Дубай — это декорация. Огромная, сияющая, искусственная декорация, построенная посреди пустыни, чтобы люди могли забыть, что они всего лишь смертные.
Мы приземлились в Аль-Мактуме под утро. Воздух здесь пах озоном от кондиционеров, деньгами и хлоркой из бесконечных бассейнов.
— Здесь чувствуешь себя грязным, даже если только что из душа, — сказала я, глядя на бесконечную вереницу «Роллс-Ройсов» у выхода из VIP-терминала.
— Это потому что так и есть, — Макс взял меня под локоть, направляя в обход основной толпы. — Здесь всё покупается. Включая воздух.
Мы остановились в «Бурдж-эль-Араб». Макс не торговался. Он просто бросил золотую карту Артура на стойку.
— Нам нужен лучший номер. И тишина.
Номер оказался двухуровневым. Стены из натурального золота, вид на искусственный остров.
Я вышла на балкон. Внизу, в пятидесяти метрах под ногами, плескалось Персидское залив.
— Она здесь, — я не спрашивала, я утверждала. — Я чувствую её запах. Дешевые сладкие духи, которыми она пыталась перебить вонь провинциальной парикмахерской в Мытищах.
— Дина всегда была вульгарной, — Макс подошел сзади, протягивая мне бокал с шампанским. — Но недооценивать вульгарность опасно. Она как вирус. Простая, цепкая и смертельная.
— План не меняется? — я взяла бокал. — Ждем у банка?
— План стал хирургическим, — Макс смотрел на «Марину», где стояли яхты размером с авианосец. — Мы не тронем её в Цюрихе. Там слишком много полиции. А здесь… здесь полиция работает на тех, кто платит. Но мы не будем платить. Мы используем правила Дубая против неё.
— О чем ты?
— В Дубае есть закон, — Макс усмехнулся. — Строгое отношение к супружеской неверности и долгам. Дина прилетела сюда как миссис Воронцова. Она думает, что она королева. Но королева здесь только одна — нефть. А Дина — просто бабочка, севшая на капот дорогой машины.
Ячейка 404 в банке «Готард» (местное отделение в Дубайском финансовом центре) была целью.
Мы не пошли внутрь. Мы сели в «Старбаксе» напротив, через дорогу.
Макс работал. Его пальцы летали над клавиатурой ноутбука, подключенного к местному вай-фаю через три цепочки VPN.
— Она внутри, — прошептал он, глядя в телефон с выведенной картинкой с камеры наблюдения (Глюк не зря ел свой хлеб). — С ней Игорь. И два быка.
Я смотрела на улицу. В витрине магазина напротив стояла манекена в парандже, но с лицом, накрашенным как у голливудской звезды. Восток — дело тонкое, но лицемерное.
Прошел час.
Из дверей банка вышли Игорь и быки. Они нервно озирались.
А вот Дина не выходила.
— Она осталась там, — Макс прищурился. — Она переводит активы. Прямо сейчас. Из офшоров Артура на свои личные счета.
— И мы позволим ей?
— Мы ей поможем, — Макс закрыл ноутбук. — Пошли. Нам нужно в полицию.
— В полицию? — я чуть не подавилась кофе. — Нас арестуют!
— Нас примут, — он встал. — Иди за мной. И молчи. Говорю только я.
Дубайский полицейский участок в районе Бар-Дубай не был похож на уютный офис Драгана. Это было монументальное здание из белого камня, внутри которого пахло властью и страхом.
— Чем могу помочь? — офицер за стойкой говорил на идеальном английском с легким акцентом.
— Я хочу заявить о преступлении, — Макс положил на стойку свой паспорт. — Я — Максим Лисовец. Гражданин ЕС. А это, — он кивнул на меня, — моя жена, Алиса.
Офицер кивнул, проверяя документы.
— Что случилось?
— Мой бывший работодатель, Артур Воронцов, — Макс говорил четко, веско, — находится в данный момент в этой стране. Его жена, Дина Воронцова, незаконно удерживает его.
Офицер поднял бровь.
— Удерживает? Киднеппинг?
— Хуже, — Макс наклонился через стойку. — Дина Воронцова не является его женой. По крайней мере, не по законам этой страны. Артур Воронцов на момент заключения брака с ней всё ещё состоял в законном браке со мной… то есть, с гражданкой России, — он вовремя поправился. — Но дело не в этом. Дина Воронцова использует его состояние. Она сейчас находится в банке «Готард» и переводит миллионы долларов, принадлежащих компании Артура, на свои личные счета.
