Глава 5. Не человек. — Мой недопитый выпускной — Ал Нойзи — Love Legend
←
Мой недопитый выпускной
Глава 5. Не человек. · 5 из 6

Глава 5. Не человек.

Ночь тянулась бесконечно, упрямо не желая уступать утру. Я почти не спала. Стоило мне сомкнуть глаза, как передо мной вновь возникал неподвижный, высокий силуэт под старым деревом с длинными светлыми волосами, которые медленно и неестественно развевались на ветру. Он стоял и смотрел прямо на меня. Каждый раз, когда я пыталась прогнать это видение, оно становилось ещё более отчётливым.

Утром моя старенькая Тойота наотрез отказалась заводиться, и пришлось садиться на школьный автобус. Папа уже уехал на работу, а просить кого-то подвезти не хотелось.

Я сидела у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Знакомые улицы, дома и цветущие деревья проплывали мимо, но я почти ничего не видела. Школьники вокруг шумели, смеялись, перекрикивались, толкались и обсуждали вчерашние сплетни, однако их голоса доносились до меня словно сквозь приличную толщу воды. Я не слышала их. Не замечала. Всё моё существо было поглощено одним-единственным образом. Автобус покачивался на неровной дороге, а я всё так же сидела, прижавшись лбом к прохладному стеклу, полностью погружённая в свои мысли, оторванная от шумного, живого мира вокруг.

— Не спать, — мило сказал водитель, когда автобус наконец остановился у школы.

Я вздрогнула, словно проснувшись от долгого сна, и медленно поднялась на ноги. Спустившись по ступенькам, вышла на свежий воздух и направилась внутрь через школьный двор.

Я шла, чувствуя себя разбитой и одновременно странно возбуждённой. В голове до сих пор кружились обрывки ночного разговора с Эметом, его тёплые объятия, едва не случившийся поцелуй… и тот чёрный, неподвижный силуэт, который наблюдал за нами из темноты.

— Клэри!

Я повернула голову. Ко мне шёл Эмет, всё такой же высокий статный, с лёгкой открытой улыбкой на лице. В его голубых глазах светилось новое, тёплое и немного робкое чувство. Он уже не прятал взгляд, как делал это раньше.

— Привет, — сказал он мягко, останавливаясь рядом. — Как спалось?

Я пожала плечами, пытаясь улыбнуться.

— Почти никак. А тебе?

— Тоже. Всё думал о вчерашнем вечере, — он посмотрел на меня исподлобья и задержал взгляд на моих глазах. — Спасибо, что впустила меня. Правда.

Между нами повисла лёгкая, но приятная неловкость. Эмет шёл рядом, иногда случайно задевая плечом, каждый раз я чувствовала, как по коже пробегает тёплая волна, с которой трудно справиться. Он явно был рад по-настоящему.

Мы не успели пройти и половины школьного двора, как с другой стороны к нам тяжёлой, агрессивной походкой двинулся Крис. Уже издали было видно, как он криво ухмыляется одними губами, но улыбка эта не касалась его глаз.

— Ого, смотрите-ка, — громко протянул он. — Романтическая прогулка с утра пораньше? Куделевски, ты теперь официально в няньках у заучки?

Эмет резко остановился. Челюсть его напряглась, плечи слегка приподнялись.

— Крис, притормози! — тихо, но жёстко сказал он.

Футболист рассмеялся, однако смех вышел натянутым и неприятным. Его карие глаза, сегодня особенно жёлтые на ярком солнце, метнулись с Эмета на меня и обратно. В них кипела неприкрытая злость.

«Он ведь явно ревнует, — подумала я в тот момент. — Эмета… ко мне?»

Казалось, Крис не желал терять друга, не хотел, чтобы мы с Эметом сближались. Ведь тогда они стали бы проводить меньше времени вместе, и эта мысль как будто бесила его больше всего.

— Что, уже защищаешь её? — процедил Крис. — Вчера ещё вместе ржали, а сегодня уже под каблуком? Быстро же ты переобулся, бро.

Эмет сделал шаг вперёд, закрывая меня собой.

— Я сказал — притормози уже.

Вокруг мгновенно поднялся гул. Старшеклассники, почувствовав запах назревающей драки, начали стягиваться ближе. Кто-то громко улюлюкнул, другой выкрикнул:

— Ооо, драка, драка!
— Давай, Пэйн, не ссы!
— Покажи ему, кто здесь главный!

