Лидия не сводила глаз с заветного флакона — алая жидкость внутри едва заметно колыхалась в такт мерному ходу скакуна, на котором восседал Ричард. Казалось, ведьма готова была броситься вперёд и вырвать хрупкое стекло из рук судьбы, лишь бы завладеть драконьей кровью. Ричард прекрасно видел этот горящий взгляд и, не желая искушать судьбу, спрятал небольшой сосуд под железную броню.
Позади ведьмы, чудом удерживаясь на спине вороной кобылы, сидел Антонио. Он умудрялся одновременно балансировать и вылизываться — эта странная акробатика была для него делом обыденным. В такие минуты кот замолкал, и наступала редкая, почти драгоценная тишина, когда можно было погрузиться в свои мысли.
— Я, кстати, голодный. Нас так и не покормили, — закончив свой ритуал, заявил Антонио, и его голос прозвучал неожиданно жалобно, будто он и впрямь был самым обычным котом, а не говорящим фамильяром с острым языком и коварным умом.
— Куда дальше едем? И какой ещё нужен артефакт для запечатывания врат? Госпожа, чего молчите? Если не знаете, можете обратиться к своим подружкам‑ведьмам, которые вас исключили из ведьминского сообщества за то, что вы провели запрещённый ритуал надо мной, — последнюю фразу кот произнёс особенно громко. — За то, что превратили меня в кота и сделали своим фамильяром. Даже ваши подружки‑ведьмы вам этого не простили.
— А если его в муху превратить? — устало бросил Ричард.
— Уже превращала. Он тогда всё время лез в нос, уши, глаза — стало ещё хуже. Поверьте, это его лучшая версия, — спокойно, ответила Лидия.
— Какой следующий артефакт и куда едем? Не уводите разговор в сторону, — не отступал Антонио.
— В Ведьминых землях кругом зелёные поля, сады, леса — и вечное лето. Там стоят небольшие домики, в которых живут мои сёстры, а вокруг — ухоженные лужайки, пахнущие мёдом и лавандой. А особенно Антонио любит Ведьмино озеро. В полнолуние мои сёстры, в костюме Евы, садятся на мётлы и летят купаться. Тёмная гладь озера в такие ночи становится зеркалом для неба: в ней отражаются полная луна, звёзды, силуэты гор и лесов…
— Мы едем в Ведьмины земли? — Антонио резко обернулся к Лидии, а потом, подмигнув Ричарду, — Я проведу тебя к тому озеру. За твою долю мяса, которое мы купили у фермера.
— Зачем ты фермера обокрал? Я видел, как ты нёс мешочек с монетами в зубах, а потом прятал в сумке Лидии, — с усмешкой спросил рыцарь.
— Он меня «поганцем» назвал. За это и понёс заслуженное наказание, — фыркнул Антонио.
— Местность не узнаю. Мы верной дорогой идём, госпожа? В Ведьмины земли?
— О, трактир! Тут и переночуем. Ночлег, ужин и завтрак нам оплачивает Антонио, — с насмешливой улыбочкой произнесла Лидия.
— Я категорически не согласен! Это мои кровно заработанные! — возмутился Антонио.
— На что ты будешь тратить эти монеты? — усмехнулся рыцарь.
— О, мой друг, ты очень даже недооцениваешь Антонио… — начала было Лидия, но кот резко её перебил:
— Только попробуй ему рассказать, я ему такое про тебя расскажу…
В этот момент из дверей таверны «Рога и копыта» раздался приветливый голос хозяина:
— Добро пожаловать, господа! Что желаете?
Перед путниками стоял мужчина с фальшивой улыбкой, от которой становилось не по себе. Его рыжие волосы, некогда пышные, теперь лишь кое‑где цеплялись за голову, а мятая, засаленная одежда, видимо, знала лучшие времена. Солидное телосложение и тяжёлый взгляд придавали ему вид человека, который привык извлекать выгоду из любой ситуации.
— Две приличные комнаты для ночлега, ужин, завтрак и хлев для наших коней, — деловито, с лёгкой надменностью произнесла Лидия.
