Король эльфов стоял на том месте, где ещё вчера высилась обветшалая стена церемониальной залы — той самой, где совсем недавно звучали учтивые тосты и шелестели дорогие ткани. Теперь же перед ним расстилался лишь открытый утёс, словно вырванный кусок скалы, а под ногами зияла пустота. Ветер, гулявший среди руин, трепал полы плаща, вид на разрушенный город, где его народ, разбирал руины в попытках спасти остатки имущества.
— Что пропало? — сухо, почти без интонации, спросил Эго у приближающегося начальника охраны.
Страж подошёл, ступая осторожно, склонил голову, и голос его прозвучал едва слышно, приглушённо, как будто он надеялся, что тише он это произнесет, тем меньше будет гнев господина:
— Печать Всевластия, сир.
— Сколько золотых осталось в хранилище? — резко бросил Эго, казначею не глядя на него.
— Мало, мой господин. По моему скромному мнению, лучше направить эти средства на восстановление города…
— Твоего мнения никто не спрашивает! — рявкнул Эго. — Тысячу золотых за живую ведьму! Остальных — в расход!
Эго остался стоять на утёсе, вглядываясь в руины, будто надеялся разглядеть среди них силуэт ведьмы.
— Мой господин, — казначей склонился: — Наш эльфийский народ и так много страдает. Тяжёлые времена легли на плечи наших людей и некоторые уже начинают роптать.
Он сделал едва заметную паузу, будто боялся, что сами слова могут ранить сильнее клинка.
— В первый её визит она похитила волшебную кровь — ту самую, что мы хранили, как зеницу ока, на случай, если кто‑то из наших окажется на пороге смерти, и ни одно заклинание уже не сможет удержать душу в теле. А вместе с ней — древний артефакт, один из символов нашего народа, священный предмет, в котором, казалось, жила сама память эльфов. Мы до сих пор не можем его отыскать.
Казначей сглотнул, и этот тихий, почти беззвучный жест выдал его внутреннюю дрожь.
— А теперь — Великая Печать Всевластия, наша гордость, наше последнее знамя. И вдобавок она окончательно разрушила и без того полуразрушенную столицу. Боюсь, что от третьего её появления мы уже не оправимся.
Эго не шевелился. Он стоял неподвижно, словно высеченный из скалы, и только в его глазах бушевала буря.
- Ведьма нужна живой, аудиенция окончена - Сухо ответил эльф
Все трое покачивались в сёдлах, двигаясь по просёлочной дороге. Ветер, нёс куда‑то листовку с их изображениями — грубые наброски, едва уловимо передававшие черты, и рядом — солидная награда за поимку.
Антонио и Лидия хохотали, весело перебрасываясь воспоминаниями о прошлой ночи.
— А мне жалко этих бедолаг, — бурчал Ричард. — Зачем их лачуги разносить в хлам? Там и так не особо было где жить. Вот не думал, что заносчивые эльфы живут в таких развалинах.
— Госпожа, я видел объявление о награде — сто золотых за лысого рыцаря, внука десницы короля. Его, кажется, в ереси обвиняют, — ехидно парировал кот, хитро прищурившись. — Госпожа, только представьте: сто золотых! Мы могли бы год жить как короли.
— Да, я тоже видел объявление — о ведьме и говорящем коте. Эльфы дают тысячу золотых. Могу всю жизнь как король прожить, — усмехнулся Ричард.
— А он не такой и дурак, госпожа. А ты всё: «он олух», «обведём вокруг пальца»… — протянул Антонио с напускной обидой.
— Антонио, я не говорила, что он дурак! — возмутилась Лидия, еле сдерживая смех.
— Да? А кто его при первой встрече хотел в послушного голема превратить? — не унимался кот.
— Кстати, почему ты меня спас и не дал ей заключить со мной сделку? Ещё мгновение — и я бы отдал ей свою душу, — спросил Ричард, переводя взгляд с ведьмы на кота.