Воздух вокруг сгустился от возбуждения и предвкушения. Толпа явно наслаждалась зрелищем: два главных футболиста школы готовы были сцепиться из-за меня. Я стояла за широкой спиной Эмета и видела только макушку Криса — тот был заметно выше своего друга и от этого казался ещё более злым и опасным.

Я сделала шаг в сторону, чувствуя, как сердце колотится где-то в пятках.

— Ничего, Эмет. Я не боюсь, — сказала, глядя Крису прямо в глаза и гордо задрала подбородок.

Крис посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то очень грубое, но в последний момент сдержался. Его кулаки сжались до побелевших костяшек, огромные и тяжёлые, словно кувалды кузнеца. Ребекка, стоявшая неподалёку с группой поддержки, тоже заметила это и прищурилась, её губы сжались в тонкую, злую линию.

Я молча опустила взгляд и сделала шаг в сторону дверей школы, стараясь выбраться из кольца любопытных взглядов. Внутри всё дрожало.

В этот момент из окна второго этажа раздался громкий, раздражённый голос учителя:

— Эй, там! Что за сборище? Немедленно разошлись по классам!

Толпа недовольно загудела, но напряжение начало спадать. Кто-то разочарованно присвистнул, второй бросил последнее «драка не получилась», и старшеклассники неохотно стали разбредаться в разные стороны.

Я ускорила шаг, чувствуя, как ноги слегка подрагивают. Быстро удаляясь от споривших парней, поняла, что надолго задержала дыхание.

«Ночь с Эметом. Силуэт под окном. И теперь — это».

День только начинался, а я уже чувствовала, что он станет одним из самых странных и тяжёлых в моей жизни.

Лабораторная по химии началась с запаха реактивов, гула голосов и скрипа стульев. Но для меня этот день уже давно перестал быть позитивным.

Я вошла в кабинет одной из последних, потому что замешкалась в туалете школы. В воздухе висела привычная смесь напряжения и лёгкого возбуждения перед практическими работами. Я старалась не смотреть по сторонам, но всё равно почувствовала его взгляд сразу, как только переступила порог.

Йен стоял у доски, что-то записывая. Как только я появилась, он медленно повернул голову. Это был не просто взгляд учителя на ученицу. В его светло-серых, практически прозрачных глазах быстро промелькнуло что-то вопросительное. На долю секунды мне показалось, что он видит меня насквозь — мои мысли о ночном силуэте, сомнения, весь вчерашний вечер с Эметом.

Я быстро отвела взгляд, чувствуя, как щёки начинают гореть.

Крис уже сидел на своём месте. Когда я проходила мимо, он громко фыркнул, его голос разнёсся по всей лаборатории:

— Ого, заучка сегодня без своей сказочной книжки? Нашла себе нового принца? — он посмотрел на меня с откровенной злостью. — Перешла на более «умных»?

Его голос звучал особенно язвительно. Раньше в этих шутках было больше глупой бравады, теперь в них сквозила настоящая раздражение. Он смотрел не на Эмета. Он смотрел на меня. И в этом взгляде была новая грубая и неприкрытая ревность.

В классе повисла тишина. Несколько человек удивлённо переглянулись. Даже те, кто обычно поддакивал Крису, замерли. Все знали, что он грубый, но чтобы так открыто и злобно ревновать именно меня — «дегенератку с книжкой» — такого ещё не было.

Эмет, сидевший рядом, резко повернулся к нему.

— Крис, я серьёзно. Заткнись уже.

Футболист только криво усмехнулся, но его глаза остались холодными.

— Что, теперь ты её личный защитник? Интересно, как долго это продлится. Видимо, понял, что она на тебя даже не смотрит, потому что ей уже другой голову заморочил?

По классу пробежал удивлённый гул. Кто-то тихо присвистнул. Даже Ребекка, сидевшая через два стола, приподняла брови.

Я молча села за свой стол, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел. Только сейчас начала по-настоящему понимать:

«Крис ревнует не Эмета. Он ревнует меня».

Это чувство было совершенно новым. До сих пор я была чужой для школьного коллектива — невидимой, удобной мишенью для шуток. А теперь вдруг оказалась в центре внимания, от этого становилось одновременно страшно и странно волнующе.

