Прежде чем фокус моего сознания болезненно вернулся обратно, вой раздался из глубин древнего храма — святыни лоа, охраняемой племенем Грозового когтя.
— Ш-ш-ш… не бойся-а-а, — шелестел ласковый, потусторонний шёпот над ухом, — с-с-смотри-и-и…
Там, в глубине, средь тоннелей, хаотично ведущих то вверх, то вниз, пульсировал тотем. Тот самый, который я хотела забрать, но теперь не могла до него даже дотянуться. Нечто темное нависло над ним, сгущаясь в плотный, смоляной силуэт, пронизанный алыми прожилками…
Этот тотем был нужен мне. Не только потому что тяжесть монет приятно оттягивала карман, а потому что я нуждалась в избавлении от проклятья. Наша гильдия была проклята.
И сейчас я воочию ощущала, насколько бремя проклятья было правдивым.
— Не спеш-ш-ши, дитя полумрака… чуж-ж-жая среди своих, чуж-ж-жая среди чужих… все равно-о-о не успееш-ш-шь…
— Сумрачная лощина — не место для забав, — эхом разнесся низкий голос позади, и я с ужасом узнала своего противника.
Радхан.
Мы ведь застыли прямо посреди боя, но публика растворилась в зелени тенистых лесов?! И его самого я теперь разглядеть не смогла.
— Не успееш-ш-шь, лунорожденный. Все равно украду-у-ут…
Тело рывком взмыло вверх, вдох застрял в горле: меня подкинуло будто силой обратного притяжения, чтобы резко уронить лицом во мрак… шелковистый, лоснящийся — это была в шерсть.
Та самая громоздкая пантера несла меня туда, где луч противоестественного света прорезал сумрачный туман, а я судорожно пыталась удержаться верхом.
Смоляной силуэт в эпицентре зашипел, обжигаясь и исходя тошнотворной дымкой, но сжал черные пальцы на тотеме, и луч света погас.
— Не успеешь…
Я крепче обхватила массивную шею зверя и стиснула бедрами мощный круп, прижавшись к спине хищника в длинном прыжке. Пасть его оскалилась, намереваясь раз и навсегда спровадить нечисть, посягнувшую на святыню, но мощные челюсти щелкнули лишь по воздуху.
Зверь гневно зарычал, а я спрыгнула и перекувыркнулась, на ходу хватаясь за метнувшийся в бок силуэт вторженца — пальцы почти сомкнулись на смоляной руке, держащей тотем, но бестелесное нельзя было удержать… лишь черное перо осталось в моих хватких пальцах.
— Проклятье! Это маскировка!
Или что-то похуже.
Зверь заметался, не в силах протиснуться в узкие проемы полуразрушенных коридоров, а я, не сдаваясь, ринулась вглубь — за сгустком черноты.
Пульсирующий тотем стремительно отдалялся, глубже погружаясь во тьму.
— Тёмный бог пробудитс-с-ся-а… — с сожалением дрожал шепот, — чтобы снова ввергнуть живых в стра-а-ах…
— Это мы еще посмотрим.
Я не слишком придавала значение голосу — знала лишь, что он не принадлежал ни одному из противников.
Где-то поверху заскрежетали когти, и я надеялась, что это зверь бросился в обход, чтобы настигнуть убегающего на выходе из руин… В противном случае, меня ждало весьма неприглядное фиаско.
Но стоило вырваться из храма, как тёмная энергия раздалась от силуэта. Подхваченная красноватыми вспышками от тотема, она вспыхнула и ударила меня в грудь, заставив задыхаться.
— Кха!
Я едва ли почувствовала, как отлетела. Такое не всегда успеваешь уловить — все происходит слишком быстро.
Призрачные топи развеялись, возвращая реальность так резко, что кружилась голова. Чужие руки поддержали меня и сжались. Чужое дыхание коснулось шеи, частя будто от быстрого бега.
— Дух… приведет тебя на север, чтобы выжить…
И истошный вопль реальности ударил словно в гонг:
— Воры!!! Тотем украден!!!
Так мы оба чуть не оказались в клетке. Я — как лицо, не вызывающее доверия, он — как человек, взявшийся за меня поручиться. Его вообще-то не просили, но я была не против: явно не когда чувствовала себя настолько паршиво.
Случай, когда цели двух противников внезапно пересекались, способен сделать из них союзников… либо еще больших врагов.
Мы пошли по наиболее приятному пути.
— Куда мы теперь?! — после непродолжительной передышки мы мчали на север, продираясь через густые заросли. Листва то и дело била по лицу. Но, к счастью, я успела возвратить свой счастливый далассинский кинжал и пару метательных, которые теперь покоились в ножнах на левом бедре.
