К великому удивлению Мальгоры и счастью Любови, спина зажила всего лишь за сутки. Никто не помнил подобного необычайного случая и сочли это за благосклонность Камня Умиротворения. Хотя он являлся всего лишь камнем по внешнему виду, но считался магическим существом, лишенным разума. Древняя легенда гласила о человекоподобной красавице, влюбившейся в мага, но отвергнутой им ради женщины. Красавица ушла в глубокие пещеры, где от долгого стояния обратилась в камень. Стала Камнем Умиротворения, дарующим спокойствие всем бегущим от неразделенной любви. Никто не знал, как он стал перемещать людей в прошлое и возвращать назад.
Снова проплыв по подземной реке и войдя в пещеру, Любовь смело подошла к Камню Умиротворения. Она поблагодарила за проявленное снисхождение, как научила Мальгора, касанием рукой основания Камня Умиротворения. В ответ полился по руке свет, а через секунду засветился весь контур Любови. Отстранив руку, она прервала поток света, но в душе появилось еще большее ощущение спокойствия. Теперь, зная, как осуществляется перемещение в прошлое, Любовь спокойно ждала второго урока. Уверенная, что не попадет в ту же ситуацию, перебирала в уме неприятные дни. В любой из них Камню Умиротворения стоило ее перенести. Каким же будет выбор на этот раз?
Любовь стояла перед Камнем Умиротворения в ожидании перемещения, но он не спешил. Не было того яркого слепящего света, как в первый раз. Камень светился мягким успокаивающим светом. Он как будто просматривал жизнь стоящей перед ней, делая единственный выбор. Вдруг свет за пульсировал, потом еще немного быстрее. Любовь смотрела, не отрываясь, на всё увеличивающуюся пульсацию, готовясь встретиться с прошлым.
На этот раз вместо втягивания внутрь пещеры появился берег реки. Узнав знакомый берег, где Аншерол рассказал о дочери, Любовь пошла вдоль реки. Она не понимала, что должна исправить в этом дне. Кажется, поблизости никого не было, ни одного человека. Зачем Камень сделал такой выбор? Неужели, сейчас она увидит его и саму себя, снова услышит рассказ?
Вдруг прямо перед Любовью возникла пара, так близко, что Любовь отпрянула назад. Будь она магом, то смогла бы ощутить приближение огненного кокона, с помощью которого быстро перемещались в пространстве.
Когда кокон опал, перед нею возник Аншерол в объятиях девушки. Его лицо, обращенное на нее, светилось счастьем. Лица девушки она не видела, но представлялось то же счастливое лицо. Они развернулись в сторону реки, взялись за руки, разговаривали. Голосов слышно не было, чему Любовь была несказанно рада. Нахлынувшее чувство горечи переполняло сердце, слезами лилось по щекам. Попытки успокоиться, напомнить себе, что она обо всем знала, что Аншерол ничего не скрывал, никак не помогали. Камень Умиротворения нанес еще больший удар по чувствам.
Любовь смотрела на влюбленных людей, не в силах отвернуться и уйти. Что хочет от нее Камень Умиротворения? Что необходимо сейчас сделать: рассказать о будущем или справится с чувствами? Первое невозможно из-за ее невидимости. Второе пока что не поддается силе воли. Как бы не сильна была логика, любовь пересиливала. Сердце рвалось на части. Охватывало желание подойти и вырвать любимого человека из объятий другой, самой прижаться к Аншеролу. Ноги сделали пару шагов в направлении пары. Любовь остановилась, размышляя над желанием. Этого ли хочет Камень Умиротворения? Или это очередной урок, требующий всех душевных сил? Прислушиваться к себе было больно, но необходимо для правильного прохождения ситуации, иначе случится еще одна неприятность, как в прошлый раз.
Пока Любовь размышляла над дальнейшими действиями, появился еще один огненный кокон. Едва он опал на землю, все трое ахнули от изумления. На берегу стоял… Амран!
