«Гародриэналь расположился на мягком лежаке в той самой беседке, где они впервые встретились под серебристым светом луны. Именно здесь, много лун назад, она, дрожа от волнения, впервые увидела его — высокого, молчаливого странника с глазами цвета зимнего неба. Именно на этом месте Гародриэналь впервые заговорил с ней, в тот момент его голос, низкий и бархатный, словно касался самой души девушки. Теперь его ясные, светлые глаза, полные древней, ни с чем не сравнимой мудрости, задумчиво смотрели куда-то вдаль, словно он видел не только ночной сад, но и целые эпохи, скрытые от глаз обычных смертных. Длинные пшеничные волосы, переливающиеся золотистым сиянием, мягко развивались на тёплом ночном ветру, словно живые лучи лунного света. Точёные скулы и безупречная, нежная кожа, будто высеченная из лунного камня, нежно поблёскивали в мерцающем свете старых фонариков, создавая вокруг него ореол тихой, завораживающей красоты.»
«Будто Йена описывают…» — подумала я, оторвавшись от страниц. Закрыла книгу, заложив пальцем нужное место, и вгляделась в яркие, бесконечно далёкие звёзды за окном.
«Почему за эту неделю новый куратор по химии так крепко засел у меня в голове?» — Я понятия не имела.
Но стоило мне хоть на минуту расслабиться, как перед глазами снова возникал его невероятно тихий, отстранённый образ с притягательными светло-серыми глазами, которые будто видели меня насквозь.
По вечерам я обычно устраивалась поудобнее на мягком диванчике у окна своей спальни, окружённая подушками, с томиком в руках и чашкой тёплого какао с маршмеллоу. Лампа на столе, стилизованная под средневековый подсвечник, мягко мерцала, отбрасывая на стены комнаты сказочные, танцующие тени.
*«Взгляд тёмного эльфа казался и тёплым, и холодным одновременно. Он притягивал, завораживая, но с лёгким внутренним беспокойством…» *— прочитала я следующую строчку и невольно улыбнулась.
Воображение тут же нарисовало Йена. Его длинные светло-русые волосы, собранные в небрежный хвост, светло-серые практически прозрачные глаза, грациозные движения… Его облик слишком сильно совпадал с описанием моего любимого тёмного эльфа.
— Так. Всё! Хватит сходить с ума, — пробубнила я себе под нос и решительно перевела взгляд на чашку с какао, от которого поднимался сладкий аромат.
Но даже горячий напиток не смог прогнать странное тёплое и одновременно тревожное чувство. Йен Олсен будто поселился где-то глубоко внутри моего разума — тихий, загадочный и совершенно не похожий ни на кого из этого маленького южно-каролинского городка.
Я вздохнула, подтянула колени к груди и снова посмотрела в открытое окно, за которым мягко шелестели листья старого дерева в тёплом мартовском воздухе.
— П-с-с…
Лёгкий весенний ветерок принёс откуда-то странный, едва уловимый звук. Я почти не обратила на него внимания, продолжая задумчиво сидеть с книгой в руках, взглядом утопая в бесконечной дали звёздного неба.
— Клэри…
Тихий, невнятный шёпот проскользнул сквозь открытое окно. Я нахмурилась, но не сразу отреагировала. Голос звучал так приглушённо, что мог быть просто игрой воображения или шелестом листьев.
Я повернула голову, обвела взглядом комнату. Тишина. Мама и папа, скорее всего, уже устроились в гостиной перед большим телевизором, как делали почти каждый вечер.
— Клэри! Посмотри наконец вниз.
На этот раз голос прозвучал чётче, а следом в комнату через открытое окно влетел маленький камушек гальки и мягко стукнулся о ковёр.
Я резко повернулась к окну, сердце ёкнуло. Тёплый свет уличного фонаря на мгновение ослепил глаза, заставив прищуриться. Когда удалось сфокусироваться, я увидела его.