— Абсолютно из эгоистичных соображений, — невозмутимо ответил Антонио, поведя ухом. — Она меня прокормить не может, а ещё здоровенную детину за собой таскать и кормить… Нет уж, увольте.
— Ты хорошо питаешься, — возразила Лидия.
— Ага, когда сам себе еду добуду. Что, предлагаешь обворовывать селян ещё и на голема? — возмутился кот.
— Она мне поначалу вообще предлагала мышей ловить, представляешь? Меня — мышами! — кот чуть не перешёл на визг, и в его возмущении было столько оскорблённого достоинства, что даже Ричард едва сдержал улыбку.
— Ага, а кто его из замка выманил? Лапками камушки в ров скидывал? Ещё минут десять — и он из замка уже не выбрался бы, — с укоризной заметила Лидия, покачивая головой.
— Я думал, он нормальный инквизитор — на куски тебя сразу порубит, а он тебя спасать принялся и свою душу чуть не отдал, — ворчливо добавил Антонио.
Ричард помолчал, словно взвешивая каждое слово, а потом спросил, глядя прямо на Лидию:
— У меня вопрос созрел: откуда ты всегда знаешь, где следующий артефакт и куда идти надо?
Ведьма на мгновение замерла, и в этой короткой паузе чувствовалось, как она лихорадочно ищет способ уйти от ответа. Но вместо этого она вдруг улыбнулась — той самой авантюрной, чуть дерзкой улыбкой, которая могла очаровать или сбить с толку кого угодно.
— Расскажи про своего деда. Понимаешь, у всего есть обратная сторона. Мне, например, всегда нравились ровесники — властные, богатые, харизматичные. Думаю, твой дед в моём вкусе, — легко перевела она разговор.
— Что, мой дед в опасности? — спросил Ричард у Антонио, а затем, обращаясь к Лидии, добавил: — Вообще‑то моя бабушка ещё жива.
— О, жёны меня никогда не волновали, — отмахнулась Лидия с небрежной грацией женщины, привыкшей играть чужими чувствами.
— В опасности, ещё какой! Ей чем старше, тем лучше, — серьёзным тоном ответил кот.
— Я, кажется, знаю, куда поеду, когда спасём мир, — лукаво улыбаясь, сказала Лидия. — К сожалению, с каждым годом крепких, мощных, властных ровесников становится всё меньше.
— Почему с Эго не хочешь помириться? Думаю, у вас ещё есть шанс. Верни ему медальон матери — может, он сможет остальное простить, — неожиданно мягко предложил Ричард.
— Он не сможет простить. Как и его подданные не смогут меня простить и будут вечно меня ненавидеть. Они очень чтут свою эльфийскую чистоту крови и никогда не позволят своему королю жениться на ведьме, — с холодной уверенностью произнесла она.
— С Эго потом разберёмся. Сам приеду после того, как врата закроем, и буду помогать отстраивать город. Мне всё равно больше некуда податься, — твёрдо сказал Ричард, а затем снова посмотрел на Лидию.
— Лидия, не уходи от вопроса. Откуда ты знаешь, какие артефакты нужны и где они находятся?
— Я молчу, я ничего не скажу, госпожа, — хихикая, пробормотал Антонио, пряча глаза.
— Вот и молчи, иначе в светлячка превращу и в банку посажу, — с холодком в голосе пообещала ведьма.
— Только попробуй — я вам сумку с едой помечу тогда, — с угрозой пробурчал кот.
— Так, вы оба, что от меня скрываете? — с заметным раздражением спросил Ричард и резко остановил поводья своего скакуна. — С места не сдвинусь, пока мне всё не расскажете.
— Как хорошо… Антонио, расстели ковёр и сделай мне массаж. Ричард, приготовь ужин, пожалуйста, — проговорила Лидия, спокойно спускаясь со своей кобылы.