— Я же тебя просил оставить в покое мою сестру! — набросился он на Аншерола. Не доходя нескольких шагов, остановился. — Хочешь погубить ее?!
— Я сама выбрала свою судьбу! — девушка заслонила его собой. Ее прекрасный голосок выражал небывалую напористость. Теперь Любовь уважала выбор любимого. — Как ты вообще нашел нас?
— Ты забыла мои возможности? — переходя на меньший тон, спросил Амран. — Что будет с моей работой, когда Хранители узнают о вас?
— Ты же им не скажешь? — она сверлила брата ненавистным взглядом. Похоже, ей не нравилась его должность. — Ах, да, я же забыла про Этьнора!
— Сколько раз можно повторять, что это не я рассказал о нём Хранителям, — Амран побледнел. Смутившись, отошел назад. — Хранители обещали помилование.
— Помилование! — вскинулась девушка. — Так часто называют долгую порку! Завтра Этьнор умрет!
— Сегодня.
— Что сегодня?!
— Порка состоится через полчаса.
Девушка пришла в смятение, обернулась к Аншеролу.
— Я должна быть там. Придется вернуться.
— Как скажешь, — согласился он. — Мне очень жаль твоего брата.
Брата? Любовь не могла уложить в голове все услышанное. Сейчас Амран был против Аншерола, но потом пришел в его шайку. Как могли они подружиться после всех событий? Он не настолько доверчивый человек… или настолько. В голове был полный сумбур. Этьнор приходился братом девушки, но не Амрана. Он переживал не как родственник, но только как знакомый.
Любовь внимательно ловила каждое слово брата с сестрой, что могло пригодиться в дальнейшем. Получается, она вышла замуж за человека, сестра которого влюбилась в простого смертного, да еще и будущего предводителя Лангальских разбойников. Он никогда не рассказывал о сестре, как, впрочем, и о других членах семьи. Ей вообще ничего неизвестно про его родственников. Впрочем, у них не было настоящей семейной жизни. Вспомнилось желание как можно дольше не иметь детей, чтобы быть вместе. Теперь, глядя на обоих мужчин, Любовь понимала, что любила по-настоящему только Аншерола. Амран только физически сделал её женщиной, но Аншерол научил любить без принуждения.
Пока Любовь рассуждала все трое исчезли.
Любовь переместилась вслед за ними на городскую площадь, но не столицы, а провинциального городка, хотя замок здесь имелся. Стоя впереди толпы перед помостом, она видела Этьнора — высокого молодого человека. Он взирал на толпу лихорадочным взглядом, стоя перед скамьёй, справа от которой находилась корзина с розгами. Сзади ожидал широкоплечий палач, готовый исполнить приговор, не оставив ни одного прута. Этьнор стоял с развязанными руками, но медлил ложиться, как будто отсрочка смягчит боль. Любови вспомнилось собственное бегство от порки, когда она вместо своей комнаты убегала на двор. Рассерженная мать притаскивала её назад и била дольше, но это ничему не учило. В следующий раз повторялось то же самое.
Палачу надоело ожидание, и он толкнул приговорённого в плечо. Этьнор встрепенулся от прикосновения словно от удара, но начал торопливо раздеваться. Рубашка полетела на помост, а мужчина лёг на скамью. Палач связал его руки внизу, закрепил ноги. Он не торопился, вязал тщательно, проверяя узлы. Приговоренный не должен был мочь шевелиться.
В тишине вынимаемая из корзины розга прошуршала на удивление громко, заставив толпу и Любовь замереть. Она не знала Этьнора. Однако, слишком хорошо знала приговоры Хранителей, якобы смягчающих наказание, чем и возмущалась девушка на берегу реки. Они должны быть где-то здесь. Посмотрев в сторону, увидела Амрана, в плечо которого уткнулась девушка. Аншерола нигде не было видно. Он предпочел не появляться на площади, чтобы случайно не выдать любимую.