Йен стоял у доски и спокойно наблюдал за происходящим. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным, но в светло-серых глазах блеснуло что-то холодное и острое, словно лезвие, спрятанное в бархате, которое невозможно не заметить. Он явно всё слышал. И совершенно точно понимал гораздо больше, чем показывал.

Я опустила взгляд на конспект, пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах.

Лабораторная по химии уже шла полным ходом, но воздух в кабинете был тяжёлым, наэлектризованным, словно перед грозой. Я сидела за своим столом, пытаясь сосредоточиться на записях, однако чувствовала, как напряжение нарастает с каждой минутой, сгущаясь вокруг меня плотным, удушливым облаком.

Крис сегодня был особенно злым. Он уже несколько раз проходил мимо моего стола, каждый раз бросая всё более грубые и ядовитые реплики, словно пытался разорвать меня на части словами.

— Эй, заучка, кто в твоей голове? Новый куратор? — громко бросил он, проходя в очередной раз. — А может, Эмет?

Я молчала, не поднимая глаз, и крепко сжимала ручку в пальцах. Но Крис не унимался. Он остановился рядом, наклонился так низко, что я почувствовала его горячее, озлобленное дыхание у своего уха, и прошипел, как змея:

— А может, ты уже и ножки перед ним раздвинула? Или перед обоими сразу? Скажи честно, заучка… кому из них ты дала? Новому принцу или старому дружку?

Слова были грубыми, вульгарными, полными ревности, которую он даже не пытался скрыть. Он ревновал к Йену. Ревновал к Эмету. Он не понимал, к кому именно, и от этого злился ещё сильнее. Его голос дрожал от злобы и обиды — обиды человека, который вдруг понял, что потерял то, чем даже не успел по-настоящему завладеть.

По классу пробежал нервный, приглушённый смешок. Кто-то из футболистов одобрительно хмыкнул, другой почти шёпотом бросил:

— Ну ты и придурок…

Я почувствовала, как кровь жаркой волной прилила к лицу. Руки задрожали так сильно, что я едва не уронила пробирку.

«Крис перешёл все границы. Что с ним такое сегодня?» — подумала я за секунду до реакции куратора.

Всё произошло так быстро, что я не успела даже моргнуть. Йен, который до этого спокойно объяснял ход работы у доски, резко повернулся. Он одним плавным, грациозным движением преодолел расстояние между ним и Крисом, без малейшего усилия перепрыгнув стоявшую на пути парту. В этом прыжке не было ничего человеческого — лишь древняя красота, словно хищник наконец сбросил маску и показал своё истинное лицо. Его глаза в этот миг горели чернотой зрачка вперемешку с бездонным огнём, а на губах мелькнула едва заметная, пугающая блаженная улыбка существа, которое наслаждается собственной силой.

Кровь стыла в жилах от одного взгляда на мужчину.

Рука куратора взметнулась вверх и сжала горло Криса одной ладонью. В следующую секунду Йен с ужасающей, совершенно нечеловеческой силой резко рванул тяжёлого футболиста вниз и прижал его спиной к лабораторному столу с такой мощью, что массивное деревянное основание громко, жалобно скрипнуло, а несколько пробирок с грохотом покатились на пол и разбились вдребезги, разлетевшись сверкающими осколками.

В этот миг в Йене проснулось нечто безжалостное. Это был не просто всплеск гнева. Это было что-то гораздо более тёмное.

Далее всё происходило, как в самом фантастическом фильме или в моём воображении, когда я читала очередной роман.

Крис захрипел, глаза его расширились от животного ужаса. Ноги беспомощно дёргались в воздухе, едва доставая до пола, а руки судорожно цеплялись за запястье Йена, пытаясь оторвать железные пальцы от своего горла. Но всё было напрасно.

Над полом медленно поднимался густой, ядовитый пар от разлитых реактивов, окутывая происходящее призрачной, белёсой пеленой. В этом тумане фигура Криса, дёргающаяся и хрипящая, выглядела особенно жутко.

В кабинете повисла мёртвая тишина.

— Никогда больше… — голос Йена был низким, вибрирующим, совершенно не похожим на его обычный спокойный тон, — не смей её задевать.

Крис дёргался, пытаясь вырваться, но Йен держал его прижатым к столу так легко, словно тот весил не больше пёрышка. Это выглядело невозможным. Нечеловеческим.