— Госпожа, всё будет наилучшим образом, — хозяин сделал приглашающий жест, разводя руки в стороны, словно хотел обнять всех разом.
Наутро, сидя за столом и не отрываясь от тарелки с завтраком, Ричард задумчиво произнёс:
— Странно… Вчера эти девушки за ужином так мило мне улыбались, старались угодить, а сегодня смотрят, будто я какой‑то шут. Не понимаю, что случилось.
— Антонио случился, — аккуратно поддевая жареную колбаску на вилку, спокойно ответила Лидия.
— Что ты им сказал и зачем? — спросил Ричард, не отрывая взгляда от жареной дичи.
— Мне было скучно. Вы легли спать, а я пошёл выпить. Тут эти девки начали про тебя расспрашивать. Я им сказал, что ты благородного рода, герой войны, холост, богат, перспективен… Только от тебя надо свечки держать подальше, — последнюю фразу Антонио проговорил, едва сдерживая смех, а потом залился хохотом, который эхом прокатился по залу.
Ричард подавился, закашлялся и попытался одновременно продышаться и поймать кота. Но Антонио, юркий и проворный, уже метнулся прочь.
— Ничего. Скоро он сам выть будет, когда узнает, куда мы едем за следующим артефактом, — спокойно произнесла Лидия, промокнув губы платком. — Пора в путь.
— Антонио не видно? — Ричард с высоты своего белогривого коня всматривался в придорожную траву и кусты, будто надеялся разглядеть в них хитрую кошачью мордочку.
— Он сзади плетётся. Иногда я вижу его тень. К ужину точно будет. Что ты хочешь с ним сделать? — спросила Лидия, поправляя гриву вороной кобылы — чёрную, как крыло ворона, гладкую и блестящую.
— Для начала поймаю, посажу в мешок и искупаю в ближайшем водоёме. Как думаешь, кому он ещё успел рассказать про то, что в замке произошло? — Ричард провёл ладонью по налысо выбритой голове. Где ещё утром ветер играл его роскошной шевелюрой из золотистых вьющихся волос, а теперь осталась лишь гладкая кожа.
— Не понимаю, зачем ты побрился и снял рыцарские доспехи и алый плащ. Мы и так слишком приметная компания: ведьма, рыцарь и говорящий кот. Думаешь, Антонио в следующем селении не расскажет местным жителям про благородного господина, который сжёг самую дорогую библиотеку мира?
— Мы станем менее приметными, если с нами не будет рыцарских доспехов и алого плаща. А Антонио может побыть светлячком в банке, пока мы спасаем мир.
— Хорошая идея. Можно и попробовать. Но после того как заполучим следующий артефакт, возможно, Антонио нам понадобится.
Ричард посмотрел на Лидию с недоумением, в котором читался немой вопрос: «Ты серьёзно?»
— У меня есть план. Попасть туда мы попадём легко, а вот выбраться будет затруднительно. Началось.
Лидия остановила кобылу.
Со всех сторон, словно призрачные тени, начали возникать всадники — их силуэты вырисовывались на фоне багровеющего заката, и казалось, будто сама степь исторгала из своих недр эту грозную кавалькаду. В центре вихря событий кто‑то уже схватил Антонио и теперь тащил его за шкирку, словно нашкодившего котёнка. Кот извивался, как змея, извергая проклятия — они сыпались градом, адресованные и ведьме, и тем, кто его поймал, и всему их роду до седьмого колена.
— Ведьма, ты меня опять обманула! Если бы хоть намекнула, куда мы едем, я бы сбежал от тебя хоть на край света! — выкрикивал Антонио между проклятиями, и в его голосе слышалась не только ярость, но и горькая обида существа, которое слишком часто становилось пешкой в чужих играх.
— Добрый день, благородный рыцарь Алых Плащей, который сжёг самую дорогую библиотеку в истории человечества, и неблагородная ведьма, — с изысканной, почти издевательской учтивостью приветствовал путников эльф. Он был статен и красив, в дорогом одеянии, явно из высшего сословия, а серебристый скакун, на столько утончен и изящен, что казался воплощённой мечтой. — Я приехал лично вас встретить и проводить в мою обитель.