Под огромным старым деревом, чьи тяжёлые ветви почти касались моего подоконника, стоял Эмет. Руки глубоко спрятаны в карманах тёмно-синей спортивной куртки, голова запрокинута. Лунный свет мягко скользил по его лицу, подчёркивая знакомые черты: пухлые губы, лёгкие веснушки на щеках, короткие каштановые волосы и глубокие голубые глаза. Он смотрел вверх, прямо на меня. В этом взгляде было что-то напряжённое и непривычное, от чего сильно перехватило дыхание.
— Эмет? — выдохнула я едва слышным шёпотом, не веря своим глазам. — Что ты здесь делаешь?
— Выходи, — достаточно громко сказал парень, широко улыбаясь.
— Тише! — я резко приложила палец к губам, глядя на него укоризненно. — Не кричи. Ты что, с ума сошёл?
Мои глаза, наверное, округлились так сильно, что Эмет, увидев это, слегка растерялся и заёрзал на месте, быстро оглядываясь по сторонам.
— Ладно, ладно… — уже шёпотом ответил он, поднимая руки в примирительном жесте. — Выйди, поговорить надо. Очень.
— Ты точно с ума сошёл, — прошептала я одними губами, стараясь, чтобы голос не разнёсся по ночному двору. — Поздний вечер! Да и зачем я тебе вдруг сдалась?
Сердце колотилось где-то в пятках. В доме напротив, на первом этаже, всё ещё горел приглушённый синий свет — миссис Кнок снова уснула в кресле перед телевизором.
«Если она вдруг проснётся и увидит Эмета под моим окном, завтра об этом будет знать весь квартал. А потом и родители. И начнётся привычная песня: „Не о мальчиках надо думать, Клэри, а о химии и математике“, „время для карьеры, а не для глупостей“…» — промелькнуло в голове.
Я представила, как мама с папой снова устраивают «серьёзный разговор», и меня передёрнуло.
«Знали бы родители, что и любви-то у меня никакой нет. Все шпыняют».
— Эмет, уходи, — почти беззвучно прошептала я, наклоняясь ближе к подоконнику. — Если родители услышат…
— Они не услышат, — тихо, но настойчиво ответил он. — Клэри, поговорить нужно. Очень.
— Нет, Эмет. Я никуда с тобой не пойду на ночь глядя, — сдвинув брови, прошептала я.
— Это важно.
Он скорчил ту самую милую моську, которую я помнила ещё с детства, и сложил руки на груди, умоляюще глядя вверх. Эмет всегда умел приподнимать брови и играть своими мягкими, пухлыми губами, отчего я мгновенно теряла твёрдость.
— Ну, не знаю… Выйти точно не могу. Сам знаешь моих родителей, — замялась я. Уверенность в голосе стремительно таяла.
Эмет почувствовал это и сразу надавил сильнее — именно так, как всегда делал раньше.
— Тогда я сам зайду, — уверенно заявил он.
— Нет, ты что! Родители тебя не впустят, — уже менее твёрдо возразила я.
— Не через парадную, Клэри. Отойди, я быстро.
Не успела я ничего ответить, как Эмет разбежался, ловко запрыгнул на нижнюю ветку, ухватился за ствол и начал быстро подниматься. Через полминуты он уже перевалился через подоконник и влетел в мою комнату.
Я не успела отскочить. Мы оказались очень близко друг к другу в полумраке комнаты, освещённой лишь тёплым светом лампы в виде старинной свечи. Эмет всей своей высокой, мощной фигурой навис надо мной, его нос почти соприкасался с моим.
— Ну, привет… — тихо сказал он.
— Привет… — ответила я, делая неуверенный шаг назад и чувствуя, как щёки слегка теплеют.
Эмет стоял так близко, что я ощущала тепло его тела. В полумраке комнаты он казался ещё выше и шире, чем днём в школе. Лунный свет, пробивавшийся сквозь открытое окно, падал на его лицо, высвечивая знакомые черты.
На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим шелестом листьев за окном и нашим дыханием. Эмет не отводил взгляда. Он смотрел так, словно пытался заново вспомнить каждую деталь моего лица после долгой разлуки.
— Ты… совсем не изменилась, — тихо произнёс он, в его голосе прозвучала странная смесь нежности и грусти. — Только стала ещё красивее.
