— Я предупреждала. Несколько раз повторяла. Ешьте только то, в чём уверены.
Эрендира сидела над телом погибшего. Вокруг неё столпились другие участники экспедиции. Рядом в суровом молчании стоял и Альваро. С ним как всегда был и его правая рука — Эдуардо.
— Что вы её слушаете, капитан!?
— Эти чёртовы дикари нас обокрали!
Напряжение в их отряде сильно накалилось с тех пор, как они перешли реку и оказались на территории племени Дикой Рыси. Опасения по поводу нападения оказались напрасными. Но всё же одной ночью хозяева этой земли украли у них большую часть припасов. Альваро пришёл в ярость, когда узнал об этом. Виновных, что прокараулили кражу, наказали. Хьюз снизил порции, чтобы распределить припасы. Из-за чего его люди стали чаще на привалах охотиться и собирать фрукты, ягоды да грибы. Эрендира предостерегала их и говорила, чтобы они несли и показывали неизвестную им еду ей или другим проводникам. Но этот, лежащий на земле, не внял советам. Думать долго и не приходилось.
— Он отравился смерть-ягодами. Они убивают в течение нескольких часов. Большая их беда в том, что их тяжело отличить от других безобидных ягод.
— А может, это ты его убила?
Рыкнул один из людей Альваро. Среди собравшихся показался и Мартин Морган.
— Заткнись, Бруно. Твой дружок жрал ягоды, которых не знал. В чём проблема была узнать, что пихаешь в рот? — Мартин встал перед Эрендирой, словно защищая её.
— А ты не защищай свою подстилку.
Удар был резким. Но Эрендира увидела этот удар прежде, чем Бруно. Солдат осел на землю и какое-то время пытался прийти в себя. Вокруг послышались возбуждённые перешёптывания.
— Ты не забывай, с кем разговариваешь. Перед тобой рыцарь, болван.
Проговорив это, Мартин повернулся к Альваро, который до сих пор ничего не сказал.
— Это уже второй. Предлагаю запретить на привалах вот так разбредаться. Лучше не набитый желудок, чем вот так, по глупости, людей терять.
— В этом ты прав. С самого начала так следовало поступить, — ответил ему Альваро. — На привалах никаких сборов провизии без разрешения. Будем отправлять по несколько человек при необходимости. Как на охоту. Ничего в рот не совать и не жрать то, чего не знаете. Погибшего похоронить. Офицеры на совещание. Коат, ты тоже.
Они встали лагерем на холме вблизи озера. Откуда открывался хороший вид, подкрасться к ним было бы тяжело с разных сторон. Альваро увёл офицеров подальше от солдатских ушей и только потом заговорил.
— Земли Дикой Рыси закончились. Коат, расскажи моим офицерам, что рассказала мне.
На неё внимательно смотрели офицеры Альваро. Правая рука — Эдуардо Гарсия. Тут же стоял его младший брат — Родриго Гарсия. Рядом с ними Дилан Джонс, этот меньше всех доверял ей и не скрывал своего пренебрежения к её племени. Тут был и Мартин Морган со вторым своим другом — Кадуганом Уильямсом.
— Впереди лежат земли диких людей.
— Ещё более диких, чем вы? — на лице Дилана Джонса появилась мерзкая ухмылка.
— Представь себе. Если они убьют тебя, это ещё хорошо. А могут схватить живьём, и ты будешь смотреть, как сжирают твоих друзей.
— Договориться с ними никак? — пока Дилан злобно пялился на неё, вопрос задал Мартин.
— Нет. Они не разговаривают на моём языке. Их языка я тоже не знаю. Что нам точно известно, это то, что они агрессивные, сильные и выносливые. И они едят людей. Не приносят в жертву, а именно едят.
— Только каннибалов нам не хватало, — ахнул Родриго.
— Боишься, малыш? Старший братик тебя защитит, — фыркнул Дилан.
— Джонс, прибереги свои колкости для каннибалов. Может, развеселишь их и тебя не съедят, — бросил ему в ответ Мартин.
— Ох ты какой. Или, может, мне тоже попробуешь рот закрыть? Только не забудь, что я тебе не простой солдат, — довольный своей речью, Джонс усмехнулся.
— Прекратить. Нам сейчас не до внутренних распрей. Эти каннибалы могут нам сильно помешать. Но это не всё, закройте рты и дайте Коат рассказать дальше, — рыкнул Альваро, гневно взглянув на своих людей.
— Земли, где живут дикие люди, простираются далеко. Идти нам по ним чуть меньше месяца. Но дальше будут пустоши. Когда-то там стояла древняя империя с каменными городами. Ныне же там никто не живёт. Однако ходят слухи о монстрах, обитающих там.
— Это всё шикарно, конечно, но что мы ищем? Не пора ли поделиться с нами, капитан? — спросил Родриго, взглянув на Альваро.