Лидия поморщилась.
— Тьфу, Эго, ты называешь свой полуразрушенный замок обителью? Можем ли мы отказаться от столь заманчивого предложения? — спросила она с едва скрываемой издёвкой.
— О, моя дорогая Лидия, отказ не принимается, — промурлыкал эльф. — Я улучшил подземелья замка — тебе там понравится.
Ричард вспыхнул, словно порох от искры.
— Какие ещё подземелья?! Вы в курсе, что замок сгорел? А про то, что миру скоро придёт конец, вы, видимо, не слышали? И вообще, я — герой войны! На моём счету взятие нескольких крепостей, освобождение городов… А меня все называют поджигателем!
Но эльф словно не слышал его — он смотрел мимо, сквозь него, будто рыцарь был не более чем досадной помехой в изящной партии.
— Только попробуйте отпустить кота, — холодно бросил он всадникам, которые втроём пытались запихнуть вырывающегося Антонио в мешок — не без пролитой эльфийской крови. — У меня с ним особые счёты.
Темница оказалась сырой, полутёмной, словно вырубленной в самом сердце камня. Железные прутья, казалось, не были просто вмурованы в стены — они будто срослись с камнем, став с ним единым целым, как корни старого дерева с землёй. Массивная железная дверь запиралась на ржавый замок, вид которого внушал мысль, что он создан лишь для того, чтобы навсегда запереть, а не открыть. Тусклый свет факелов мерцал, отбрасывая дрожащие тени, и служил не для уюта, а лишь для того, чтобы убедиться: пленники на месте.
Оглушительные вопли Антонио разносились по лабиринтам подземелья, звенящим эхом отражаясь от холодных стен и превращаясь в какофонию отчаяния и гнева.
Ричард, многозначительно посмотрел на Лидию.
— Это и был твой план?
Она улыбнулась — Никак не могу привыкнуть к твоей новой причёске, Печать Всевластия — она здесь, в этом полуразрушенном замке эльфов. Без неё не скрепить врата ада. Я знала, что жители деревни прислуживают эльфам, знала, что они донесут Эго — их правителю, с которым ты уже познакомился, — что я в этих краях, да ещё и с котом. Он сам придёт за нами и приведёт нас прямо к Печати Всевластия. Это один из древнейших артефактов на планете — а может, и вовсе не с этой планеты. Откуда он взялся, никто не знает. Я знаю, где они её прячут. Сейчас нам нужно выбраться отсюда, украсть печать и снова в путь. Таков план.
Ричард усмехнулся, глядя на свои доспехи, алый плащ и прочие пожитки, сваленные у дальней стены — так, чтобы они были на виду, дразняще близко и в то же время недосягаемо.
— Действительно, всё так просто. Давай выбираться. Может, ты нас превратишь в птичек, и мы вылетим отсюда?
Лидия покачала головой.
— Что у тебя с Эго? За что он так ненавидит тебя и кота? — спросил Ричард.
— Мне было восемнадцать, когда дед Антонио меня обманул. Он обещал жениться, а потом начал распускать обо мне всякие небылицы. Моя жизнь была кончена — всё из‑за того, что я влюбилась и поверила. Была глупой. Деваться было некуда. Я хотела умереть, правда. Пошла к реке — не знаю зачем, просто чтобы побыть в тишине, подумать. Подъехала карета, из неё вышла дама — такая красивая, каких я никогда не видела. Подошла ко мне и сказала, что заблудилась, спросила, как проехать в столицу. Я почти не слушала её — только любовалась и думала, что хочу быть такой, как она. Потом она назвала меня по имени: «Лидия, ты слышишь, что я тебе говорю?» Я будто выпала из реальности на мгновение и вдруг очнулась. «Вы знаете, как меня зовут? Кто вы?» — спросила я. «Я — твоя новая семья. Поехали со мной и забудь про эту дыру». Я села в карету и не появлялась в тех краях лет сорок.