Этьнор, между тем, не сдерживал крики. Любовь отвернулась от Амрана, утешающего сестру, несмотря на разногласия. Палач трудился, розга быстро двигалась вверх-вниз, слышались хлёсткие удары. По спине текли струйки крови, собираясь на помосте лужицами крови, капая через доски на землю. Измочаленная розга немедленно заменялась новой. Этих секунд наказуемому не хватало, чтобы перевести дыхание. Едва голова соприкасалась со скамьёй, как новый удар по иссеченной спине заставлял её вскидываться. Любовь видела только искажённое болью лицо. Видимо, порка не была первым мучением Этьнора, уж слишком тяжело она даётся. Ещё в тюрьме его пытали, а теперь заново раздирают незажившие раны. Магов с детства приучают терпеть боль хотя бы от розги.
Любовь все еще не понимала назначение показываемого дня. Родство Амрана с любимой Аншерола она выяснила. Какую роль играет Этьнор в их отношениях пока не ясно. Камень Умиротворения не возвращает её домой, что означает незавершенное дело. Куда следует направиться? На помост? Перспектива увидеть окровавленную спину заставила передернуть плечами. Вспомнилось недавнее избиение кнутом вместе с няней.
Краем глаза Любовь заметила уходящих Амрана с сестрой. Незамедлительно двинулась следом по полупустой улице. Толпа все ещё смотрела на Этьнора, который больше не двигался. Доносились слабые вскрики.
Амран с девушкой шли молча. Едва покинув площадь, девушка отстранилась, пошла быстрым шагом, вытирая мокрое лицо. Амран снова выглядел виноватым, опустил голову.
— Устрой нам встречу, — не оборачиваясь, попросила девушка.
— О чём ты говоришь, Арнора! — воскликнул Амран. — Мне стоило немалого труда не допустить, чтобы ты оказалась рядом с братом.
Арнора резко остановилась, обернулась.
— Подозревали и меня тоже?! — воскликнула она.
— Всех троих, но мне удалось… Этьнор смог защитить вас… Он сильный маг…
— Долго его пытали? — сбавив тон, спросила Арнора. Её глаза вновь наполнились слезами.
Амран смог лишь кивнуть.
По возвращении Любовь ожидал Хранитель Дайрон. Он не обладал какими-либо Артефактами, но и просто магом не был. Его основным занятием являлось наблюдение за обучением юных магов в школах Джанара. Дайрон нередко без предупреждения являлся в учебное заведение, заходил прямо в класс во время уроков, строго спрашивал учеников. Многие отстающие боялись Хранителя, который мог назначить дополнительные не только занятия, но и дисциплинарные взыскания. Учителя никогда не протестовали против его решений.
Высокий красивый Хранитель ожидал Любовь на выходе из пещеры, по которой текла река к Камню Умиротворения.
Любовь учтиво поздоровалась. Осведомилась о цели посещения.
— Как Хранитель, наблюдающий за обучением, пришел посмотреть на твои успехи.
— Я бы не назвала успехом беспорядочное посещение прошлого.
— Позволь Мальгоре и мне судить об успехах. За пару дней невозможно научиться осознанному перемещению. Впрочем, ты не отличалась терпением.
— Ты пришел напомнить об этом, — Любовь начинал раздражать тон, с которым Дайрон обращался с ней. Не хватало только поднятого вверх указательного пальца, который затем направлялся на нерадивого ученика. — Только что обретённый дар отличается от магической силы, о которой известно ребенку. Мне надо свыкнуться с мыслью, что пещеры стали моим домом. Мир сузился до нескольких километров под землёй.
— Понимаю, жизнь изменилась, но…, — Дайрон все-таки не удержался и поднял палец вверх, — не думаю, что замужество стало бы легким путем.
Хранитель прищурился, поняв, что задел за живое.
Любовь сделала несколько шагов, обдумывая ответ.
