Это ты -то молчун! -- расхохоталась Маша. – Очень сомнительно.
Ты просто меня еще не знаешь хорошо. Молчун – это я в сравнении с моей женой, конечно. В отличие от нее, я был просто нем, как рыба. Она была моей противоположностью, всегда так заразительно смеялась, и разговоры умела вести ни о чем.
Мужчине явно хотелось говорить о своей ушедшей половине. Сам того не замечая, он все время сбивался на тревожащую его тему.
Маше было одновременно и интересно, и не очень-то приятно. А какой женщине будет приятно, когда при ней говорят о другой. Пусть даже и умершей. Но она не перебивала, надеясь получить новую информацию.
Знаешь, у меня была пара знакомых политиков, – продолжал Эд, – и когда один из них приходил к нам в гости, то, если жена начинала говорить, он умолкал. Между тем, его, как и любого другого государственного мужа, переговорить было невозможно. Но супруге моей это удавалось.
Просто он был воспитанным человеком и уступал женщине, – улыбнулась Мария. – Ну а я совсем не болтлива, – хотя, если что-то надо узнать, или если человек мне интересен, то я закидаю его вопросами. Тебя мне о многом хочется расспросить. Но в следующий раз. Сегодня у меня день будет занят, и я не в состоянии разговаривать с тобой столько, сколько вчера. На работе все как с ума посходили. То телефонные звонки, то переговоры. А у тебя как? – Она слегка потерла виски руками. Голова начинала побаливать.
У меня все тихо и спокойно. Вот, развалился в кресле, как ленивый кот, никто не беспокоит. Курю, хотя сам же подписывал закон о запрете курения на рабочем месте. Но я же никому не врежу, только себе. Я в своем кабинете, на своей территории. – Его несколько сомнительное оправдание спряталось в мелких морщинках улыбки. – Так что жду тебя с нетерпением. Вчера отправил на твою почту несколько своих отсканированных фотографий. Привез их с дачи. Ты, наверное, еще не видела?
Нет, она не открывала почту, и поспешила сделать это сейчас. В письме было несколько вложений. Фотографии. Спустя почти десять дней общения «вслепую», Маша впервые увидела его. Со снимков на нее смотрел очень приятный и симпатичный, можно даже сказать красивый сероглазый мужчина средних лет. Волнистая шевелюра, черные волосы с вкраплениями седины, пронзительный ироничный взгляд. Он сидел на большой лужайке перед домом, облаченный в шорты и футболку. А рядом с ним развалились кот и собака. На втором фото он был в деловом костюме. Подписывал какие-то бумаги, устроившись в дорогом кресле.
Надо же, гусар, – почему-то пришло в голову нелепое сравнение.
Ну что, налюбовалась? – насмешливо спросил Эд через минуту. – И как я тебе? Ладно-ладно, не отвечай. Ответишь, увидев меня воочию, когда я приеду к тебе -- влюбишься. Не влюбиться в меня невозможно, так и знай.
Самоуверенный нахал, – с беззлобной улыбкой буркнула она. – Отпускай уже меня домой. Мне час добираться. А на улице идет снег, кружит метель, дороги, наверное, переметены, пробки. Вот такая у нас весна, которая наступит завтра. Все. Пока.
Глава 6
Я поздравляю тебя с Весной! У нас оттепель, капель. Редкое для наших краев солнце сегодня безумствует, – с такими словами он появился в сети наутро.
Спасибо! Но мне для весны как раз не хватает вашей оттепели, яркого солнца и противных желтых цветов.
Вот! Я всегда знал, что ты любишь те самые желтые цветы. Я сразу это определил в наш первый день знакомства. Ведь ты их любишь?
Нет. Просто они дадут мне сил, когда я полечу на метле туда, куда захочу и сделаю все, что мне заблагорассудится.
Ты точно Маргарита! Но я же не Мастер!
Только что-то не получается у ведьмы сегодня с полетами, – грустно промолвила она.
Гадкая серая тоска стала обматывать ее душу липкой лентой с самого пробуждения. Откуда взялось это мерзопакостное настроение Маша не понимала.
Эдвард мгновенно проникся ее состоянием и тут же отреагировал: «А ну не грусти, купеческая дочь! Улыбайся! Видишь, на нас смотрят! Да уберите же телекамеры!