Весь класс замер. Кто-то ахнул. Кто-то выронил ручку. Я сидела, прижав руку к груди, и не могла отвести взгляд. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.

«Это не человек… — мысль билась в голове, холодная и острая. — Это точно не человек…»

Йен медленно повернул голову в мою сторону. На долю секунды его чёрные, расширенные зрачки встретились с моими глазами. В них не было ни злости на Криса, ни ярости. Только ледяная, абсолютная сосредоточенность на мне.

Затем, так же внезапно, как начал, он разжал пальцы.

Крис тяжело рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух и надрывно кашляя. Йен отступил на шаг. Лицо его мгновенно вернулось к привычному спокойному выражению, словно ничего и не произошло. Только в самой глубине светло-серых глаз ещё тлел едва заметный, тёмный огонёк.

— Убери это, — спокойно произнёс он, указывая рукой Крису на разбитые пробирки и растекающиеся по полу реактивы.

В лаборатории стояла мертвецкая тишина. Никто не смел даже пошевелиться. Казалось, весь класс затаил дыхание.

Я сидела, не в силах отвести взгляд от Йена. По спине медленно ползли ледяные мурашки, словно кто-то провёл по ней острым когтем. Сердце продолжало биться тяжело и неровно.

Он действительно не был человеком. И теперь я знала это совершенно точно.

После инцидента Йен мгновенно успокоился. Словно буря, только что бушевавшая внутри него, вдруг утихла без единого следа. Он спокойно поправил манжету рубашки и вернулся к своему привычному, безмятежному состоянию, будто ничего особенного не произошло.

Класс всё ещё молчал, ошеломлённый. Никто не осмеливался даже пошевелиться. Воздух в лаборатории казался густым и тяжёлым, пропитанным запахом разлитых реактивов и всеобщим страхом.

Йен повернулся ко мне. Он подошёл ближе и тихо, интимно произнёс, наклоняясь к моему столу:

— Держи пробирку ровнее. И не дрожи так сильно.

Я моргнула, то ли от страха, то ли от восхищения, в этот момент сердце не особо подсказывало мне, что делать.

Мы продолжили работать над лабораторной, стоя рядом. Я всё ещё не привыкла к тому, что он обращается ко мне на «ты». Каждое такое слово вызывало внутри сладкую, тревожную дрожь, словно невидимая граница между нами окончательно исчезала.

Прошло несколько минут. Йен аккуратно переливал раствор из одной колбы в другую и вдруг, будто между делом, спросил тихо, так, чтобы слышала только я:

— С кем ты была вчера вечером?

Я вздрогнула. Сердце пропустило удар. От того, как спокойно и буднично он задал этот вопрос, по спине пробежали мурашки.

— Ты… видел? — прошептала я, стараясь сохранить голос ровным.

Йен слегка наклонил голову, глядя на меня так, будто мы были совершенно одни в этой лаборатории, а не посреди класса, где все до сих пор боялись даже дышать.

— Я вижу многое, — мягко ответил он. — Особенно когда дело касается тебя.

— Эмет, — вдруг честно произнесла я, не понимая, почему ответила.

— Не стоит больше водить дружбу с ними, Клэри, — спокойно произнёс Йен, будто предупреждая о чём-то, чего знал только он.

Его слова прозвучали нежно, даже слишком, но в них сквозил едва уловимый зловещий оттенок. Я не знала, радоваться мне или бояться. Я то ли восхищалась им, то ли пугалась до дрожи. А может, и то, и другое одновременно.

— Я не причиню тебе боли, — вдруг тихо добавил он, словно прочитав мои мысли. — Никогда. Запомни это.

От этих слов по телу разлилось тёплое и пугающее чувство. Я кивнула, не в силах отвести взгляд от его бездонных глаз.

Тем временем Крис, всё ещё сидевший на полу и потирающий горло, медленно начал собирать осколки пробирок и вытирать разлитые реактивы. Его движения резкие и злые, не умеющие скрывать мысли быстро делали своё дело. Эмет, работавший за соседним столом, то и дело бросал на нас настороженные, косые взгляды. Он видел, как близко мы стоим друг к другу, как Йен наклоняется ко мне, как смотрит. И это ему явно не нравилось.