— Будучи замужней, я могла хоть иногда навещать родителей… и дочь, — она глубоко вздохнула, подумав о девочке, которую никогда не видела.
— Таковы правила Хранительниц. Никто не должен о вас узнать. Всё делается ради безопасности. Узнай маги о владении вами прошлым…
Любовь горько рассмеялась, чем вызвала недоумение Дайрона.
— Мелкие изменения в прошлом ты называешь владением. Зачем вообще что-то менять?
— И это ты меня спрашиваешь? — ещё больше удивился Дайрон. — Благодаря перемещению в прошлое ты спасла Аншерола.
— Да, но он все равно умер.
— Умер, потому что неправильно воспользовался твоим подарком.
Неясная мысль промелькнула в голове Любови. Она ещё не могла сформулировать её. Аншерол хотел умереть, но благодаря ей продолжил жить, получил отсрочку. Намерение все равно победило. Да! Вот оно!
— Первоначальное действие рано или поздно берёт верх над изменениями, — нашла нужную формулировку Любовь.
— Быстро же ты догадалась, — кивнул Дайрон.
— Но тогда тем более нет никакого управления временем.
— Есть, меняя прошлое, будущее тоже меняется. Сама подумай: ты бы не встретила Аншерола, соверши он самоубийство. Не проведи время с ним, не была бы той самой Хранительницей, какая стоит сейчас передо мной.
— Ты связал настолько разные события, что трудно согласится с тобой.
— Неужели? Ты ведь была с нами всей душою, а теперь смотришь, как на врагов. Именно Аншерол изменил твои взгляды. Подобных тебе называли отверженными, их часто казнили, реже ссылали.
— Почему же меня не дали казнить? — воспоминания болью отзывались в Любови. Иногда по ночам она стояла под прицелом отцовского лука.
— Потому что знали о твоём даре…
— Что?! — Любовь не могла поверить. — Знали и молчали?!
— Напомню, что Хранительницы Камня никому неизвестны. Как бы мы об этом сказали?
— Давно стало известно?
— Во время обмена кровью с Амраном. Тебе стало плохо возле Камня Соединения Сердец.
Любовь припомнила, что на минуту отключилась и видела странный сон. Этьнора! Тогда она первый раз увидела Этьнора вместе с любимой Аншерола. Они шли по городу.
— Этьнор! Сегодня я снова увидела его! Почему?
Дайрон изменился в лице, побагровел, задышал яростно, словно названный был его врагом. Однако, вместе с яростью лицо выражало крайний испуг, что для Хранителя было совершенно нетипично. Любовь не знала примеров, когда бы Хранитель чего-либо боялся. Они всегда оставались невозмутимыми. Дайрон напугал Любовь, прижав её к стене.
— Что ты видела сегодня? — прошипел он в самое ухо. — Кому-нибудь рассказывала об этом?
— Я же говорю, что только сегодня видела Этьнора, — Любовь не знала, что делать, как успокоить Хранителя. Он может сделать с ней всё, что угодно, и никто не спросит причины. Маги, а тем более простые смертные, беззащитны перед Хранителями. — Ты первый, кто встретил меня после возвращения.
— Хорошо, — Дайрон внимательно посмотрел ей в глаза, затем отстранился. — Никто не должен знать, где ты сегодня была и кого видела. Поняла? — острый взгляд пронзал насквозь.
— Как скажешь, Хранитель Дайрон, — перешла на официальный тон Любовь. — Почему я вижу его? Он связан с Аншеролом? С Амраном?
— Амран вёл расследование заговора, в котором подозревали Этьнора. Его приговорили к лишению магии и порке. Не понимаю, почему ты переместилась именно туда.
— Ты так испугался, — Любовь мысленно ругала себя за настойчивость.
— Этьнор мне…, — Дайрон медлил, — как сын… этого никто не знает…
— И ты позволил лишить его магии?! — равновесие восстанавливалось. Любовь снова ощущала ненависть к Хранителям, которые жертвовали кем угодно ради власти.