— Это древнее сокровище. Находится оно в гробницах, в столице этой мёртвой империи. Мы должны забрать его и отправиться с ним к королю, — Альваро говорил спокойно, но Эрендире казалось, что в глазах его выдаёт волнение.
— Но что это за сокровище? — снова задал вопрос Родриго.
— Очень важное для нашего короля. Остальное рассказать я не смог бы, даже если бы хотел. Вам достаточно знать то, что я вам сказал. Дальше у нас будет ещё более тяжёлый путь. Следите за людьми. Мы не можем себе позволить терять людей по глупости, когда, возможно, нам предстоят стычки с этими каннибалами. Все свободны.
Эрендира отошла от лагеря. После долгого дня хотелось охладиться. Найдя ручей, она опустила рука в прохладную воду. Затем медленно умыла лицо. После опустилась ближе к воде, чуть ли не касаясь носом поверхности. «Почему вы оставили меня без своей воли, когда вы мне так нужны? Что мне делать? Я вела чужаков по нашей земле. Веду теперь дальше. Оскорбляет ли вас присутствие этих людей в наших землях? Но ведь я выполняю приказ моего отца. Моего вождя. Я бы, возможно, смогла убедить его, если бы вы не молчали. Но теперь-то что? Теперь поздно. Я уже веду чужаков к гробнице. Откуда мне знать, нравится вам это или нет? У меня никого здесь нет, с кем я могла бы посоветоваться. Даже жрицы не знали, что делать».
— Ты должна доверять своим внутренним чувствам, Коатликуэ.
Именно так ей сказала одна из старых и мудрых жриц её племени. Но ведь можно ошибаться. И неправильно понимать свои же чувства.
— Как я могу это сделать, если я больше не слышу Богов? — Эрендире стоило больших усилий не сорваться на крик.
— Боги сами решают, когда говорить с нами, а когда нет.
— Они говорили со мной с самого детства. Направляли меня. А что теперь? Я чувствую себя слепым котёнком, мудрая Иш-Мукан.
— Возможно, Боги испытывают тебя молчанием. Ты должна верить.
— А я что, по-вашему, не верю?! — терпение Эрендиры лопнуло. Она уже не могла не кричать. — Вы жрица, вы ближе к ним, чем я. Так скажите же мне их волю. Что я должна делать? Спокойно принять то, что мне надо вести чужаков по нашей земле? Или отказаться?
— Твой отец ясно тебе сказал, что ты их проводник.
— Но что, если отец не прав?
— Твой отец — Мутуль-Кан Мудрый Волк. Ты думаешь, его называют мудрым потому, что он поступает опрометчиво? Или часто ошибается? Наш вождь ведёт нас уже много лет. Ты должна доверять его решениям.
Тон жрицы не нравился Эрендире. Она чувствовала себя теперь ещё и ребёнком, который ничего не понимает. Но спорить было бесполезно. Да и Эрендира понимала, почему Иш-Мукан не может ей дать ответ на вопрос. Боги молчали не только с ней. Они молчали со всеми жрицами. Иш-Мукан не стала исключением. Но всё же жрица пыталась показать, что ничего не происходит. Мол всё в полном порядке. Но Эрендира слышала разговоры других жриц.
«Что если Боги отвернулись от нас из-за союза с чужаками? Возможно, нам надо было прогнать их с наших берегов. Но ведь не поздно и сейчас?».
Вспоминая разговор со жрицей, Эрендира в последний момент услышала шаги сзади. Она резко вскочила и схватила с земли копьё.
— Вот так вот, защищаешь её, а она на тебя с копьём бросается.
Мартин стоял и улыбался, уперев руки в бока. Эрендира задумалась о том, если бы у него был хвост, он бы им сейчас довольно вилял. Голубые глаза искрились какой-то детской радостью.
— А я не просила себя защищать, — Эрендира опустила копьё.
— Это да, но всё же я защитил. Ты встречала этих диких людей сама?
— Нет.
— Боишься их?
— Страх помогает жить. Любое живое создание боится.
— Вот и я боюсь, — Мартин прошёл мимо неё и тоже стал умывать руки.
— Тебе места мало?
— Мне казалось, раньше ты была добрее по отношению ко мне. Я чем-то разгневал тебя, Коат? — спросил Морган, умыв лицо. Он смотрел на неё своими голубыми глазами. «Ты просто чужак, как и все они».
— Я просто устала. И хотела побыть одна.
— Что ж, в таком случае, не смею тебя отвлекать от одиночества.
И с этими словами он отправился в сторону лагеря. А Эрендиру меж тем разрывали противоречивые чувства. «Я нравлюсь ему. Это и дураку понятно. Но что я могу сделать? Он один из них. Ничем не лучше».