Я опустила глаза, не зная, куда деть руки. Сердце стучало слишком громко для такого позднего часа.
— Эмет… ты не должен был сюда приходить и, да, я с утра не изменилась, ведь мы виделись в школе, — прошептала я, хотя сама уже не была уверена в своём желании быстро избавиться от него.
Эмет мягко улыбнулся и сделал полшага назад, давая мне немного пространства. Но даже на расстоянии его присутствие заполняло всю комнату. Запах куртки — смеси свежего воздуха, лёгкого парфюма и едва уловимого аромата спортивного зала — был таким знакомым, что у меня защемило в груди.
— Знаю, — кивнул он. — Но я не мог ждать до завтра. Каждый раз, когда видел тебя в коридоре… Хотел завалиться сюда, как сделал это сейчас.
Эмет провёл рукой по своим коротким каштановым волосам, слегка растрепав их, и оглядел мою комнату, словно пытался найти в ней что-то, что могло бы помочь ему подобрать слова.
— Я пойму, если ты сейчас выгонишь меня, — продолжил он тише. — Но я должен был сказать…
Он замолчал, глядя мне в глаза с абсолютной искренностью. В этот момент Эмет был совсем не похож на уверенного футболиста, которого все знали в школе. Передо мной стоял тот самый мальчишка, с которым мы когда-то часами репетировали па в танцевальном зале, смеялись до слёз и делились секретами.
Я прикусила губу, борясь с нахлынувшими эмоциями. В комнате пахло весенней ночью, старыми книгами и чем-то тёплым, родным, скорее всего это был его до боли знакомый приятный запах.
— Садись, — наконец прошептала я, указывая на пол, где лежали подушки и плед. — Только тихо. Обещай, что родители не услышат…
Эмет облегчённо выдохнул и улыбнулся той самой улыбкой, которую я так любила видеть на нём когда-то очень давно.
— Обещаю, — сказал он и осторожно опустился на пол, не зная, куда деть глаза.
Я всё ещё стояла посреди комнаты, прижимая к груди одну из своих любимых книг. Указательный палец машинально остался заложенным между страницами, хотя я уже давно не понимала, на каком месте остановилась.
Эмет поднял взгляд на томик в моих руках и едва заметно улыбнулся.
— Интересная? — спросил он шёпотом.
— Ты пришёл сюда посреди ночи, чтобы расспрашивать о моих увлечениях, Эмет? — прищурившись, колко ответила я и, быстро замяв страницу, убрала роман на тумбочку.
— Нет, конечно… — тихо ответил он. — Просто...
— Эмет, хватит, — твёрдо перебила я. — Ты и так в курсе всего. Не зря вы с Крисом издевались надо мной всё это время.
Он резко отвёл взгляд и нахмурился, глядя на свои руки. В комнате повисла тяжёлая тишина.
— Я ненавидел себя за это, — еле слышно пробормотал он.
— Что? — переспросила я, почти не расслышав.
— Не знаю, с чего начать, — признался Эмет, глядя в пол. — Наверное, с того, что я был полным кретином.
Он сделал глубокий вдох, словно собирался с силами перед прыжком в холодную воду.
— Когда Крис начинал… когда все остальные смеялись… я просто стоял и молчал. Боялся, что если встану на твою сторону, меня тоже начнут травить. Выбрал лёгкий путь. А в итоге вышло то, что вышло.
Его голос дрогнул на последних словах, это было так непривычно для всегда уверенного Эмета, что у меня внутри болезненно сжалось где-то в области груди.
Я стояла неподвижно, обхватив себя руками. Холод внутри всё ещё крепко держался. Я не хотела прощать. Не хотела снова открываться человеку, который однажды отвернулся. Но его слова проникали сквозь ледяную корку, которая покрывала мою душу, медленно и настойчиво.
— Я очень скучал, — тихо добавил парень, наконец поднимая на меня взгляд.
В его голубых глазах отражался мягкий свет лампы, в них было столько искренней тоски, что мне стало трудно дышать.
