Глава 5

Нет, мне не показалось: охотник вправду меня обнимал. Его дыхание касалось кожи, а руки прижимали к широкой груди, согревая.
В каком же любопытном положении я оказалась… ещё недавно мы собирались друг друга сразить, а теперь он держал меня так крепко, будто не собирался никуда отпускать.
Ах да, конечно, не собирался — я ведь стащила клык. И все ещё намеревалась проделать то же самое с тотемом. Признаться, если бы его не украли, я бы вообще не догадалась, что в нем отсутствует что-то еще. Выходило, что мне необходимы оба фрагмента, чтобы снять проклятье… Оставалось надеяться, что тотем — не матрешка из множества мелких тотемчиков, иначе я точно сойду с ума. Уже вон сходила — жалась к дикарю, как домашняя кошка!
Интересно, на месте ли сейчас клык...
Открывать глаза абсолютно не хотелось. Вокруг было темно, а сознание так и стремилось ускользнуть обратно и проспать до рассвета.
Но… разве ночь могла быть такой долгой? Или я очнулась так быстро?
— Поспи еще, — над макушкой глухо отозвался Радхан, поддакивая слабости. — Надо.
Раны слегка пощипывало, но чувствовалось, что их обработали. Пахло слегка горьковатыми травами и сыростью.
— Холодно, — хрипло сказала я, не шевелясь.
Я действительно чувствовала озноб — вряд ли из-за ночных перепадов температуры. Снаружи шумел ливень, и на коже оседала липкая влага. Или причина была в холодном поту.
— Потому и грею, — пояснил дикарь, чьё тело казалось удивительно тёплым. — Скоро пройдёт.
— Почему?
В одном вопросе крылось сразу столько, что я сама не понимала, о чем именно спрашивала.
Почему он такой тёплый? Почему делает это? Почему не бросил? Почему все еще темно?
— Дротики были смазаны ядом ночной гадюки, — ответил он, — эта тварь водится только в низинах Зак'тари.
Он не раскрыл причин, и череда вопросов в голове выстроилась точнее:
— Почему греешь? — вдохнула я запах его кожи. Он пах теплом костра... терпкими травами и чем-то острым, металлическим, темным… Пахло затаенной опасностью. И почему-то хотелось вдохнуть эту опасность глубже.
— Потому что иначе совсем заболеешь. Ты ослабла из-за яда. Он бы не убил, но оставить тебя — то же самое, что дать умереть.
Вот как... Но разве ему не все равно?
Он не разжигал костер, чтобы не привлекать ненужного внимания, обработал мои раны и держал при себе... Хотя мог бы просто бросить, оставив на десерт своим пантерам.
Осознавал ли сам Радхан причину своего поступка?
— Почему ты делаешь это для меня?
— Потому, — упорствовал он.
— Почему не бросил после всего, что между нами произошло? — я медленно подняла взгляд, машинально скользнув по рельефам мышц... От бедра наискось тянулся кожаный ремешок, держащий ножны с костяным кинжалом, а на мощной груди, среди прочих клыков в ожерелье, покоился тот самый.
Хоть на один вопрос нашелся ответ.
— Было и было, — цепко смотрел на меня Радхан. — Спи.
— Сколько прошло времени? — не хотела уступать я.
— Несколько часов. Еще и дня не прошло, ты слишком беспокойно спишь — так долго будешь поправляться.
— Меня не так-то легко убить.
— Предлагаю не проверять это прямо сейчас.
Его глаза походили на черненое серебро.
Мы были на расстоянии дыхания, и это вдруг стало… странно. Я, в общем-то, была не из стеснительных, но когда в голове вдруг вспыхнуло, как он склонялся надо мной, касаясь губами кожи... я чуть не задохнулась.
Он высосал яд!
— Хочу пить, — резко вдохнула я, пытаясь не думать обо всем этом... И о том, какая у него красивая линия губ: четкая, с мягким изгибом посередине, украшенным черной полоской раскраски.