Весь класс теперь боялся куратора. Я слышала, как кто-то с задних рядов тихо прошептал:

— Псих…

Прозвище мгновенно разлетелось по лаборатории шёпотом. «Псих». Оно прилипло к Йену, как чёрная метка. Но он, казалось, даже не замечал этого или делал вид, что не слышит.

Я стояла рядом с ним, чувствуя, как между нами медленно, но неумолимо растёт что-то опасное, притягательное и совершенно неизбежное. Что-то, от чего уже невозможно было отмахнуться.

Лабораторная по химии растянулась на два длинных урока. Когда наконец прозвенел звонок на ланч, я почувствовала облегчение, смешанное с непонятным сожалением. Йен молча убрал свои записи, поправил манжеты рубашки и посмотрел на меня.

— Пройдёмся? — спокойно предложил он.

Я кивнула, не в силах отказать.

Мы вышли из здания и направились к старому фонтану — тому самому месту, где когда-то впервые по-настоящему поговорили. Ветви огромного вяза всё так же раскидисто укрывали пространство от посторонних глаз. Вода тихо журчала, отражая яркое весеннее солнце.

Сели на знакомый каменный край фонтана. Йен некоторое время молчал, глядя на воду, а потом повернулся ко мне. Его светло-серые глаза были спокойны, но в них таилась некая глубокая сосредоточенность.

— Я прочитал «Вечных», — вдруг сказал он мягко. — Все тома. Взахлёб.

Я замерла. Книга, которая столько ночей не давала мне уснуть, вдруг оказалась между нами.

— Правда? — прошептала я.

— Правда, — он едва заметно улыбнулся. — И был там главный герой.

Йен замолчал, глядя мне в глаза. В его взгляде было что-то такое, от чего по коже снова побежали мурашки.

— Который… напоминает мне меня самого, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Его характер. Его одиночество. То, как он смотрит на мир.

Сердце сжалось. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Передо мной сидел Йен — стройный, грациозный мужчина с длинными светло-русыми волосами, которые мягко поблёскивали на солнце. В этот момент он казался мне не просто человеком. Он казался тем самым тёмным эльфом, который столько ночей жил в моих снах и фантазиях.

«Как автор мог так точно описать его? — мысль билась в голове, горячая и безумная. — Может, они были знакомы? И… это не вымысел?»

Йен будто услышал мои мысли. Он слегка наклонил голову и посмотрел на меня с милой завораживающей улыбкой.

— Иногда мне кажется, — продолжил он шёпотом уже мне на ухо, — я не принадлежу этому миру.

Воздух между нами стал густым и тяжёлым. Я чувствовала, как сердце бьётся всё быстрее. Мне хотелось одновременно отодвинуться и придвинуться ближе. Я влюбилась. Не в обычного парня. Я влюбилась в того, кто напоминал мне героя любимой книги. В того, кто, возможно, и был им.

— Ты… шутишь? — спросила я дрожащим голосом.

Йен долго смотрел на меня. Затем очень тихо ответил, нежным движением заправляя прядь волос мне за ухо:

— А ты хочешь, чтобы это всё было шуткой?

Я лишь легко дёрнула головой, отчётливо давая понять, что абсолютно точно не хочу этого.

Мы продолжали сидеть на краю старого фонтана. Ветерок стал теплее, ласковее, но воздух между нами, наоборот, был тяжёлым и сладким, как мёд.

Йен смотрел на меня так, словно весь мир вокруг переставал существовать. Его светло-серые глаза были глубже, чем обычно, в них тлел голод по любви, по взаимности, и я чувствовала, что готова дать ему это. Я ощущала, как неумолимо меня тянет к этому странному куратору, ведь сердце билось тяжело, громко, отдаваясь шумом в ушах.

Не понимая, что делаю, я подняла руку и осторожно потянула за резинку, которой были собраны его длинные светло-русые волосы. Тонкая заколка легко поддалась, оставшись в моих руках. Волосы мгновенно рассыпались по широким плечам мужчины тяжёлой, блестящей волной, подхваченные лёгким весенним ветром. В этот момент он стал ещё больше похож на прекрасного, опасного и не принадлежащего этому миру эльфа из «Вечных».

«Боже… — пронеслось у меня в голове. — Он выглядит точно так же, как я представляла его все эти ночи…»

Моё дыхание сбилось.