— Каждый день. Когда видел, как ты сидишь одна с книгой в руках… когда проходил мимо и замечал, как ты прячешь глаза… мне было так больно, Клэри. Хотелось подбежать, обнять тебя, как раньше, сказать, что всё будет хорошо. Но я не мог. Потому что сам всё сломал.
Эмет замолчал, давая мне время ответить. Но я молчала. Слова застревали в горле, словно боялись вырваться и предать ту ледяную стену, которую я выстроила вокруг себя за последний год.
Парень слабо улыбнулся той же улыбкой, которую я помнила с детства. Сейчас эта улыбка причиняла мне почти физическую боль.
— Скажи хоть что-нибудь… — прошептал он. — Даже если это будет «убирайся обратно через окно». Только не молчи. Пожалуйста.
Я смотрела на него и чувствовала, как моя холодность медленно тает. Под ней проступала глубокая, щемящая, скорее нежная жалость.
Но я всё ещё молчала.
Не сказать, что я сильно злилась на Эмета. Он навсегда остался в моём сердце лучшим другом и партнёром по танцам, с которым мы когда-то могли болтать до утра по телефону. Мой мозг вообще плохо умел ненавидеть, наверное, потому что я слишком долго воспитывала себя на нежных, светлых фэнтези-романах, где даже злодеи в итоге оказывались просто потерянными душами.
Поправив подушку, я плюхнулась на неё и уселась в позу лотоса. Эмет осторожно скрестил ноги. Между нами было меньше метра, это расстояние вдруг показалось одновременно слишком маленьким и огромным.
— Не знаю, что сказать, Эмет… — немного подождав, прошептала я. — Я подумаю.
Парень резко поднял голову. На его лице мелькнула искренняя надежда. Глаза вспыхнули, плечи расслабились, а на губах появилась настоящая, хоть и сдержанная улыбка.
— Серьёзно? — спросил он низким голосом, явно стараясь не показать, насколько ему это важно.
Я кивнула.
Эмет тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу, словно стирая напряжение последних минут. Даже в полумраке было видно, как сильно он напрягался перед этим разговором.
— Чёрт… — тихо выругался он с облегчением. — Ты даже не представляешь, как я рад это слышать. Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня, но давить я не стану.
Я немного помялась, чувствуя, как неловкость постепенно отступает.
— Хочешь какао? — тихо предложила я. — С маршмеллоу. У меня тут стоит маленькая машина. Чтобы не спускаться вниз и не будить родителей.
Эмет улыбнулся уголком губ и кивнул:
— Будет очень кстати.
Я встала и подошла к небольшому аппарату на столе. Пока тёплое молоко с шоколадом медленно нагревалось, а первые маршмеллоу уже начали мягко таять, в комнате повисла уютная, домашняя тишина.
Именно в этот момент Эмет, глядя на крутящиеся лопасти машинки, сказал будто между делом:
— Я сейчас видел нашего куратора.
— Он проходил мимо твоего дома. Мы вроде как поздоровались… но он только холодно кивнул и пошёл дальше. Даже не остановился.
Я удивленно моргнула.
— Йен? Здесь?
— Да, — Эмет пожал плечами, но в его голосе промелькнуло что-то неприязненное, едва уловимое. — Он смотрел на твой дом. Довольно долго. Как будто… искал кого-то.
Парень замолчал, проводя пальцем по краю пледа. В его движениях появилась лёгкая напряжённость, которой раньше не было.
— Просто… странный он, — добавил Эмет тише. — Не могу понять, что ему нужно. Но смотрит он на тебя… как-то подозрительно.
Я почувствовала лёгкое тепло в груди, правда списала это на обычное удивление.
«Эмет, зачем тебе это всё? Наверное, просто беспокоишься, как друг», — подумала вдруг я.
Парень и раньше часто выступал защитником, особенно когда дело касалось меня.
— Он просто… другой, — тихо ответила я, не зная, что ещё сказать.
Эмет кивнул, но его голубые глаза на секунду потемнели. Он ничего не добавил, только слабо улыбнулся одним уголком рта.
Я протянула ему чашку с горячим какао, а себе сделала новую порцию.