Послушай, Манюня, а может нам куда-нибудь смотаться? Давай развеемся!
А, давай! К цыганам, Эдик, к цыганам, с песнями, медведями, вином, – наиграно весело через силу воскликнула Маша. Ее никак не отпускали мрачные взявшиеся ниоткуда мысли.
Нет, я знаю куда нам надо! К «финикам» в Финляндию. Это рядом.
К финикам, так к финикам, – безжизненно ответила она. «Что воля, что неволя все равно». Да что это с ней?
Решено! Едем! Покуда у них еще есть снег, поедем-ка на горный курорт. Веселье я тебе гарантирую! К твоим услугам уютное деревянное шале, лыжи, скейты, оленьи и собачьи упряжки. Сейчас местному чукче заплатим, он и прокатит. Когда нарезвимся, то в баньку. А в предбаннике нас ждет стол, заставленный красной рыбой, пивом, вином, миногами, икрой. Не переедай! Да хорош уже объедаться! Пошли в парилку. Потом, потом наверстаешь. Чувствуешь, как здорово пахнет мятой и эвкалиптом?
Ой, да мы с тобой, оказывается, в разных «банях». Ты-- в финской сауне, а я -- в русской парной, – включилась в игру Мария. – Так явственно чувствую запах березового веника.
Куда это ты забрела? А ну-ка, быстро ко мне! – тоном, не терпящим возражений, воскликнул тут же Эдвард.
Слушаю и повинуюсь, мой господин! -- послушно улыбнулась Маша. Ее наконец-то отпустило.
Вот так-то оно, лучше. Сейчас скажу, пусть тебе клюквенный морс приготовят. Ну наконец-то несут. Ох и медлительные эти финны. Пока нагоняй им не устроишь....
Комп снова вырубился на несколько минут. Маша нехотя вернулась в реальность из красивой сказки. Ей хотелось продолжения.
Эдик, – написала она в пустоту, - ты где? Не оставляй меня одну в этой чужой, незнакомой мне стране.
Оживший монитор транслировал: «Минуточку. Я тут договорился с местными аборигенами. Тебя уже ждет сюрприз».
Дааааа?? Люблю сюрпризы, -- счастливо засмеялась Маша.-- А какой? Скажи!
Нет! Тогда это не будет сюрпризом.
Ну скажииии!
Я же сказал — НЕТ!
Умру от любопытства!!
Не умрешь! Я тебе не дам. Вот пришлось опять кое-что местным объяснять. Непонятливые они, как дети! Слава Богу, что хоть дом на одну пару организовали, где нет никаких соседей.
Эд, – насторожилась она, – так ведь и заиграться можно.
?????? -- он удивленно вскинул брови.
Ну... дом на одну пару. Хоть и виртуально, только это как-то...
Ах, вот ты о чем! Закрой глаза. Входи. А теперь открывай! Весь каминный зал украшен желтыми цветами. На столе огромное блюдо с клубникой и другими вкусностями. И украшает все это великолепие огромный торт из мороженого. Вино, свечи горят на фоне дышащего теплом камина. Ты еще жалеешь, что дом на одну пару?
НЕТ!
Смотри, какие мягкие шкуры на полу.
Да, так великолепно, так мягко ступать по ним, валяться.
Она и правда почти осязаемо почувствовала, как ее ноги ласкает мягкость медвежьих леопардовых и еще каких-то шкур.
Я старался! И это еще не все. Должен же я устроить праздник для такой женщины!
Спасибо, Эд, за такую сказку, пусть и виртуальную. Ты романтик. А романтика уходит из нашей жизни.
Да ты прям как училка из воскресной школы Тома Сойера! Это она всегда говорила детям: «Не рвите цветы сегодня, придете и сорвете их завтра»! К черту завтра, рвать надо сейчас! Завтра может не быть.
Нет, ты не прав! Тысячу раз не прав. Я не училка из Тома Сойера. Я живу здесь и сейчас.
Это другой разговор, – широко улыбнулся Эд. – И я все готов сделать, чтобы тебе было хорошо!
Прости.