Йен не шевелился. Он просто смотрел на меня, в его взгляде было столько сдерживаемого желания, что по телу пробежала горячая волна. Я чувствовала жар, разливающийся внизу живота, странную, сладкую тяжесть, которой раньше почти не знала.

Он медленно наклонился ближе. Его губы оказались в миллиметре от моих. Горячее дыхание обжигало кожу, заставляя меня дрожать. Я была готова поклясться, что когда-то уже чувствовала вкус его губ. Ещё чуть-чуть — и мы бы поцеловались.

Но в последний момент я отстранилась, тяжело дыша.

Йен не отступил. Наоборот, он стал ещё ближе. Его пальцы уверенно, без единого вопроса расстегнули верхнюю пуговицу моей белой школьной рубашки. Ткань послушно разошлась, открывая нежную кожу, и от этого простого жеста у меня перехватило дыхание. Я замерла, не в силах пошевелиться.

Он наклонился ещё ниже и медленно, горячо коснулся губами ложбинки у самого основания шеи. Его обжигающие властные губы терзали кожу, не отрываясь. Поцелуй длился долго, слишком мучительно. Я почувствовала, как его дыхание и губы настойчивы, как по телу прокатывается сильная, сладкая волна, от которой всё внутри сжимается и становится невозможно дышать.

— Йен… — выдохнула я дрожащим голосом.

Он поднял голову. Его глаза были почти чёрными от желания, волосы разметались по плечам, делая его похожим на существо из другого мира. Йен не улыбался. Он смотрел на меня так, словно уже считал своей.

— Я знаю, что ты хочешь меня, — прошептал он низко, хрипло. — Так же сильно, как я хочу тебя.

Его рука осталась лежать на моей ключице, пальцы слегка касались кожи шеи через расстёгнутую рубашку. Я чувствовала, как горят щёки, как тяжело и часто дышу. Внутри меня боролись страх и острое желание. Я никогда не была так близко ни с кем. Никогда не чувствовала ничего подобного.

А он… он уже явно был одержим.

Но ланч подходил к концу. Нам пришлось оторваться друг от друга, а мне нужно было спешно бежать в школу на следующие уроки, оставляя Йена и его притяжение ко мне позади, у старого фонтана.

Ближе к вечеру я вышла из школы с тяжёлым рюкзаком за плечами. Старенькая Тойота так и не завелась утром, весь оставшийся день после ланча я провела в полусонном состоянии. Голова была тяжёлой от мыслей, тело — уставшим, а сердце билось неровно, как будто уже знало, что ждёт впереди.

У выхода, прислонившись к стене, меня ждал Йен.

Он стоял в своём тёмном костюме, спокойный и грациозный, словно принадлежал этому месту меньше всего на свете. Ветер слегка шевелил его длинные светло-русые волосы, которые он больше не заделывал в хвост. Когда наши взгляды встретились, он едва заметно улыбнулся.

— Что ты тут делаешь? — удивлённо спросила я. — Лабораторные давно закончились.

— Провожу тебя, — ответил он просто.

Я кивнула, не раздумывая ни секунды. Отказывать ему? Эта мысль даже не возникла. Наоборот, внутри меня разлилось тёплое, трепетное волнение. Я была рада. По-настоящему счастлива, что именно он стоит здесь и хочет проводить меня домой. Что Йен всё больше становится моим… парнем.

Сердце забилось чаще, когда я поняла, насколько сильно уже привязалась к нему: к его голосу, к его взгляду, к той тихой, загадочной силе, которая окружала его, словно невидимый плащ.

Мы пошли пешком. Я почувствовала на себе посторонние взгляды. У школьных ворот стояли Эмет и Крис. Эмет смотрел на нас с глубокой болью в голубых глазах. Он не сказал ни слова, просто провожал нас долгим, грустным взглядом. Крис метался туда-сюда, сжимая кулаки. В его глазах кипела злость, смешанная с такой же острой болью, как и у Эмета. Они переглянулись, уже не как друзья, а как соперники, которые всё ещё уважают друг друга, но понимают, что между ними теперь стоит пропасть.

Крис резко повернулся к Ребекке, которая тусовалась неподалёку с группой поддержки, притянул её к себе и смачно, демонстративно поцеловал — грубо, показательно, явно пытаясь вызвать во мне ревность. Но я даже не обернулась. В моей голове был только Йен.