— А помнишь, твоя мама всегда готовила нам точно такое же какао, когда я провожал тебя после тренировки домой? — засуетился Эмет, явно пытаясь перевести разговор в более безопасное русло.
Я лишь мягко улыбнулась в ответ на его неловкую попытку.
— Я помню абсолютно всё, — тихо сказала, присаживаясь на свою подушку в любимую позу лотоса, подобрав ноги под себя.
Мы одновременно отхлебнули какао и громко хлюпнули. Я первой прыснула со смеху, зажимая рот рукой, отчего тепло прилило к щекам. Эмет тоже не сдержался: его плечи затряслись, он едва не поперхнулся, пытаясь проглотить напиток беззвучно.
На несколько секунд в комнате повис лёгкий, будто детский смех — тот самый, которого так давно не было между нами.
— Чёрт, мы же всегда так делали, — выдохнул Эмет, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Помнишь, как на тренировках ты постоянно наступала мне на ногу, а я делал вид, что это часть танца?
— Я до сих пор уверена, что ты специально подставлял туфель, — улыбнулась я.
— Может, и специально, — тихо ответил он, но в его голосе вдруг появилась новая, более глубокая интонация. — Чтобы подольше держать тебя за руку.
Я улыбнулась, но улыбка вышла немного грустной.
Мы замолчали, и в этой тишине между нами вдруг ожили воспоминания. Я вспомнила, как мы в восьмом классе впервые вышли на паркет на соревнованиях — я ужасно нервничала, а Эмет, который уже тогда был крупным для своего возраста, просто крепко сжал мою ладонь и шепнул: «Не ссы, прорвёмся». Мы действительно прорвались — заняли второе место. А потом в раздевалке он снял с себя куртку и накинул мне на плечи, потому что я замёрзла.
Были хорошие моменты в нашей дружбе. Я вспомнила, как мы убегали с тренировок через чёрный ход и шли сквозь весь город пешком, потому что хотели поговорить подольше. Как он защищал меня от старших ребят во дворе, когда те дразнили меня «книжной крысой». Как мы валялись на траве у старого стадиона и придумывали дурацкие названия для наших будущих танцевальных пар.
Но были и плохие.
Когда Эмет начал общаться с Крисом и остальными футболистами, всё изменилось. Сначала редко, потом всё чаще он проходил мимо меня в коридоре, делая вид, что не замечает. Далее перестал отвечать на сообщения. А потом и вовсе начал смеяться вместе с остальными, когда Крис называл меня «дегенераткой с книжкой».
— Помнишь, как мы в девятом классе выиграли районные соревнования? — вдруг спросил Эмет, будто прочитав мои мысли. Голос его сейчас казался низким, чуть хрипловатым. — Ты тогда так сильно волновалась, что чуть не упала на последнем повороте. Я поймал тебя за талию…
Он усмехнулся, но усмешка вышла глуповатой.
— Я тогда думал… ну, блин, как же с ней хорошо. Спокойно. Правильно. А потом всё испортил.
Эмет замолчал, глядя в свою чашку с какао. Его большая ладонь сжимала ручку так, что костяшки побелели. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке — брутальный футболист, который пытался говорить о чувствах.
— Я не прошу, чтобы ты сразу всё простила, — добавил он тише, поднимая взгляд выше. — Просто… не хочу, чтобы между нами снова была эта херня. Ты для меня… важна. Очень.
Я замерла с чашкой у губ. Эмет смотрел на меня не отрываясь, в его глазах уже не было привычной бравады футболиста, а только тихая, болезненная нежность.
— Клэри… — начал он и замолчал, словно подбирая слова. — Я правда очень скучал. Не просто как по другу. Я скучал по тебе так, что иногда было тяжело дышать. Когда ты перестала со мной разговаривать… я понял, насколько сильно облажался.
Он поставил чашку на пол и слегка подался вперёд, не решаясь сократить расстояние между нами до конца.
— Я не хочу снова тебя потерять, — почти шёпотом добавил он.
В комнате стало очень тихо. Только за окном шелестел ветер в кронах дерева, да где-то далеко тикали часы в коридоре.