За что? Ах, ты про тех немцев, которые чуть не увели тебя, когда ты заплутала в этой чужой стране? Да уж, тут за тобой глаз да глаз нужен, это точно. Только я про это давно уже забыл. Не извиняйся. Плесни мне лучше вина, и «Tervi sex»! Ну не делай такие круглые глаза, и не думай ничего плохого. По -эстонски это значит «Твое здоровье!» Я как-то был в Австрии на переговорах, и во время застолья, когда прозвучал этот тост, один местный австриец запричитал: «o sex sex...». Пришлось объяснить.
А теперь давай перехлестнем наши руки на брудершафт. Должны же мы укрепить наше «ТЫ»! И почему ты идешь спать в другую комнату? Иди сюда. Ведь здесь тоже желтые цветы. И их очень много. А еще здесь я.
Я... я останусь с тобой, – пробормотала она. – Но еще я люблю и красные розы.
Извини, ты говорила только о желтых цветах.
Просто не успела, так бурно все развивалось.
В следующий раз учту. А пока прими эти. Завтра, после поездки по местным окрестностям на упряжке, тебя будет ждать огромный букет красных роз. Прости, но сейчас уже поздно, и я не смогу достать их для тебя в это время суток.
Хорошо... Я подожду.
А теперь беги.
Да, уже действительно, поздно. И завтра я хотела бы попробовать кое-что тебе объяснить.
Вот завтра и попробуешь! Беги! БЕГИИИИИИИИИИИИ»! – прокричал он счастливо.
Глава 7
Всю ночь Маша не спала. Она перебирала в уме вчерашнюю романтическую «поездку в Финляндию», и восторгалась реалистичностью картин, нарисованных Эдом. А еще ее настораживала его непонятная нервная возбужденность, сверхъестественное нездоровое воодушевление. И она, несмотря на все возрастающую привязанность, всеми силами пыталась этому сопротивляться.
Слишком мало времени прошло с тех пор, как она рассталась с Майклом.
Ее странная история с голландцем, приехавшим работать в их город, сразу не сулила ничего определенного. И она это хорошо понимала. Однако, как и любая женщина, Маша все же надеялась. На что? Если бы она знала. Никаких обещаний он ей не давал. Просто жили да жили два года по накатанной. Все было красиво: дорогие подарки, поездки, спокойная, почти супружеская жизнь без фонтанирования эмоций, взрывов чувств. Размеренно, тихо, спокойно.
Порой возникало недопонимание друг друга. Что тому было причиной? Разность менталитетов, воспитания? Этого она не знала. Иногда это мешало, иногда все спускалось на тормоза, без лишних слов. По сути, Майкл был хорошим человеком, не злым, не скандальным. Была ли то любовь? Кто знает.
Ей было известно одно: сейчас она очень обижена на него Уехать и не написать ни строчки за месяц! Вот потому она больше не хотела никаких романов и не была к ним готова.
Маша решила не ждать до завтра, а написать Эду сейчас, пока не передумала, и попытаться все объяснить. Все обрушилось на нее слишком стремительно, и так неожиданно, что, еще не отойдя от прошлых отношений, она была в полной растерянности от надвигающихся новых.
Оказывается, хоть они и виртуальные, но чувства будят вполне реалистичные. И, хоть ей было невыразимо приятно это сегодняшнее сказочное приключение, сопровождаемое галантным поведением красавчика Эда, она понимала, что это всего лишь игра. Но даже в игру она окуналась со всею страстью. Таковой Маша была по своей натуре. И это ее страшило, как и то, что она начала привязываться к Эду, больше, чем ей того хотелось бы.
Поэтому она написала.
«Здравствуй, Эдик! Я решила написать тебе письмо. Аська может не дать мне договорить, прервав на полуслове, как это часто бывает. Хочу, чтобы ты правильно понимал меня, а потому я должна рассказать тебе кое-что о себе. Так случается, что мужчины, которые появляются в моей жизни, часто приносят мне боль и разочарование. За несколько недель до встречи с тобой, я рассталась с человеком по имени Майкл, который очень хотел сделать меня счастливой, и постоянно твердил мне об этом. Он иностранец, в наш город он приезжал по делам, и остался работать по контракту на целых два года. Он долго и настойчиво добивался моего расположения. Не скрою, я испытала к нему теплое чувство. Еще немного, и я бы влюбилась. К счастью, этого не произошло.
Тут она слукавила. Маша, конечно же, была влюблена в Майкла. Но сейчас она искренне чувствовала именно то, о чем писала.