Мы шли по тихим улочкам, весенний воздух был тёплым, пропитанным запахом цветущих деревьев. Йен шагал рядом, задумчивый, как всегда, но его молчание больше не казалось холодным. Оно было… уютным. Мы говорили о «Вечных», о химии, о том, как сложно иногда жить среди людей, которые не понимают тебя. Я болтала почти без остановки, а он слушал, иногда вставляя короткие, точные фразы, которые попадали прямо в цель. Мы были на одной волне. Это пугало и притягивало одновременно.

За пару домов до моего я остановилась.

«Нельзя, чтоб родители увидели нас вместе», — вдруг всплыло у меня в голове.

Он всё понял.

Мы прощались под старым каштаном, ветер тихо шелестел листьями.

— Я не хочу тебя отпускать, — прошептал Йен.

Шагнул ближе, взял меня за подбородок и поцеловал. Не нежно, а страстно. Глубоко, горячо и жадно. Как свою девушку. Йен прижал к себе одной рукой, второй крепко держал мою ладонь, не давая отстраниться.

Поцелуй длился долго, словно он хотел забрать себе весь воздух из моих лёгких. Я чувствовала, как его тело дрожит от сдерживаемого желания, как сильно бьётся сердце мужчины.

Когда он наконец оторвался от моих губ, мы оба начали жадно ловить воздух. Его ладонь всё ещё держала мою. Хотя бы немного, ещё чуть-чуть, но мы были вместе, соприкасаясь самыми кончиками пальцев, но пришло время и им соскользнуть.

— До завтра, Клэри, — прошептал Йен хрипло.

Я сделала шаг назад, повернулась и пошла к дому, но через несколько метров не удержалась и оглянулась.

Йена уже не было. Только пустая улица и лёгкий ветер, шевелящий листья каштана.

Руки всё ещё дрожали, когда я тихо закрыла за собой входную дверь.

— Я дома! — крикнула, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.

Из гостиной послышался голос мамы:

— Наконец-то! Ужин уже остыл. Как прошёл день?

Я прошла в комнату, где родители сидели перед телевизором. Папа мельком поднял взгляд от экрана и улыбнулся.

— Нормально, — ответила я, пытаясь приподнять уголки губ. — Лабораторная была длинной. А так… всё как всегда.

Мама кивнула, не отрываясь от сериала.

— Хорошо. Ешь, если голодная. И не засиживайся допоздна с книгами.

— Не буду, — привычно соврала я и быстро поднялась по лестнице на второй этаж.

Закрыв дверь своей комнаты, я наконец позволила себе выдохнуть. Сняла школьную рубашку, юбку, бросила вещи на стул и плюхнулась на кровать спиной, раскинув руки и ноги в стороны. Потолок медленно кружился перед глазами.

Сегодняшний день был слишком насыщенным. Инцидент с Крисом в лаборатории, его грубые слова, внезапная ярость Йена… Но всё это бледнело и отступало на второй план на фоне нашего поцелуя.

Его горячие губы, сначала коснувшиеся ложбинки меж груди, а потом — страстный, глубокий поцелуй на прощание под старым каштаном. Я до сих пор чувствовала его дыхание на своей коже, твёрдое давление ладони на спине, его вкус.

«Что со мной происходит? — думала я, глядя в потолок. — Почему я не могу перестать думать о нём?»

Я лежала так несколько минут, позволяя воспоминаниям растекаться по телу тёплыми, сладкими волнами. Потом медленно села, потянулась к рюкзаку и достала «Вечные II».

Открыв книгу, замерла.

Между страницами лежало огромное чёрное перо. Гладкое, блестящее, невероятно красивое. Оно казалось живым — будто только что выпало из огромного крыла.

Я долго смотрела на него, не в силах пошевелиться. Сердце уже не просто колотилось, оно прочно засело в висках и пятках одновременно.

Только лишь перед сном, когда уже лежала в своей мягкой кровати под одеялом осмелилась и решила расставить все точки над i. Дрожащими пальцами я достала телефон и написала Йену:

Ты же не человек, да?

Ответ пришёл почти мгновенно.

Я твой ангел-хранитель.

Отложила телефон и уставилась в темноту за окном. В груди смешались страх, восторг и странное, сладкое предвкушение.

«Мой парень — крылатый эльф.» — последняя мысль, которая посетила меня перед тем, как я крепко заснула.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→