Несколько минут мы просто смотрели друг на друга, но вдруг Эмет резко вскочил, отставляя пустую чашку в сторону.
В низком, почти театральном поклоне он протянул мне руку — точно так же, как делал когда-то на тренировках.
— Давай, пошли. Вспомним молодость… — шепнул он так, что услышала только я.
— Будто сейчас мы в старости, — ответила я, вкладывая свою ладонь в его большую тёплую руку, и слегка склонила голову.
Он легко потянул меня вверх. Второй рукой достал из кармана телефон и очень тихо, почти беззвучно включил задорную мелодию.
Мы начали двигаться. Сначала осторожно, стараясь не шуметь, но уже через несколько секунд не смогли сдержаться. Эмет крутанул меня, я едва не врезалась в стол, мы оба прыснули со смеху, зажимая рты руками. Он вёл уверенно, сильно, как настоящий мужчина, но в движениях всё равно сквозила мальчишеская лёгкость, которую я так хорошо помнила.
Вдруг снизу раздался мамин голос:
— Клэри? Всё в порядке? Я слышала шум!
Мы замерли посреди комнаты, как два нашкодивших ребёнка. Я прижала палец к губам, а Эмет сделал круглые глаза.
— Да, мам! — отозвалась я, еле сдерживая смех. — Просто… уронила книгу!
— Ладно, доченька, — крикнула мама. — Мы с папой сейчас сериал будем смотреть. Тебе что-нибудь нужно?
— Нет, спасибо, я просто почитаю, — слишком широко улыбаясь, ответила я.
Как только её шаги удалились в сторону гостиной, мы одновременно выдохнули и снова тихо засмеялись. Эмет притянул чуть меня ближе, обхватывая за талию.
— Представляешь, если бы она зашла… мне бы пришлось прятаться в шкаф, — прошептал он на ухо.
— Ты туда не влезешь, — хихикнула я. — С твоими-то плечами.
Мы продолжили танцевать, уже более свободно. Сначала весело, с шутками и лёгкими подколками. Но вдруг музыка сменилась. Эмет включил нашу медленную, чувственную мелодию, под которую мы когда-то взяли второе место на районных соревнованиях.
Парень прижал меня к себе слишком сильно. Его большая, горячая ладонь уверенно легла мне на поясницу, вторая крепко, но нежно держала руку. Мы двигались медленно, почти вплотную. Я чувствовала тепло его мощного тела сквозь тонкую ткань домашней полупрозрачной рубашки. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он тоже это слышит.
Его горячее дыхание касалось моего виска, когда он наклонялся чуть ближе.
— Ты до сих пор пахнешь весной… — шепнул он мне на ухо низким, чуть хрипловатым голосом. — Даже сейчас.
По телу пробежала сладкая, тревожная волна. От его близости, от запаха и лёгкого мужского тепла всё внутри вдруг стало чересчур живым, будто кожа под тонкой рубашкой начала чувствовать отдельно от меня. Я поняла, что Эмет это заметил: его дыхание на мгновение сбилось, а ладонь на моей пояснице едва заметно напряглась.
— Но ведь на дворе и есть весна, — зачем-то ответила я, пытаясь оправдаться.
Стало стыдно и одновременно жарко. Мы с Эметом когда-то много танцевали — и быстрые, и страстные композиции, — но тогда это оставалось выступлением, спортом, дружбой. А сейчас всё было иным.
В девятнадцать лет я ни разу не испытывала ничего похожего. Никто никогда не держал меня так — с откровенным, мужским вниманием, от которого кружилась голова. Это пугало и притягивало одновременно.
Я сделала маленький шаг назад, пытаясь удержать остатки контроля.
Но Эмет не отпустил. Он притянул меня обратно уже сильнее, увереннее. Рука скользнула чуть ниже по спине, на самой границе приличия. Движения стали глубже, медленнее, чувственнее. Мы двигались в одном ритме, бедро к бедру, и с каждым шагом я всё острее ощущала его тепло сквозь тонкую ткань. От этого непривычного, слишком близкого прикосновения по телу пробежала дрожь.