У этого яда явно были специфические побочные эффекты, а я не любила терять контроль.
Радхана, кажется, ничто подобное не волновало. Он безропотно приподнял меня и, высвободив руку, переложил с себя на колючий настил из каких-то листьев. Прохлада тут же лизнула мою кожу, и я поежилась, но...
Импульсивно выхватив костяной кинжал, я резко обхватила мужчину ногами и повалила на спину, чтобы оказаться сверху. От такого кульбита у меня закружилась голова, но сил занести зубчатый клинок хватило...
— Опрометчивая, — серый взгляд вперился меня, став ледяным, а мышцы, кажется, окаменели.
Я даже не уловила, как Радхан сжал мои волосы у затылка, а второй рукой впился в бедро. Чертовски оголенное бедро!
На мне была лишь грация, которая не могла ни согреть, ни прикрыть. Так вот почему было так холодно! После «купания» в водопаде следовало бы избавиться от нее и дать просохнуть… и ткани, и мне!
— Зачем ты на самом деле спас меня?!
Что-то в моем вопросе Радхану не понравилось. Например, его же кинжал, смотрящий ему прямо в глаз…
Однако я не собиралась его убивать. Просто желала узнать правду. Пусть таким, странным способом.
— Так хочешь, чтобы я передумал?! — он обдал меня презрением, не собираясь дожидаться ответа: резко перехватил руку с кинжалом, следом оттянув мои волосы назад.
— Ха?! — я запрокинула голову, дёрнувшись в его руках. Сильных, нежданно чутких — до дурманящих навязчивых мыслей.
— Не пойму, ты просто такая или меня испытываешь, — его раздражение будоражило нервные окончания, а пальцы сильнее вжались в мой затылок.
— Ти-и-хо, герой... а то ведь зверей привлечешь…
— Сейчас этим занимаешься ты, женщина.
— О… — я заерзала на нем в попытке отвоевать личное пространство, — хочешь сказать, я бужу в тебе зверя?
Радхан издал рокочущий рык, который сплелся с моим хриплым смехом.
— Не заставляй меня причинять тебе благо, — его голос прошелся по моей шее, как предупреждение, но слишком близко, слишком горячо. — Потому что сейчас ты будто просишь тебя связать.
— Ха… — тело неожиданно бросило в жар, а кости заныли. — То есть, спас, потому что захотел связать?
— Мы уже связаны лоа, воровка.
— Не люблю, когда меня так называют, — я сглотнула. — И не люблю смотреть в потолок, когда со мной разговаривают… Предпочитаю видеть глаза собеседника.
— А я не люблю, когда меня обводят вокруг пальца, — прищурился Радхан, выпустив мои волосы из своей хватки.
— Ну-у… в следующий раз попробую вокруг чего-нибудь другого, — я взглянула на него и толкнула в широкую грудь, разрисованную чёрными узорами. Но, отстранившись, едва не шлепнулась на задницу. — Ауч.
— Принесу тебе воду, — Радхан рывком поднялся на ноги, будто одно мое общество теперь выводило его из себя.
— Стой, — остановила я. — То есть, ты вытащил меня только из-за лоа? Что твой лоа тогда скажет делать дальше?
— Я сам решу, что будет дальше, — в ровном уверенном тоне не было ни капли сомнения.
В отличие от меня:
— Даже если он скажет убить меня?
— Не скажет. И ты не бросила меня, когда могла.
— Это не помешало тебе схватить меня и вовсе поднять копьё.
— Не путай понятия: благодарность, терпение и соперничество — разные вещи. Впрочем, благодарность тебе не знакома.
Он двинулся к выходу из пещеры, где стеной лил тропический дождь. Отсюда я не видела непогоды, зато прекрасно слышала, как ливень сильнее заколотил по земле.
— Раз тебе лучше, — силуэт уходящего Радхана замедлился, обернувшись через плечо, — двинемся в путь как только закончится ливень. Прежде чем доберёмся до племени Ночной тишины, нам придется поохотиться.