— Ты слишком много не знаешь, — сверкнул глазами Дайрон.
— Чего именно? Мне известно, куда деваются полукровки. Они лишены жизни ради вашей власти.
Дайрон ударил так, что голова Любови отлетела к стене, больно приложился затылок. Венок из белых нарциссов полетел на каменный пол, несколько лежащих среди листочков маленьких камешков выпало.
— Думай, Хранительница, что говоришь?! — проговорил Дайрон твёрдо. — Ты не вышла из-под над нашей власти только потому, что Камень Разбитых Сердец выбрал тебя.
— Я каждую минуту своей жизни помню об этом, — с вызовом проговорила Любовь, глядя прямо в глаза Дайрону, но думая только о венке, в который необходимо собрать все камушки до единого, иначе он станет непригоден для перемещения, как и она сама. — Только вы больше не те, восхищающие юную Любовь своим могуществом. Узнала, на чём держится власть.
Она нагнулась за венком и светящимися камушками, которые выпали из него, но пещера вдруг содрогнулась. Раз, второй, третий. Оба замерли, оглядываясь по сторонам, прислушиваясь, не гремит ли камнепад. Стало тихо. Ни Мальгора, ни Хранительницы не звали на помощь, и не бежали узнать о них.
— Часто здесь такое? — спросила Любовь.
— Не слышал прежде.
— Надо посмотреть, где остальные.
— Идём.
Едва Любовь снова нагнулась за венком, как содрогания повторились. На этот раз их было четыре.
— Это из-за твоего желания взять венок, — догадался Дайрон.
— Мне нужно его поднять, — настаивала Любовь, снова пробуя наклониться.
Следующие пять сотрясений пещеры заставили обоих держаться на середине тоннеля, потому что с обеих сторон посыпались мелкие камешки.
— Тебе нельзя его брать, — настаивал Хранитель.
— Что же делать? — растерялась Любовь.
— Надо найти Мальгору, чтобы она собрала рассыпавшиеся камешки и вновь надела венок.
— Ты нарочно ударил меня? Хочешь лишить силы и тогда казнить? — злость закипала с новой силой.
— Если бы мы захотели, то не помиловали тебя. Ты до сих пор не поняла, что ненужные нам люди не живут. Все твои действия должны были привести к смерти, но твой дар гораздо важнее.
— Если бы брат не поймал Аншерола? — Любови не верилось, что благодаря зарождающемуся дару она не умерла.
— Мы приказали отцу только напугать тебя.
— Напугать?! Потом что? — злость клокотала, ища выхода наружу. Что может простая смертная против Хранителя. Ударить в ответ на пощёчину? Потом что? Хранитель мог проглотить, а мог наказать.
— То же самое, но без казни разбойника, — Дайрон говорил, не щадя чувств подопечной. — Брат только опередил нас в стремлении спасти тебя.
— Я очень зла на него, — призналась Любовь. — Мы так и не поговорили.
— Думаю, он всё понял.
— Ладно, надо найти Мальгору и надеть венок. Мне становится не по себе от этих действий пещеры.
Они пошли по коридорам в поисках Хранительниц, но никого не было даже слышно. Обычно возвращение сопровождалось встречей либо Мальгоры, либо Аринии — второй по старшинству Хранительницы — такой же строгой, считающей себя помощницей. Ариния подробно расспрашивала Хранительниц о месте перемещения. Теперь пещеры выглядели совершенно пустыми. Может, из-за боязни обвала все выбежали наружу? Почему никто не пришёл за ними? Дайрон должен охраняться людьми, среди которых находится. Непреложный закон Хранителей, за нарушение которого грозит расправа.
Только их шаги раздавались в тишине пустых коридоров, кое-где немного заваленных камнями. Любовь останавливалась возле незнакомых ответвлений, звала по именам, прислушивалась, ожидая услышать зов о помощи. Никто не откликался, что напрягало обоих.