Внизу живота разлился внезапный, тяжёлый жар. Я поняла, что это желание, которое раньше существовало только на страницах книг. Там всё было красиво и безопасно. Здесь же оказалось настоящим, живым и слишком близким. Я не выдержала этой волны и испугалась самой себя.
— Ты такая мягкая… — едва слышно выдохнул он мне в ухо, в его низком голосе прозвучало откровенное мужское желание. — И такая… настоящая.
Мы медленно кружились в полумраке комнаты. Я смотрела на Эмета и чувствовала, как внутри меня борются два совершенно разных чувства: тёплая, знакомая нежность к человеку, с которым я выросла, и лёгкий, но настойчивый страх снова довериться кому-то.
«Почему именно сейчас? — подумала я, чувствуя странный холодок. — Почему он делает это после того, как в моей жизни появился Йен?»
Но парень будто услышал мои мысли.
— Даже если ты сейчас скажешь, что между нами может быть только дружба… я приму, — прошептал он. — Просто… позволь мне быть рядом. Хотя бы так.
Эмет остановился, всё ещё не отпуская меня из рук. Мы стояли очень близко друг к другу. Он смотрел мне прямо в глаза, медленно наклоняясь. Его горячее дыхание обжигало лицо. Мы были в миллиметре друг от друга. Ещё одно движение, и наши губы слились бы в поцелуе.
Но что-то щёлкнуло внутри меня. Я быстро заморгала и мягко, но решительно положила ладонь ему на грудь, останавливая.
— Эмет… — тихо сказала. — Пока нет.
Он замер. На секунду в его голубых глазах мелькнула острая боль, но парень быстро взял себя в руки и едва заметно кивнул.
— Понял, — прошептал он, не отводя взгляда. — Я подожду.
На несколько мгновений между нами снова повисла тишина. Мы стояли совсем близко, настолько, что я чувствовала жар его тела.
— Тебе пора, — тихо вырвалось у меня из груди. — Мне нужно спать. Завтра трудная лабораторная по химии. Помнишь?
Он медленно кивнул, но не сразу отступил. Его взгляд задержался на моих губах, затем поднялся выше, к глазам. В этом взгляде всё ещё теплилась надежда, смешанная с тихой грустью.
— Помню, — ответил он низким голосом. — Как же я могу забыть.
Парень осторожно поднял руку и едва коснулся кончиками пальцев моей щеки. Затем медленно опустил ладонь.
— Спасибо, что впустила меня сегодня, — сказал он искренне. — И за то, что выслушала.
Я кивнула, не находя нужных слов. В груди было одновременно тепло и тревожно.
Парень шагнул к окну, но перед тем, как перелезть через подоконник, вдруг повернулся и крепко, по-дружески сильно и надежно, но в то же время бережно обнял меня. Я на секунду закрыла глаза, вдыхая знакомый запах его куртки.
— Спокойной ночи, Клэри, — прошептал он мне в волосы.
— Споки, Эмет.
Он легко перекинул ногу через подоконник, ухватился за ветку и бесшумно спустился по старому дереву. Я подошла ближе и смотрела, как его фигура растворяется в ночной темноте сада. Только когда Эмет полностью исчез за стволом, я тихо выдохнула и прислонила прохладную ладонь к вспотевшему лбу.
В комнате снова стало тихо. Слишком тихо.
Минуту спустя я всё ещё стояла у открытого окна, обхватив себя руками, и не могла отойти. Ночной ветер мягко касался кожи, принося запах влажной земли и цветущих деревьев. Сердце никак не могло успокоиться после танца, его слов, после того, как он почти поцеловал меня. Я должна была чувствовать тепло и облегчение от примирения с Эметом, но вместо этого внутри поселилось странное, беспокойное томление.
Я думала о Йене.
Он всплывал в моём воображении постоянно. Когда я читала — он был в моём воображении, даже когда смеялась с Эметом несколько минут назад — где-то на краю сознания стоял он.
Его светло-серые, практически прозрачные глаза. Его голос. Его странная, завораживающая отстранённость. Отчего он не выходил у меня из головы?