— Это банковское дело, — начал офицер.
— Это дело о мошенничестве и незаконном выводе капитала, — перебил Макс. — Но главное — Артур Воронцов. Он болен. Очень болен. Он не отдает себе отчета в своих действиях. Она привезла его сюда, чтобы изолировать от попечителей и врачей, и заставить подписать генеральную доверенность.
Макс достал из папки распечатку.
— Это скан его загранпаспорта. Видите штамп? Он прилетел вчера частным бортом. В графе «цель визита» — «лечение». Но он не в клинике. Он в пентхаусе отеля «Атлантис», под охраной Игоря — человека с криминальным прошлым.
Офицер взял распечатку. Его глаза забегали по строчкам.
— Вы говорите, она переводит деньги прямо сейчас?
— Прямо сейчас, — подтвердил Макс. — Если вы поторопитесь, вы застанете её за этим. И вы сможете заморозить счета. В Эмиратах очень не любят, когда крадут деньги, не платя налоги.
Это был удар в самое сердце системы. Макс бил не по Дине. Он бил по жадности шейхов.
— Ждите здесь, — офицер встал.
Ждать пришлось недолго.
Через двадцать минут к участку подъехало пять машин.
Из одной вышел тот самый офицер в сопровождении людей в штатском и… Дины.
Её вели под руки. Она была в истерике. Драная норковая шуба, растекшийся макияж, бриллианты в ушах, которые стоили как крыло от самолета.
Она увидела нас через стеклянную стену участка.
Её глаза расширились от ужаса. Она не понимала, как мы здесь оказались. Она думала, что мы прячемся в лесах Словении.
Её подвели к нам.
— Ты… — прошипела она, глядя на Макса. — Ты мент? Ты сдал меня мусорам?
— Я бизнесмен, Дина, — Макс улыбнулся той самой улыбкой, от которой раньше у неё подгибались ноги. — Просто я играю по правилам. А ты — нет.
— Артур тебя убьет! — взвизгнула она.
— Артур сейчас принимает ванну, — Макс кивнул на выход. — С ним наши друзья из полиции. Они очень хотят поговорить с ним о его налогах.
Дину затолкали в машину.
— Вы арестованы по подозрению в мошенничестве и незаконном лишении свободы, — сказал ей офицер.
— А мы? — я посмотрела на Макса. — Нас не арестуют?
— Мы — потерпевшие, — Макс обнял меня за плечи. — Мы же только что спасли миллионы шейхов от русской воровки. Мы герои.
— Что будет с ней?
— Её посадят. В местную тюрьму. А там, знаешь ли, очень специфические правила, — Макс повел меня к выходу. — Но это не финал.
— А что финал?
— Финал — это когда Артур поймет, что его деньги заморожены, его жена в тюрьме, а его паспорт недействителен, потому что мы заявили о его утере, — мы вышли на раскаленное солнце. — Он останется здесь. Один. Никому не нужный слепой старик в золотой клетке, из которой нельзя выйти, потому что за дверью стоят коллекторы.
— Это и есть дно, — прошептала я.
— Это и есть справедливость, — Макс поймал такси. — Поехали в аэропорт. Здесь становится слишком жарко. И я хочу домой.
— У нас нет дома, — напомнила я.
— Теперь есть, — он поцеловал меня в висок. — Мы купим его на те деньги, что Глюк вытащил из «Гранита» до того, как всё рухнуло.
Мы сели в машину.
Дубай остался позади — сияющий, равнодушный город, который только что пережевал и выплюнул империю Воронцовых.
— Знаешь, — я положила голову Максу на плечо. — Я почти жалею её.
— Не трать на неё эмоции, — Макс сжал мою руку. — Она получила то, что хотела. Власть. Просто она не прочитала мелкий шрифт в контракте с дьяволом. Власть стоит дорого.
— А сколько стоим мы?
Макс посмотрел на меня. В его глазах больше не было льда. Только спокойная, теплая глубина.
— Мы бесценны, Ворона. Потому что мы никому не принадлежим.
Такси мчалось по шоссе в аэропорт. Впереди была неизвестность. Но впервые за весь этот долгий, кровавый путь, в этой неизвестности не было страха.