— Мне кажется…, — Любовь не могла поверить догадке.
— Говори.
— Мы в прошлом… оба.
— Хранительница не может никого взять ни в прошлое, ни оттуда, — сказал Дайрон. — Закон сохранения численности.
— Мальгора говорила, но тогда что происходит?
— Не знаю, — пожал плечами Хранитель. — Теоретически возможно всё. Мы не знаем всех возможностей Камня Умиротворения.
— Из-за рассыпавшихся камешков венок перенёс не только меня, но и тебя.
— Логично. Только где именно мы находимся?
— В далёком прошлом, когда ещё пещеры были пустыми.
Дайрон вытаращился на Любовь, как будто видел перед собой убийцу. Снова Хранитель оказался вовсе не таким невозмутимым.
— Ты знаешь, когда это было?
— Пятьсот лет назад появилась в пещерах первая Хранительница. Она стала перемещаться в прошлое и совершать незначительные изменения, практически не влияющие на будущее. Кажется, как раз сегодня такой день.
— Именно, — подтвердил Дайрон. — Камень Умиротворения решил показать нам первую Хранительницу.
— Почему? Что именно надо сделать?
— Не представляю. Лучше выйти наружу.
Любови очень хотелось выйти, потому что Мальгора не выпускала её. Только находясь в прошлом она испытывала наслаждение видеть солнце. Ей казался несправедливым подобный запрет.
Дайрон знал, где выход, и вёл за собой, по дороге рассказывая о событиях того далёкого дня.
Происходившую из уважаемых магов Хранительницу звали Арланой. Едва переступив двадцатилетие, она спешила соединится с магом Илветом, которому шёл третий десяток. Разница в возрасте не пугала ни их самих, ни родственников, ведь ребёнку обычно передаётся больше отцовских способностей, чем материнских. В роду Арланы не было управляющих камнями магов, и всем хотелось, чтобы Илвет стал отцом, потому что обладал этими способностями. В день обмена каплями крови у Камня Соединения Сердец Арлана вдруг исчезла. Её искали целых три дня, а на четвёртый день вернулась уже Хранительница.
— Как же она поняла это? — спросила изумлённая Любовь. — Мне про дар рассказала Мальгора.
— Арлана переместилась в будущее, где и услышала обо всем.
— Невероятно! Кого она видела в будущем?
— Об этом ей запретили говорить. Она сама отыскала Камень Умиротворения, освободивший от любви к Илвету.
— Но ведь в будущее Камень не перемещает, — напомнила Любовь.
— Теперь не перемещает, — поправил Дайрон. — Он только раз это сделал для первого мага. Потом Арлана сама рассказывала новым Хранительницам обо всем.
— Не понимаю, что мы здесь делаем.
— Арлана была твоим предком, — сказал Хранитель. — Камень Умиротворения решил познакомить тебя с ней.
— Вместе с тобой.
— Насчет себя теряюсь в догадках.
После нескольких довольно длинных коридоров потянуло свежим воздухом. Вскоре они вышли ко входу в пещеры. Любовь не представляла, насколько глубоко под землю уходят Хранительницы.
Обширное пространство занимала низкая трава, лишенная цветов. Насколько хватало взгляда: трава, трава, трава. На юге Джанара не росло ни деревьев, ни кустарников. Единственной полноводной реки отсюда видно не было. Сами Хранительницы брали воду из подземной реки.
— Кто доставляет сюда продукты? — поинтересовалась Любовь.
— Мы и доставляем. Сегодня я переместился не с пустыми руками. Заодно дал задания. Теперь с тобой застрял в прошлом.
— Что будет, если кто-нибудь пойдёт нас искать и увидит венок? Собранные камешки могут помешать нашему возвращению?
— Не знаю, ещё не думал про возвращение.
— Можешь пользоваться магией?