Нам пришлось расстаться, -- продолжала она. – Этот человек ушел, оставив меня без объяснений. Я не хочу еще раз пережить подобное, потому что частичка моей души уже отдана тебе, и лучше, если мы остановимся прямо сейчас. Не хочу еще раз испытать боль от разлуки.
Все это было абсолютной правдой. Маша знала, что не в силах пережить новые разочарования, и хотела только одного – спокойствия. Ей надо было, чтобы ее не трогали, не нарушали уютный мирок, который она пыталась слепить себе. Что касается Эда, то ее вполне устроили бы дружеские отношения с ним. Хотя… Какая там дружба между мужчиной и женщиной! Это она тоже понимала.
Письмо улетело. Наутро, придя на работу, Маша запустила аську.
Его реакция была совершенно иной, не та, на которую она рассчитывала. Он думала, что Эд ее поймет, может быть, даже пожалеет, и они снова начнут говорить по душам. А он написал лишь несколько строк. И чувствовалось, что в этих словах сквозит неприкрытая обида.
«Что тебе ответить, – начал Эд. – В его интонациях чувствовалась боль. – Никогда еще я не чувствовал себя так тонко отвергнутым. Ведь ты же до сих пор любишь Майкла. И не надо себя обманывать».
У Маши оборвалось сердце. Она не понимала, что с ней происходит, но ясно ощущала, что может сейчас навсегда потерять Эда, а она этого не хотела.
Нет, я не отвергаю тебя, и я вовсе не люблю Майкла. У меня осталась лишь обида от того, что он ушел молча, ничего не сказав.
Хотя я и понимаю, что так было надо, и он, наверное, прав. У нашей с ним истории не могло быть продолжения.
А ты… ты все не правильно истолковал. Я отправила это письмо, потому только, что боюсь привязаться к тебе, и снова испытать боль потери. Не хочу больше никаких потерь. Хочу, чтобы мы были просто друзьями.
Друзьями?! И это все твои пожелания? И мне, ты думаешь, не больно? -- с обидой воскликнул он.-- Я ведь доверился тебе... Открыл самое сокровенное. Думаешь, у меня вся жизнь была такой же шоколадной как сейчас? НЕТ! Я через многое прошел, – сумбурно начал говорить он. – Когда-то мы вчетвером, с женой и детьми целый год ютились в коммуналке. Потом проблемы с сердцем. Потеря жены. Потом инсульт. Я не хочу ошибиться.-- Он резко замолчал. – А Финляндия у меня все-таки была, добавил он с той же детской обидой в голосе, -- была, пусть и с небольшими нюансами.
Это случалось когда-то раньше? –сухо спросила Маша
На тот горнолыжный курорт я ездил с женой, когда пять лет жил и работал в Финляндии, – отвечал он, словно не слыша ее.
А я? Кто я? Всего лишь повторение пройденного. Жалкая копия, тень твоей жены, оболочка, в которую ты пытаешься вдохнуть ее образ – думала Маша, глотая слезы. Хорошо, никто из сослуживцев не заглянул в ее кабинет в этот момент.
Я верю, что это повторится, – продолжал говорить Эд, не видя ее слез. Более того, я это ЗНАЮ.
Маша понимала, что если сейчас они прекратит разговор, то на этом будет поставлена точка. Навсегда. И потому через силу она решилась сделать шаг, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
Не нальешь ли кофейку? – попросила она через пелену слез. Какое счастье, что он ее не видел.
Эд вежливо и слегка отстраненно ответил: «Сейчас распоряжусь, приготовят. Сливки, сахар, пирожное?».
Спасибо. Только сливки».
А меня что-то на солененькое потянуло. С твоего разрешения, я орешки погрызу, – сделав вид, что ничего не произошло, сказал Эд.
Но она-то знала, что внутри него сейчас тоже бушует буря.
На солененькое потянуло? Ну тебе можно, – осторожно пошутила она.
Я еще сам в состоянии решать, что мне можно, а что нельзя,-- ни с того ни с сего вспылил Эд. – Я не дряхлый старикашка, а мужчина в полном расцвете сил. И я уже говорил тебе как-то, что ничего не боюсь в этой жизни. Я бы и от водки сейчас не отказался с солененьким огурчиком, да с грибочком.
Маша была совершенно сбита с толку этим его выпадом, однако виду не подала, а только сказала: «Ну, если хочется, то можно».