— Ведьма, я серьёзно. Вытряхивай всё из своей сумочки — я хочу знать, что ты украла из замка. Другого объяснения нет, откуда тебе столько известно, — не скрывая раздражения, настаивал Ричард.
Антонио услужливо расстилал ковёр для госпожи, мурлыча себе под нос и старательно делая вид, что ничего не происходит. Лидия спокойно расседлывала кобылу, давая ей возможность напиться и пощипать траву.
Ричард подошёл к сумкам Лидии и, вывалил на землю содержимое. Вещи рассыпались по траве — пузырьки, мешочки, потрёпанные лоскутки ткани, странные безделушки.
— Там личные вещи! Да как ты смеешь?! — вспыхнула Лиди.
— Так вот где моя пилочка для когтетуюра! А ты, госпожа, всё потеряла — надо новую купить, — Антонио в очередной раз попытался увести разговор в безопасное русло.
— Не трогай мои вещи! Я всё расскажу… Там есть порошки — если нанюхаешься, в осла превратишься, — Лидия села на землю и начала собирать вещи обратно в сумку.
— Я жду. Или следующая сумка полетит вон в тот пруд, — Ричард держал в руках сумку Лидии, говорил твёрдо, не желая отступать.
— Хорошо, хорошо, отдай мне сумку. Я всё расскажу, — вздохнула Лидия — Мы с Антонио остановились в таверне на ночь, недалеко от замка. Кто‑то из местных донёс твоим братьям — они как раз искали ведьму. Врата начали вести себя странно и подавали первые признаки прорыва. У них был манускрипт, написанный на древнем магическом мёртвом языке, которого они не знали, но знали, что все ведьмы его понимают. Вот и искали ведьму, чтобы она им прочла манускрипт, а заодно отчитаться в инквизиции, что, мол, планы выполняют, ведьм сжигают. Я знала, что, как только прочту, они меня убьют. Я сказала им, что не знаю этот язык. Тогда они начали меня пытать и поставили это клеймо. Мы с Антонио ждали подходящего момента, чтобы сбежать. Когда врата дали первую трещину и стал просачиваться ядовитый туман, братья очень быстро начали сходить с ума. Антонио помог мне выбраться из оков. Тут в замок приезжаешь ты. Испытывать судьбу я не хотела, схватила манускрипт и стала выбираться. Антонио заметил, как ты бегаешь по замку, и пытался привлечь твоё внимание. Я ему сразу сказала, что это ничем хорошим для нас не закончится, лучше уйти как можно дальше от этого места. А он: «Врата падут, всему конец, надо мир спасать. Если его там оставим, никто не узнает про врата. Надо выманить его из замка, пока не поздно». План был простой: заставить тебя выйти из замка, пока ты не отравился дымом. Остальное ты знаешь.
— Почему сразу не сказала? — всё ещё с недоверием спросил он.
— Я не знала тебя. Может, отдала бы манускрипт и перевод, а ты меня на костёр отправил бы. Когда‑то очень давно я была доверчивой и верила всему, что мне говорят. Но жизнь меня так потрепала, что я сменила ангельские крылья на метлу ведьмы и перестала доверять вообще всем. Уже темнеет. Антонио — массаж. Ричард — ужин. И молчите. Я устала, — Лидия, произнесла с привычной для неё деловитой холодностью.
Путники подъехали к высокой горе — когда‑то живой, дышавшей ветром и птичьими песнями, а ныне мёртвой, окаменевшей в вечном молчании. Её склоны, прежде зелёные и щедрые, теперь казались застывшим криком природы, а вход в пещеру был усыпан останками — белыми, выбеленными солнцем и временем костями, разбросанными так небрежно, будто сама смерть здесь не тратила сил на приличия.
— Я туда не пойду, — категорически заявил Антонио.
— Антонио, все добрые дела наказуемы, — парировала Лидия. — Решил рыцаря спасти дважды — сейчас расплачивайся.
Ричард уверенно слез с коня и снял с него седло.