Дайрон сосредоточился.
— Да, чувствую магическую силу, — лицо Хранителя немного прояснилось. — В пещерах она не действует. Ощущаешь себя простым смертным.
Любовь улыбнулась уголками губ. Хоть ненадолго Хранитель узнаёт, что значит быть лишённым магии.
— Может, перенесёшь нас в город, где жила Арлана?
— Не лучше ли остаться и дождаться её прихода?
— Что-то подсказывает, что не здесь нам надо быть.
— Как знаешь, Хранительница, — пожал плечами Дайрон.
Город встретил их переполохом: по улицам бежали люди, крича об опасности и неминуемой смерти. Невидимые для всех, Любовь с Дайроном должны были посторониться, не желая стать преградой. Кроме криков горожан не было ни свиста стрел, ни топота копыт вражеской конницы, вихрем проносившейся по улицам захваченных городов. На нападение противника это не походило.
— Что происходит в городе? — прокричала Любовь в самое ухо Дайрона. — Не сильна в истории.
— Прекрасно помню, — с улыбкой прокричал Хранитель в ответ. — Тебя часто приходилось оставлять до ночи. Если я угадал дату, то на город надвигается туча, не оставляющая после себя живых людей. Останутся только животные и растения.
— Люди спасутся?
— К сожалению, туча накроет их вдали от города.
— Что потом? Кто её сможет остановить?
— Она уйдёт тем же путём, что и пришла, никого больше не тронув.
— Как именно она убивает? Почему только людей?
— Нам до сих пор ничего неизвестно.
Любовь замолчала, наблюдая за людским потоком, стремящимся перегнать надвигающуюся опасность. Мужчины, женщины, дети верили в свои силы, надеялись на помощь магов и Хранителей, но не получили ничего.
— Нам надо помочь людям, — решительно сказала она. — Перенеси нас как можно ближе к туче.
Глаза Дайрона округлились.
— Даже думать не смей! — воскликнул он. — Немедленно возвращаемся в пещеры.
Он начал творить заклинание, но получил по рукам.
— Ты что себе позволяешь?! — взвился от негодования Дайрон. — Думаешь, тебе простится?
— Думаю, мне надо кого-то спасти, прежде чем возвращаться. Без тебя не смогла бы вспомнить про тучу. Помоги мне.
— Как спасти? Кого?
— Переноси, а там посмотрим, — Любовь еле сдерживала себя, чтобы не отправится к туче пешком. Однако, без Хранителя там делать нечего.
Чернота заняла весь горизонт, неумолимо приближаясь, сея по дороге смерть человеческому роду. Почему только ему, оставляя в живых других существ. Туча росла на глазах, беспристрастная к миру. Яркий солнечный день сменялся безлунной ночью, лишённой возможности уйти в ближайшее время.
Любовь заворожённо наблюдала чёрную громадину, надвигающуюся стремительно. Вон то дерево стояло ещё под небом, а через несколько секунд было накрыто. Хоть и осталось нетронутым, но в миг как-то скукожилось, уменьшилось в размере, крона больше не шелестела листьями, стоя в ожидании лучшего времени.
— Тут никого нет, — твёрдо сказал Дайрон, надеясь вернуться в пещеры.
— Надо походить. Он может укрываться в овраге.
— Если тут кто-то есть, — проворчал Хранитель.
Не слушая его брюзжания, Любовь пошла по направлению к туче. Она не могла объяснить, почему именно сюда стоило двигаться. Приближение черноты с возможностью умереть её не пугало. Она столько раз подходила близко к смерти, что больше не испытывала страха. Не может неожиданно пришедший дар лишить жизни, да к тому же в прошлом. Вдали от семьи и друзей, которых она потеряла.
— Что вы сказали моим родителям? — спросила Любовь.
— Нашла время об этом вспоминать, — проворчал Дайрон.
— Всё же, что они думают?
— Что ты… умерла после того, как расколола медальон.