Оказалось, я из древнего рода оракулов, и магия у меня в крови. Мы приехали в Ведьмины земли, мне дали красивый домик, и я была самой счастливой на свете. Моих наставниц мы называли крёстными — они присматривают за потомками древних магов, и если в них проявляется сила, приводят в клан и всему обучают. Меня допустили до библиотеки и начали учить. Там я нашла запретную книгу и выучила все запретные заклинания, в том числе и заклинание долгой молодости. Но для него нужна была кровь единорога, которая хранилась у эльфов.
Сестры живут долго и сохраняют молодость, но мне этого было мало. Я вернулась в свою деревню, соблазнила Антонио, а дальше ты знаешь. Это была моя месть его деду. Потом я поехала сюда с котом и пообещала, что верну ему человеческий облик, если он поможет украсть бутылочку с кровью единорога. Я притворилась, что за нами гонятся орки, и Эго, как благородный мужчина, спас меня. Пока я его соблазняла, Антонио рыскал по замку, искал тайники, нашёл и украл то, за чем мы пришли, и мы сбежали. Но обратно превратить Антонио в человека не получилось: он выпил немного волшебной крови, чтобы быть вечно молодым, и магия сработала иначе. Теперь наши жизни и души связаны: умру я — умрёт и он, умрёт он — умру и я. Вот такая печальная история. Он, конечно, во всём винит меня, но и его вина тоже есть.
В этот момент послышались шаги — ровные, уверенные, с едва уловимым металлическим отзвуком. Лидия сразу узнала эту походку.
— Я, как гостеприимный хозяин, пришёл пригласить вас на ужин. Прошу, мадам, на время ужина постараемся забыть все наши прежние разногласия, — Эго сделал учтивый жест, приглашая узников‑гостей покинуть темницу.
Проклятия Антонио на мгновение стихли — в них проскользнула надежда, что и его позовут. Но, поняв, что за ним не придут, он снова принялся извергать ругательства.
— Даже темницу для меня специальную сделали — из мелких решёток, чтобы я не смог пролезть!
За столом король эльфов явно пребывал в прекрасном расположении духа. Не смотря на разрушенные стены и остатки былого величия, некогда роскошного по королевски зала.
— Как вам, милорд, вино двадцатилетней выдержки? — спросил он с лёгкой улыбкой, будто речь шла не о судьбе мира, а о тонкостях виноделия.
— Больше похоже на последний ужин смертников, — пробурчал Ричард.
— Ну что вы, милорд. У меня лично к вам претензий нет. Вы просто оказались не в том месте и не в то время. А так я очень рад, что такой благородный рыцарь сидит со мной за одним столом.
— Вы же знаете, что миру конец, и так спокойно наслаждаетесь ужином?
Эго слегка поморщился, будто слово «мир» имело неприятный привкус.
— Для людей — конец. Но для других существ это будет новая эпоха. Так что, даже если это правда, нам это на руку. Мы снова вернём свою силу, и наступят благословенные времена — без людей.
Пока Ричард недоумевал от спесивых речей зазнавшегося эльфа, Лидия решила взять реванш.
— Как ты, милый, не скучал без меня?
— Скучал, ждал, искал. А между делом строил в подземелье темницы — специально для тебя и твоего кота.
— Кота‑то за что ненавидите? Он украл по указке ведьмы, — вставил Ричард.
— Ага, и присвоил ещё кое‑что моё — амулет моей покойной матушки, которому несколько тысяч лет. И проиграл его в кости.
— То, что кот вор, я знал. Но что он ещё и игроман?! — пробормотал Ричард, обращаясь скорее к себе, чем к собеседникам. — Когда‑нибудь я перестану удивляться.
— А ты думаешь, как я его превратила в фамильяра? Этот ритуал можно пройти только добровольно. Но Антонио тебе об этом никогда не расскажет, — усмехнулась Лидия.
— Вот такой сомнительной компанией вы и спасаете мир, господин Алый Плащ, — с высокомерной усмешкой произнёс эльф.
— Я просила тебя подарить мне молодость. Ты отказал, смеялся. «Таков удел людишек», — так ты мне говорил, лёжа со мной на одном ложе, — произнесла Лидия, и голос её дрогнул, наполнившись горечью. — Для тебя это абсолютно ничего бы не стоило. Ты говорил мне слова любви и страсти и не хотел ничего для меня сделать. А я почти тебя полюбила — до того момента, как ты назвал меня простолюдинкой.