Почему даже сейчас, после такого тёплого и искреннего вечера с человеком, которого знала всю жизнь, я продолжала искать в темноте именно его силуэт?
Я сильнее высунулась в открытое окно, вглядываясь в густую ночную тьму сада. И замерла.
В глубокой тени старого дерева, там, где всего пару минут назад растворился в темноте Эмет, стоял кто-то ещё.
Неподвижный. Стройный. С длинными светлыми волосами, которые медленно, неестественно колыхались на ветру, хотя листья вокруг почти не двигались.
«Это он…» — мысль пронзила меня холодом.
Я уставилась на силуэт, практически не мигая. Осанка была точно такой же. Рост. Грациозный наклон головы. Даже в абсолютной темноте я узнала бы его.
Силуэт стоял и смотрел прямо на моё окно. Казалось, он прожигает меня взглядом насквозь.
Сердце ухнуло вниз и заколотилось слишком быстро и тяжело. Холодная волна ужаса и странного, запретного восторга прокатилась по позвоночнику. Я не могла отвести взгляд. Было в этой фигуре что-то идеальное. Нечеловеческое. Он стоял слишком неподвижно, слишком спокойно, словно ночь сама слушалась его и не смела шелохнуться без разрешения.
На доля секунды мне показалось, что я видела огромные, угольно-чёрные крылья, которые с шумом распахнулись в темноте, взметнув вихрь сухих листьев ввысь.
Крылья хлопнули так мощно, что воздух вокруг дрогнул. Я инстинктивно зажмурилась и отшатнулась от окна.
Когда открыла глаза — силуэта уже не было. Только что он стоял там, высокий и неподвижный. А в следующее мгновение исчез. Просто растворился в ночной тьме, словно его никогда и не существовало.
В голове вспыхнул образ из только что прочитанной книги — тот самый тёмный эльф, единственный в своём роде, обладающий огромными чёрными крыльями. Тот, кто чаще появлялся ночью и исчезал так же внезапно, как тень при свете луны, а днём строил из себя обычного человека.
«Неужели… — мысль была безумной, но от неё по коже побежали мурашки. — Неужели это он? Тот самый…»
Сердце заколотилось так яростно, будто хотело вырваться из груди. Дыхание стало прерывистым и мелким, руки задрожали нереально сильно, что я едва удержала равновесие, вцепившись в подоконник.
«Это был он? — мысли метались в голове, как испуганные птицы. — Или мне снова показалось?»
— Он что… улетел? — прошептала я дрожащим, едва слышным голосом.
Обхватила лицо ладонями, пытаясь успокоиться, но это не помогало. Сердце продолжало биться тяжело и неровно. В груди смешались страх, странное восхищение и жгучая, невыносимая тревога.
— Нет, я просто схожу с ума. — Оправдывала я свои выдумки, но произошедшее не выходило из головы.
Всем своим естеством я чувствовала, что это был именно он, мой напарник и куратор, тот, кому я доверилась почти сразу.
«Почему он стоял именно там? Смотрел на моё окно…»
Мысли путались, налезали одна на другую, горячие и холодные одновременно.
«Эмет же говорил, что видел его рядом с домом… Он что, следил за мной? Зачем?»
«Кошмар… Он видел всё. Видел, как я стояла слишком близко к Эмету, как извивалась в его руках в танце…»
Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца.
В голове снова вспыхнул образ тёмного эльфа из книги. Грациозного. Опасного. Прекрасного.
«Ты… как он. Ты не человек, да?»
Эта мысль должна была испугать меня до дрожи. Я боялась признаться даже самой себе: мне было страшно. И при этом… всё моё естество желало, чтобы он оказался именно тем, о ком я мечтала.
Я медленно отступила от окна, но так и не решилась его закрыть. Тёплый ночной воздух продолжал литься в комнату, принося с собой ощущение чужого, пристального взгляда, который всё ещё следил за мной из темноты.
Я легла в постель, но сон не шёл. Перед закрытыми глазами стоял только один силуэт — высокий, грациозный, с развевающимися светлыми волосами.
И вопрос, который теперь не давал мне покоя:
«Кто ты на самом деле, Йен Олсен?»