— Тш! — Радхан, бежавший позади, резко дернул меня, зажав рот ладонью и увел вбок — мимо пролетела стрела.
Лоа подери эту дрань…
Я куснула его за пальцы — предупреждающе. Охотник не отреагировал, лишь перехватил меня, затаскивая в расщелину меж высоких камней. Слишком тесно для нас двоих и слишком неудачно для побега. Ему это не нравилось, мне тоже, но кому сейчас легко?
Нас преследовали. Эти джунгли кишели опасностями и у нас на хвосте были другие дикари.
Я задумалась над тем, в какой момент всё пошло не так. Неудача за неудачей преследовали меня, будто сам этот тотем был проклят. Но кто именно увел его у меня из-под носа во-второй раз? Признаться, я не слишком понимала, что произошло и как.
Если припомнить, то когда мы исчезли в потусторонней дымке Сумрачной лощины, деревня дикарей будто замерла — затем снова пришла в движение, когда искажения рассеялись. Погрешностей во времени я не уловила, объяснений мне не дали — не до того было. Воины наставляли на нас копья, а толпа смотрела с таким ужасом, словно перед ними разверзлась Безвечность.
— Чужачка! — выкрикнул кто-то. — Это она! Она отвлекла Радхана, чтобы забрать тотем и отдать сообщникам!
— Радхан её сообщник! — подхватили другие. — Он привел ее сюда!
— Радхан не предатель! — наперебой зарычали третьи.
— Тихо! — Вождь призвал к тишине, и она стала абсолютной. — Кто вторгся — еще предстоит выяснить. Радхан, — он повернулся к охотнику, который всё ещё держал меня за плечи. — Ты бился с ней. Ты мог убить. Почему не убил?
— Лоа не дал, — коротко ответил Радхан, и я почувствовала, как его руки на мгновение сжались крепче. — Ша'рак пришёл за ней, не за мной.
Старый шаман стукнул посохом о землю, привлекая внимание и, прихрамывая, вышел к сборищу людей:
— Спорить с лоа — значит умереть раньше времени! — прошамкал он, опираясь на кривой посох с черепом на верхушке.
Вождь по имени Горрог обернулся в сторону говорящего с духами:
— Тотем исчез! Я видел образы, но Сумрачная лощина не впустила никого из племени, кроме тех двоих! Что скажешь на это, Слышащий Хараттор?
— Что Ша'рак не слеп. Я слышал зов. Радхан, — подслеповатые глаза нашли охотника в полумраке огней костра, — он тоже слышал. А она… — чужие глаза впились в мои, и я судорожно сглотнула, — с ней лоа изволил говорить.
— О чем? — потребовал вождь, и десятки взглядов пали на меня.
Я понятия не имела, о чем они. Не понимала даже, что прежде контактировала с каким-то потусторонним измерением, лишь отчасти связанным с реальным.
— Он сказал, что… дух приведет на север, чтобы выжить, — пробормотала я, разжимая кулак, внутри которого так и осталось черное перо.
— На севере… клан Ял-Тазар. — Шаман прикрыл глаза. — Их лоа темнее, чем наша ночь и… безумнее. Они предали прежнего покровителя, чтобы отдать его тому, чье имя никто давно не произносил. Если тотем действительно украден ими — боюсь, это не предвещает ничего хорошего.
— А если это она навела порчу и вводит нас в заблуждение?! — с неприязнью выкрикнул кто-то из воинов, не желая больше терпеть. — Если тотем из-за неё был осквернен?! Её нужно убить!
— Ша'рак не сбросил её со спины, — прищурился вождь. — Я видел момент перехода: зверь нёс её вперёд. Не в пасти. Не в когтях. На себе. Ты видел, чтобы Ша'рак кого-то носил, прежде чем разорвать?
Толпа загудела, но тише. И было в этом что-то от благоговения.
— Если наш Ша'рак выбрал этих двоих, — шаман задумчиво поднял взгляд к небу, на котором ярко горела луна, — значит, они должны стать проводниками его воли. Пусть вернут тотем… или не вернутся вовсе.
— Но как мы должны найти его, если даже не знаем где? Одного направления мало! — и кто меня за язык тянул?
— Лоа направит.
Но полагаться на неведомого лоа мне казалось невообразимо глупо. Однако шаман дал Радхану какой-то клык.
— Идите. Подобное притянется к подобному. Тотем никогда не был цел…
— А если они вернут его не нам? — не унимался воин.
— Тогда Ша'рак сам решит, кому жить, — вождь смерил меня взглядом, от которого захотелось уменьшиться, — …а кому умирать.
Что ж, покуда смерть не разлучит нас…