Глава 12 — Девочка из Донбаса — Эклессия — Love Legend
←
Девочка из Донбаса
Глава 12 · 11 из 12

Глава 12

После выписки женщина старалась поддерживать дочку, как могла. Её помощь была не просто поддержкой. Она стала той самой тихой силой, что не давала ни одной из них сломаться. И как мать, и как человек, тонко чувствующий чужую боль и разбирающийся в медицине, она знала: иногда самое важное лекарство — это просто быть рядом.

Дина уверенно шла на поправку. В этом было столько света, что он словно просачивался сквозь стены больницы, согревая даже самые тёмные уголки.

А как же Михаил? И его дела тоже понемногу налаживались. Пусть даже и с трудом. Каждый шаг давался ценой огромной внутренней работы. Состояние улучшилось. Врачи уже поговаривали о выписке. Но этот разговор звучал не как радость, а как тяжёлый вопрос, повисший в воздухе: куда его теперь? Куда вести мальчика, у которого больше никого нет?

В полутёмной палате, где сквозь узкие щели жалюзи пробивались тонкие, словно нарисованные светом лучи, медсестра Анна присела на край кровати. Тени ложились на стены. В этом приглушённом свете лицо мальчика казалось особенно хрупким — и в то же время упрямым. Таким, как у тех, кто слишком рано научился держаться. Михаил сидел, укутавшись в одеяло до самого подбородка. Смотрел на неё так, словно в её глазах искал ответ на все свои «что будет?» и «куда теперь?».

В его взгляде застыл немой вопрос, тяжёлый и простой одновременно: как ему жить дальше? Что ждёт его за этими стенами?

— Ну что, милый, грустишь? — тихо спросила Анна, осторожно коснувшись его плеча. Голос её звучал мягко. Она боялась спугнуть эту хрупкую тишину между ними.

Он не ответил словами — просто потянулся к ней и крепко обнял, уткнувшись лицом в её халат. Плечи его слегка дрогнули.

— Куда меня теперь? — прошептал он. Голос дрожал, но в нём уже не было крика. Только усталость и надежда. — Что со мной будет?

Анна на мгновение закрыла глаза. Она собиралась с силами, чтобы сказать самое важное. Потом провела ладонью по его светлым волосам — так, как делала бы мать, если бы могла.

— Обычно таких ребят отправляют в интернат, пока не найдутся родственники, — сказала она тихо, подбирая слова так, чтобы они не ранили сильнее, чем уже ранило само положение дел. — А если никого нет… то живут там до совершеннолетия.

Михаил снова уткнулся лицом в её плечо. Анна почувствовала, как по его спине пробегает мелкая дрожь.

— Но послушай меня, — она чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Голос её стал твёрже, хотя в нём всё ещё звенела нежность. — Я хотела поговорить с тобой. У меня был сын. Он был твоего возраста — такой же смышлёный, живой, вечно что-то придумывал. Смеялся над своими же шутками… Война забрала его. И каждый раз, когда я вижу тебя, мне кажется, что в тебе живёт частичка той самой жизни, которую я потеряла. Здесь, в этих стенах, мы с тобой как будто объединились в горе — и в желании не дать этому горю победить. Я к тебе привязалась, правда. И моя дочка, Дина, с которой ты подружился, тоже. Она всё время спрашивает: «А Миша сегодня встанет? А он поел?» Знаешь… если ты не против, я хочу забрать тебя к нам домой. Не как временную меру, не как обязанность — а как родного. Хочу, чтобы ты был мне сыном.

Его глаза мгновенно наполнились слезами, но это были не слёзы отчаяния, нет. В них вспыхнуло что-то похожее на свет. На надежду, которая долго пряталась в темноте. Он снова обнял её, крепко, отчаянно. Боялся, что если отпустит — всё исчезнет.

— Я… я так рад! — прошептал он. Голос его срывался от волнения. — Ты столько раз помогала мне здесь… держала за руку, когда становилось страшно, рассказывала всякие весёлые истории, чтобы я не думал о боли. Я не хочу расставаться с тобой. Даже не мог представить, что всё обернётся вот так… что у меня снова появится дом. Мама, мамочка!

Слёзы душили его.

Они обнялись и замерли в этом объятии. Время будто действительно остановилось. Ну или, может быть, пошло медленнее, чтобы успеть вместить в себя всю ту теплоту, что наконец-то нашла дорогу к сердцу мальчика.

Немного позже Анна отправилась к главврачу. В её шаге была не просьба, а тихая уверенность человека, который знает, чего хочет, и готов стоять за это. Она хотела, чтобы выписку немного задержали или чтобы разрешили перевезти Михаила к ним домой ещё до того, как все формальности будут завершены. Она знала, что в военное время такие вопросы решаются не по бумагам, а по тому, что живёт в человеческом сердце. И она была готова бороться за это сердце — за его право снова чувствовать себя нужным и любимым.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→