На её щеке предательски блеснула слезинка.
— Довольно! Уведите гостей в их покои на нижнем этаже! — рявкнул король, резко поднимаясь из‑за стола.
— Ты разбила мне сердце, и я разобью твоё, если, конечно, оно у тебя есть — в чём я сомневаюсь, — уже мягче, почти шёпотом, добавил Эго, обращаясь к бывшей возлюбленной.
— Может, зря я решил спасать мир с ведьмой и котом? Сейчас бы…
— Бегал по болотам от гвардейцев кардинала за то, что сжёг библиотеку, — резко перебила его Лидия. Они стояли у решётки и смотрели на свои вещи, лежавшие на расстоянии вытянутой руки — близко, но недосягаемо.
— Сейчас молчи и ни звука. Дай поработать, — строго сказала Лидия, прижавшись лицом к решётке настолько близко, насколько позволяли прутья. Она выглянула наружу и начала шептать — не голосом, а магией, и слова её звучали не как заклинание, а как колыбельная «Спи, моя радость, усни, в доме погасли огни…»
Ричарда будто сковало льдом. Голос Лидии вдруг изменился, стал голосом самого дорогого существа на свете — не демона, не врага, а родного, тёплого, до мурашек знакомого. Он вспомнил запах молока, сырников, ванили, объятия, в которых можно было забыть обо всех бедах.
Эльфы, которые ещё недавно распивали эль и играли в карты, вдруг замолкли. Они поднялись и разошлись каждый в своём направлении.
Лидия замолчала лишь на мгновение, а затем заговорила снова — тем самым родным, уютным голосом, источающим саму любовь:
— Сынок, подойди ко мне и подай маме вон ту сумку, сможешь?
Стражник, словно трёхлетний ребёнок, мотнул головой и подбежал, семеня, к углу, где лежали их вещи. Протянул сумку.
— Молодец, сынок. Сейчас можешь поспать, только сначала открой маме дверь, помоги. Вот молодец, хороший мальчик. А теперь ложись спать.
Эльфу хотелось прилечь прямо у входа в темницу, но Лидия остановила его:
— Нет, сыночек, иди к друзьям — они уже баиньки легли. И ты рядом ложись.
Он послушно пошёл к остальным охранникам, лёг, свернувшись калачиком, взял большой палец в рот и стал причмокивать.
— Умничка. Спи, любимый сыночек. Глазки закрывай.
Ричард боялся даже дышать, пока Лидия творила свою магию.
— Теперь за Антонио.
— Может, ну его, тут оставим? — с надеждой спросил Ричард, собирая с пола свои вещи.
— Мысль хорошая, но без него нам не выбраться. Потом мы об этом сильно пожалеем, но другого выбора я не вижу, — ответила Лидия.
— Во что ты меня хочешь превратить, ведьма?! — злобно отнекивался Антонио, стоя посреди улицы спящего, местами разрушенного города эльфов. Его шерсть стояла дыбом, а глаза метали искры.
— В огромного кота, который будет разрушать эти руины ещё сильнее. Тебе понравится. Пока эльфы будут метаться в панике, Ричард пойдёт за нашими лошадьми, а я быстро украду Печать Всевластия. Есть другие предложения?
— Норм план, — буркнул Ричард и рванул в сторону конюшен, его шаги растворились в ночной тишине.
— Ну давай, гони магию! Сейчас я тут всё разнесу! — заорал Антонио.
Паника вспыхнула мгновенно. Эльфийский народ просыпался среди ночи от грохота рушащихся зданий. Эльфы метались, не понимая, что происходит, а земля будто уходила из‑под ног. Остатки былого величия исчезали в считанные мгновения, оставляя эльфов без крова над головой.
Антонио был в ударе, как никогда в жизни.
— Ну что, эльфы, хотели Антонио в гости? Вот я к вам и пришёл! — прокричал он, и его голос, усиленный магией, разнёсся над руинами, как победный клич.