Только свобода.
Самолет набирал высоту, пробивая слой облаков. Внизу таял искусственный мираж Дубая, а впереди, под крылом, уже расстилался ночной Стамбул — настоящий, пахнущий пылью, жареным мясом и свободой.
Я откинула голову на плечо Макса. В бизнес-классе было тихо, только мерный гул двигателей. Мы летели в Москву.
— Ты спятил? — спросила я, не открывая глаз.
— Немного, — он поцеловал меня в макушку. — Но это приятный вид безумия.
— Зачем нам Москва? — я повернулась к нему. — Там Артур. Там его руины, которые всё еще могут нас раздавить.
— Именно поэтому, — Макс достал из кармана пиджака два новеньких паспорта. Словенские. Идеальные. — Мы летим не прятаться. Мы летим ставить точку.
Москва встретила нас ледяным дождем и слякотью.
Воздух пах домом. И гнилью.
Мы не поехали в центр. Мы сняли конспиративную квартиру в Бибирево. Ту самую панельную девятиэтажку, из которой я когда-то бежала.
— Ирония судьбы, — сказала я, глядя на обшарпанный подъезд. — Круг замкнулся.
— Это не круг, — Макс щелкнул зажигалкой, прикуривая. — Это спираль. Мы поднялись на этаж выше.
Квартира была пустой, холодной, с мебелью из «Икеи», которую явно собирали наспех. На столе — два ноутбука и несколько телефонов.
— Глюк, — Макс кивнул на экраны. — Он здесь. Готовит финал.
Из кухни вышел Глюк. Он снова выглядел как призрак — бледный, в растянутой толстовке, с красными глазами от недосыпа. Но в руках у него был не ноутбук, а бумажный стаканчик с дешевым кофе.
— Вернулись, самоубийцы? — хмыкнул он. — В Дубае жарко?
— Там стало прохладно, когда приехала полиция, — я сбросила на пол дорогое пальто. Оно выглядело чужеродным в этой бетонной коробке. — Дина в тюрьме. Лев в панике. Артур… что с Артуром?
— Ваш муж в «Вертикали», — Глюк скривился. — Его перевезли из больницы под домашний арест. Интерпол заморозил всё, до чего дотянулся. У него осталась эта квартира и долги. Много долгов. Он сидит в темноте, потому что счета за электричество тоже заморожены.
Я представила Артура в нашем бывшем пентхаусе. Золотой мальчик в золотой клетке, которая превратилась в склеп.
— Он знает, что мы здесь?
— Он знает, что кто-то здесь, — Макс подошел к окну, глядя на серую стену соседнего дома. — Игорь прислал ему видео. Твои вещи, Алиса. Твоя помада. Твоя фотография. Артур думает, что ты вернулась, чтобы простить его.
— Он ждет меня?
— Он ждет призрак, — Макс обернулся. — И он его получит.
План Глюка был изящен в своей жестокости.
— У Артура осталась одна работающая линия, — хакер стучал по клавишам. — Закрытый канал связи с его старым сейфом в Швейцарии. Он пытается вывести остатки — полмиллиона. Но банк требует биометрическую верификацию.
— У него нет доступа к своим глазам, — догадалась я. — Биометрия не пройдет.
— Верно, — Глюк улыбнулся. — Но у него есть доступ к твоим глазам. Он отправил запрос. Он хочет, чтобы ты подтвердила перевод. Он думает, что ты приползешь к нему, если он пообещает долю.
— И что мы делаем? — я посмотрела на Макса.
— Мы даем ему то, что он хочет, — Макс взял со стола веб-камеру. — Но не через сеть. Лично.
— Макс, нет. Это ловушка. Игорь ждет нас внизу.
— Игорь ждет двух загнанных любовников, — Макс начал настраивать камеру. — А мы дадим ему Королеву и её Тень.
Ночь.
Пентхаус на сорок втором этаже.
Артур сидел в кресле. Он ослеп, но его слух стал острее. Он услышал, как открылись двери лифта.
— Алиса? — его голос был хриплым, надломленным. — Это ты? Я знал, что ты вернешься. Они не понимают нас.
Я вошла первой.Макс вошел следом, держа в руках бутылку вина и два бокала.
— Привет, Арт, — я улыбнулась.