— Госпожа, посмотрите на все эти кости, — не унимался Антонио. — Это останки тех, кто входил сюда, а кто‑то потом выносил их трупы. Я уже представляю, как мой маленький кошачий череп лежит на той горке, и от него отражается блик солнца…
— Какой план, ведьма? — спросил Ричард, надевая доспехи. Поводья коня он завязал на слабый узел — если не вернётся, конь сможет отвязать их и быть свободным.
— Я пойду один, — твёрдо произнёс рыцарь. — Не хочу, чтоб вы мне под ногами мешались и думать ещё о вашем спасении. И это не обсуждается.
— О, благородный рыцарь, это очень правильное решение, — с явным облегчением выдохнул Антонио.
Лидия протянула Ричарду маленький флакон со светящейся жидкостью — таинственное сияние внутри казалось живым, будто в стекле билось крошечное сердце.
— Возьми это. Если поймёшь, что тебе конец — разбей его.
Ричард взял флакон, и его пальцы на мгновение замерли, словно он пытался уловить тепло магии.
— И вы придёте ко мне на помощь? — спросил он.
— Нет, конечно, — спокойно ответила ведьма. — Это даст нам знак, что ты погиб, и нам надо уносить ноги.
Ричард кивнул.
— Ясно. Карта подземелья? Или куда идти? Что я вообще должен искать?
— Печать Всевластия. У тебя есть, главная — по её подобию гномы выковали ещё четыре печати стихий. Они почувствуют её и сами тебя призовут.
— Вроде несложно. Я пошёл, — произнёс Ричард, крутя в руке огромный меч и разминая тело, как перед боем.
— Возьми ракушку. Только не теряй её, — добавила Лидия, протягивая ему одну из пары маленьких ракушек, украденных когда‑то в Ведьминых землях. — Другую пару мне сейчас не достать. Проверим, как слышно. Скажи что‑нибудь в ракушку — другая будет у меня, и я буду слышать всё, что ты говоришь.
— Я — рыцарь в сияющих доспехах! — крикнул Ричард, пытаясь пошутить.
— Да не ори ты так, слышно хорошо. В путь, — сказала Лидия, поправив алый плащ, и лёгким, почти небрежным толчком направила рыцаря в тёмную пасть пещеры.
Антонио расстелил ковёр, налил чай госпоже и принялся пилить ногти Лидии. Лидия положила рядом ракушку и слушала приключения Ричарда.
Внутри пещеры воздух был густым, тяжёлым, будто пропитанным древними тайнами и чужими страхами. Стены, сложенные из грубого камня, казались живыми — в них шевелились тени. Огонёк, который Лидия дала Ричарду, метался, рвался наружу, словно чувствовал опасность, и ему приходилось постоянно одёргивать его палочкой, возвращая в глубь пещеры.
— Что это за пещера? — пробормотал Ричард, вглядываясь в темноту. — Стены каменные, но в стенах тени двигаются… Коридоры чистые, стоят баки с костями и мусором — кто‑то прибирается… О, метёлку увидел! Я её с собой возьму на обратном пути — для Антонио. Она как раз ему впору будет: малюсенькая такая.
Он почувствовал, как холод пробирается под доспехи, сковывая мышцы, ледяное дыхание древней магии, которая жила здесь задолго до людей и гномов.
— Боже, что за звук… Мерзкий… Ого! А вот и хозяева дома! Да как их много… Это гномы. А правду говорят, что гномиху от гнома не отличить? Я же рыцарь — не могу дам обижать. Просто хочу быть уверенным, что тут все гномы. Я слышал, что у гномих тоже борода растёт… Как они друг друга отличают? Они же все бородатые, зеленые и злые!
— Мы тебе сейчас покажем бородатых гномих! А ну, братва, вали его! — раздался хриплый крик, и из темноты хлынула волна маленьких, но свирепых фигур.