— Зачем?! — Любовь не сказала, выкрикнула вопрос в лицо Хранителя, который привык лгать ради власти.
— Затем, чтобы они не искали тебя, — хладнокровие Дайрона только больше настраивало Любовь против. Ей больше не хотелось быть Хранительницей. Всё равно она не сможет никому помочь.
Едва Любовь вспомнила про Аншерола, как вновь оказалась рядом с ним.
На широкой кровати лежала мёртвая женщина, с которой они стояли у реки. Бледное умиротворённое лицо долго мучившегося человека, но теперь успокоенного смертью. По обеим сторонам кровати стояли на коленях Аншерол с Этьнором. Оба взяли умершую за руку, беззвучно рыдая, орошая безучастную ко всему любимую женщину — сестру и мать ребенка. Сама новорождённая тихонько посапывала в кроватке, оставленная на время отцом и дядей.
Любовь на цыпочках приблизилась к девочке, глядя на спящую, вспомнила дом с полукровками, находящимися в полуживом состоянии. Это дитя тоже через пять лет займёт место среди сверстников, вместо полноценной жизни. Девочка завозилась, и одеяло съехало набок. Любовь потянулась, чтобы поправить, и обнаружила, что может трогать девочку. Сердце забилось, отдаваясь болью, заныли виски. Она может изменить судьбу полукровки, может забрать с собой! Тут же с горечью вспомнился разговор с Дайроном о невозможности никого взять из прошлого. Должно сохраняться количество человек в каждом времени. Хранитель? Где он сейчас? Переместился назад к пещерам? Может ли он вернуться самостоятельно в настоящее? Вряд ли. Сердце забилось ещё сильнее, так, что казалось слышимым в комнате. Любовь прижала руки к груди, стараясь успокоить поток мыслей.
Что делает Камень Умиротворения со своей новой Хранительницей? Испытывает или дарит шанс исполнить желание? Если девочка исчезнет, то принесёт несчастье Аншеролу. Если же останется, то сделает то же самое через пять лет. И так, и так нелегко отцу придётся.
Любовь протянула руки к девочке, они легко коснулись одеяльца. Девочка улыбнулась во сне такой красивой улыбкой, что напомнила свою дочь, которую Хранители не дали увидеть. Оставался целый год из трёх лет, назначенный ими за попытку прервать беременность.
Аншерол оглянулся на кроватку, затем поднялся с колен, подошёл, словно чувствуя расставание. Замершая Любовь смотрела на заплаканное лицо, больше не ревнуя. Как она может забрать дочь у отца, лишившегося любимой женщины? Нужен другой способ спасти её.
— Осиротели мы с тобой, малышка, — Аншерол нежно погладил лобик дочки.
— Отец нам поможет, — подал голос Этьнор.
— Даже не думай об этом! — повысил голос Аншерол. — Он против тебя, о чём явственно говорит твоя спина.
— Он раскаялся.
Аншерол резко развернулся.
— Не хочу ничего слышать! Разве она не говорила о том же?
— Говорила, — опустил Этьнор голову. — Только вы оба ошибаетесь… насчёт отца. После того дня… я совсем не узнаю его.
— Послушай, Этьнор, — Аншерол говорил мягко, — я пообещал жить только ради девочки… Она станет опорой для меня… Не тешу себя надеждой надолго скрыть её от Хранителей, но после уже ничто не удержит меня здесь.
— О чём ты говоришь? Куда ты можешь уехать?
— Не уехать… умереть, — Аншерол твёрдо проговорил желание, заставив Любовь вздрогнуть.
— Опомнись, Аншерол! — Этьнор подошёл. — Хочешь оставить меня одного? — его взгляд выражал грусть.
— Мне не зачем жить без них. Только она удерживала меня. Ты ведь знаешь?
— Да, узнал совсем недавно.
Любовь затаила дыхание. Сейчас откроется ещё одна семейная тайна.