Он сидел в полумраке. Лицо было бледным, на месте глаз — страшные, заживающие рубцы.
— Ты пришла, — он протянул руки. — Я простил тебя. Мы всё исправим. Я всё верну.
— Конечно, — я подошла к нему. Макс остался у двери, прислонившись к косяку. — Мы всё вернем.
Я села к нему на колени. Артур вздрогнул, вдыхая запах моих духов.
— Я скучал, — прошептал он, пытаясь поцеловать меня.
Я позволила.
Его губы были холодными и мокрыми.
— Где бумаги? — спросила я, отстраняясь.
— В сейфе, — он кивнул в сторону стены. — Код… код — твоя дата рождения. Я не менял его. Я идиот, да? Я думал, это романтично.
— Это предсказуемо, Арт, — я встала.
Макс шагнул к стене. Нажал цифры.
Пик.
Сейф открылся.
Внутри лежала не гора денег. Там лежала одна папка. И старый револьвер.
Артур услышал щелчок сейфа.
— Что это? Где деньги? Алиса, где мои деньги?
— Они ушли, — я посмотрела на него. В этот момент я не чувствовала к нему ни ненависти, ни злости. Только брезгливую пустоту. — Твои деньги сгорели вместе с твоим дата-центром, Арт. Твоя жена в тюрьме Эмиратов. Твоя империя — это пыль.
— Ты… ты сделала это? — он начал задыхаться. — Ты и твой хакер?
— Мы, — подтвердил Макс. Он взял папку из сейфа. — А это, — он достал флешку, — это страховка. Если с нами хоть что-то случится, это завтра будет в «Нью-Йорк Таймс».
Артур зарычал. Это был звук загнанного зверя.
Он нащупал револьвер.
— Я убью тебя. А потом его.
— Не успеешь, — сказал Макс.
В этот момент в дверь пентхауса начали ломиться.
Не полиция. Это был Игорь. Его люди. Спецназ в гражданском.
— Артур Воронцов! Откройте! Служба безопасности!
Артур вскинул револьвер. Но он был слеп. Он не видел, где мы. Он стрелял на звук.
Пуля разнесла бутылку вина в руках Макса. Осколки стекла брызнули во все стороны.
Макс даже не моргнул.
Он просто нажал кнопку на пульте, который всё это время держал в кармане.
Пол под нами завибрировал.
Артур замер, прислушиваясь.
— Что это? Землетрясение?
— Хуже, — я подошла к панорамному окну. — Это финал.
Где-то внизу, на минус четвертом этаже, в подземном паркинге «Вертикали», сработали термобарические заряды, которые Глюк заложил в систему вентиляции еще месяц назад.
Огонь не вырвался наружу. Он ушел внутрь.
Бетон — пористый материал.
Пожар в замкнутом пространстве бункера выжег весь кислород и расплавил арматуру фундамента.
Пентхаус на сорок втором этаже дрогнул.
Стекла затрещали.
Артур упал на пол, роняя револьвер.
— Вы сдохнете вместе со мной! — закричал он.
— Мы выживем, — Макс схватил меня за руку. — Мы всегда выживаем.
Он потащил меня к двери.
Мы прошли мимо людей Игоря, которые в панике выбегали из задымляющегося лестничного пролета. Нас никто не остановил. Мы были просто парой в вечерних нарядах, выбегающей из элитного дома, в котором началось «непредвиденное обрушение перекрытий».
Мы выбежали на улицу.
«Вертикаль» стонала. Стеклянный колосс оседал, складывался внутрь себя, как карточный домик.
Мы стояли под ледяным дождем, на другой стороне проспекта, и смотрели, как рушится наша тюрьма.
— Он там? — спросила я, сжимая руку Макса.
— Он там, — Макс обнял меня, прижимая к себе. — Вместе со своими деньгами, своей властью и своими призраками.
Где-то выли сирены. К небу поднимался черный столб дыма, закрывая звезды.
— Куда теперь? — я подняла лицо.
— В аэропорт, — он поцеловал меня. — У нас есть билеты. В один конец.
Мы развернулись спиной к горящему городу.
Мы не взяли с собой ничего. Ни вещей, ни прошлого.
Только два паспорта в кармане Макса и свободу, за которую было заплачено сполна.
Впереди была ночь. И где-то там, за облаками, нас ждала Словения.