— О, как их много… Тихо, мелочь, я сейчас своё заберу и уйду, а дальше вы разбирайтесь, кто тут гном, а кто гномиха, — пробормотал Ричард, прижимаясь спиной к стене и размахивая мечом, отгоняя от себя воинственно настроенных хозяев пещеры.
— По ногам ему бей! Здоровый детина! Сначала завалим, потом добьём! — орали гномы, размахивая топорами и копьями.
— За меня дают сто золотых, за живого. Это я так… Если вы всё‑таки меня завалите, — пытался шутить Ричард.
Он медленно отступал вглубь пещеры, спина к спине с холодными камнями, а огонёк, будто из любопытства, решил всё‑таки поприсутствовать и не сбегать, мерцая где‑то над его плечом.
— Ты разве не видел предупреждение? Останки прошлых гостей? И что вы все к нам прётесь? — кричали гномы.
— А может, те, кто с топорами, — это гномы, а те, кто с копьями, — это гномихи? — не унимался Ричард.
— Я тебе сейчас глаз выколю за «гномиху»! — возмущённо взвыл гном с копьём, и его борода грозно встопорщилась.
В этот момент Печать Всевластия, спрятанная в доспехах Ричарда, начала светиться, заливая коридор призрачным, холодным светом.
— Ого! Печать Всевластия начала светиться… Вы ещё там, или уже сбежали?
Прозвучал в ракушке голос Лидии — спокойный, почти расслабленный. — Тут ставки принимаем. Антонио должен будет мне десять золотых, если ты живой из пещеры выберешься.
— Он что, у эльфов Печать Всевластия отжал? Так это он их королевство разгромил? Эльфы за его ведьму дают тысячу золотых! Она рядом, видимо. Сначала его людям за сто золотых продадим, потом ведьму за тысячу эльфам… Давно нам так не везло! — зашумели гномы, азартно переглядываясь и обходя рыцаря со всех сторон.
— Завали уже гномов, забирай печати, нам пора, — невозмутимо прозвучал голос Лидии.
— Народ, я вас не хочу убивать, но убью, потому что миру идёт конец! Врата ада скоро распахнутся, и демоны выберутся наружу — и они никого не пощадят. Я возьму печати и уйду, и никто не пострадает, договорились?! — крикнул Ричард.
Но гномы не слушали. Они набросились на него со всех сторон, и воздух наполнился звоном металла и яростными криками. Ричард не доставал меч из ножен — он отбивался ножнами, отражая удары копий и топоров. Пара копий сломалась о его доспехи, топоры так и не смогли пробить броню.
— Народ, я правда не хочу вам навредить! Вон там, в стене, светятся печати — я их сейчас достану и спасу мир, а вы продолжите жить своей гномей жизнью в этой пещере! — Ричард поднял ножны с мечом вверх — в знак того, что не хочет драться, — и стал пятиться к стене. Из дальней залы, будто пробуждённые светом главной печати, мерцали остальные, призывая к себе.
— Почему наши топоры не пробили его доспехи? — недоумевали гномы, переглядываясь, и в их взглядах начало проступать сомнение.
— Потому что мои доспехи из гномей стали! Мне ваши собратья выковали эти доспехи за то, что я спас их народ на юге во время войны с сарацинами! — крикнул Ричард.
— Про меня и про ведьму до вас быстро слухи дошли, а про то, как ваш народ в южных землях от сарацин погибал и кто им помог, — об этом вы не слышали? — Ричард подошёл к стене, и первая печать, будто сама упала ему в руку, выйдя из камня.
— Они, как и вы, когда злятся, зеленеют, когда любят — становятся розоватыми, когда сомневаются — голубоватыми. Прямо как вы сейчас, — Ричард поймал последнюю печать, оглядел гномов и весело им подмигнул. — Ну что, народ, выпьем за знакомство? — произнёс он, убирая печати за пазуху, и в этой улыбке было столько искреннего тепла, что даже самые свирепые гномы из зеленого стали голубоватым, невольно заулыбались в ответ.