— Ты же говорил про Теневую пантеру? — я подтянула колени к груди, чувствуя себя еще более гадко, чем прежде.
— Я сказал это, чтобы дать ложный след.
— Мне?
— Глупая, — он отвернулся и пошел прочь.
— Сам ты!.. Дикарь!
Это была излишняя осторожность, я поняла.
Подсознательно я всегда ждала подвоха. Люди так часто обманывали, что чаще только дышали. К предательству однажды привыкаешь... Но чтобы быть верным, нужно изначально принимать чью-либо сторону. А я не принимала ничьей, кроме своей. И Радхан — не исключение.
Я прикрыла глаза, обнимая колени.
В прошлый раз я спасла его не по доброте душевной, а потому что… интересы причудливым образом сошлись. Скажем так, наша гильдия наёмников была не самой отвязной, у нас был свой кодекс чести, и мы ненавидели невольничий рынок.
Черный рынок Дал'азара пестрел разными диковинками, в их числе изредка появлялись молодые люди из джунглей. Это было незаконно, но рискованные богатеи желали заполучить их в качестве трофеев: телохранителей — внушительных, грозных, настоящих потомков древней, давно исчезнувшей цивилизации Зул’Хтар… либо для утех. Но дикари, ныне населявшие островную цепь, мало походили на наследие великой нации.
Я спасла его тогда от работорговцев. Мы даже не обмолвились парой фраз, и я предположить не могла, во что это выльется в итоге.
Почему же всех так влекли тайны Зул'Хтара? Помимо потерянных сокровищ и артефактов с древней магией...
Тысячелетие назад острова гряды близ Дал’азара были континентом — на нем процветала империя, которая внушала благоговение у всей Океании. Я не понимала, как она в одночасье могла исчезнуть, почти не оставив следов, но исследователи утверждали, что всё было следствием катаклизма, потопившего величественные города. Магистры же склонялись к версии, что цивилизация исчезла вследствие темной магии, из-за чего проклятье поглотило земли.
Ныне часть джунглей была попросту непроходимой, на южных островах замечали странных тварей, к которым лучше бы не приближаться, а некоторые острова просто поглощали всех, кто туда ступал. Я сунулась, разумеется, на тот, что помечен красным… но выбирать особо не приходилось — Мерлаз нашел часть тотема именно в Зак'тари и был одним из тех редких людей, кто оттуда вернулся живым.
А Радхан вернулся ко мне с чашелистом, внутри которого была дождевая вода. Я все еще сидела, прижимая колени к груди, и длинные чёрные волосы, спутавшиеся и беспорядочные, покрывали мои плечи и спину.
Он протянул мне воду.
Я подняла на него взгляд:
— Я не просила меня спасать.
— Я тоже, — он присел на корточки так плавно, что вода даже не шелохнулась в широком чашелисте.
— И тебя я не планировала спасать тогда. Так вышло. Ты мне ничего не должен.
Когда я начинала что-то чувствовать, проще было обрубить это на корню. Чтобы потом не мучаться совестью или сожалениями. Даже у таких как я они были.
Радхан смотрел изучающе. Кажется, он хотел сказать что-то другое, но сказал только короткое:
— Пей.
Я приняла чашелист в руки и взглянула в воду, но поймать отражение во тьме не вышло. Сделала глоток… прохладный, свежий, живящий. Я даже не подозревала, насколько хотела пить.
И ровно насколько же не хотела, чтобы кто-то видел меня такой уязвленной. Так что облизнула губы и выпрямила спину, чтобы резко провести между нами черту:
— Просто хотела сказать, что я тебе ничего не должна, — и от этой фразы у меня по коже пронеслись колкие мурашки, будто я подсознательно знала, что это не так.
Но у дикаря было свое мнение на этот счет:
— Я пробовал твою кровь. Можно сказать, что ты теперь моя женщина.
Тут я поперхнулась и закашлялась, остатки воды расплескались мне на колени…
— Что?!
Как простое извлечение яда превратилось в это?!