Глава 5 — Выживут только любовники — Galnila — Love Legend
←
Выживут только любовники
Глава 5 · 5 из 10

Глава 5

Адлер встретил нас запахом гниющих водорослей и жареной кукурузы. Октябрь на побережье — это время, когда море становится свинцовым, а туристы исчезают, оставляя курорт в распоряжении местных и таких беглецов, как мы.

Мы сошли с поезда в шесть утра. Солнце еще только лениво цедило свет сквозь низкие облака.
— План такой, — Макс закинул рюкзак на плечо, пока мы шли по перрону. — Сейчас берем такси до границы, пешком переходим мост через Псоу. Там нас российская полиция уже не достанет, а абхазская работает за наличные и не смотрит в монитор.

— А если Артур пустил ориентировки по СНГ? — я натянула капюшон ниже. Лицо всё еще украшали желтые пятна от йода и ссадины.
— Артур сейчас занят. Он учится заново завязывать шнурки и не падать в борщ, — Макс усмехнулся, но глаза остались серьезными. — Его СБ сейчас выжигает каленым железом всех, кто знал о тендере. До нас очередь дойдет не скоро.

Границу мы прошли за двадцать минут. Макс сунул мятую тысячу рублей сонному пограничнику в будке, тот лениво кивнул, даже не открывая паспорт Максу. У меня паспорта не было вовсе — только копия свидетельства о рождении, которую Макс распечатал на принтере Глюка еще в Москве.

— Добро пожаловать в страну души, — пробасил таксист на старой «Волге», когда мы сели в машину. — Куда везти, золотые?
— В Гагры, — Макс протянул ему еще одну купюру. — К хорошей хозяйке. С видом на море. И чтобы соседей не было.

Дом стоял на склоне горы. Старый, каменный, увитый сухим плющом. Пахло хвоей, сыростью и жареным мясом.
Хозяйка — тетя Манана — была женщиной-глыбой. Широкие плечи, руки, способные гнуть подковы, и взгляд, от которого скисало молоко.

— Проходите, — буркнула она, оглядывая нас с ног до головы. — Видела вас на вокзале. Выглядишь, дочка, как будто тебя собаки драли.

— Ремонт в квартире делала, — ляпнула я первое, что пришло в голову. — Обрушение штукатурки.

Манана хмыкнула, но деньги, которые ей сунул Макс, взяла без разговоров.
— Второй этаж. Левая дверь. Ключ на гвозде. И чтобы к восьми вечера были внизу. Я хашламу ставлю.

Наша комната была аскетичной до слез. Две железные кровати с панцирной сеткой, выцветший ковер на стене (на нем обязательно должны были быть олени, но оленей съела моль) и окно, выходящее прямо в пропасть, где шумело море.

Я рухнула на кровать. Пружины жалобно взвыли.
— Я забыла, как это — спать на твердом, — простонала я.

— Привыкай, — Макс сел на край своей кровати. — Это теперь наш люкс.

Он выглядел уставшим. Хакерская ночь в дата-центре, бегство, граница — всё это легло на него тяжелым грузом. Но в этой усталости не было надлома. Была сталь.
— Спи, — он стянул с меня кроссовки. — Я разбужу на хашламу.

Я провалилась в сон мгновенно, даже не успев почувствовать, как он накрывает меня колючим шерстяным одеялом.

Проснулась я от запаха.
Так пахнет счастье, если у счастья есть чеснок, кинза и разваренная говяжья лопатка.

Мы спустились вниз. Во дворе, под старой виноградной лозой, стоял длинный деревянный стол. Тетя Манана священнодействовала над огромным казаном.
Кроме нас, за столом сидел только один человек.

Он был огромен. Плечи закрывали половину горизонта. На голове — черная вязаная шапка, хотя было тепло. Лицо… лица как такового не было. Оно было плоским, перебитым, с носом, свернутым на сторону. Глаза-щелки смотрели на мир с философским спокойствием сытого удава.

— Это Гиви, — представила его Манана, разливая по граненым стаканам красное вино. — Мой племянник. Из Сухума. Торгует мандаринами.

Гиви молча кивнул нам.
— Привет, — пискнула я.

Макс толкнул меня под столом.
— Привет, — он смотрел на Гиви в упор. — Хорошая шапка.

— Шерсть, — басом ответил Гиви. — Греет.

Ужин прошел в тишине. Хашлама была божественной. Мясо таяло во рту, вино — терпкое, домашнее — било в голову лучше любой водки.
Макс ел молча, но я видела, как он сканирует Гиви. Положение рук, то, как он держит нож (не для еды, а для баланса), как двигаются мышцы шеи.

— Хорошая девочка, — вдруг сказал Гиви, глядя на меня. Голос у него был тихий, совсем не сочетающийся с габаритами. — Лицо побитое. Плохой муж был?

Я подавилась вином.
— Бывший, — выдавила я.

— Бывших мужей не бывает, — философски заметил Гиви. — Бывают живые и мертвые. Ты какая предпочитаешь?

— Живую, — быстро сказал Макс, положив ладонь на мою ногу под столом. Сдавил. Приказ молчать. — Мы туристы.

— Туристы сейчас в Турцию летают, — Гиви вытер рот рукавом. — А вы по земле ходите. И рюкзак у тебя, парень, тяжелый. Не мандарины там.

Макс улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у меня раньше слабели колени, а теперь холодело в животе.
— Там серверные комплектующие, дядя. Я майнер. Биткоин копаю.

Гиви посмотрел на Макса долгим, немигающим взглядом. А потом вдруг заржал. Громко, так, что с ветки упал сухой лист.
— Майнер! — он хлопнул Макса по плечу. От такого хлопка у обычного человека сломалась бы ключица. Макс даже не дрогнул. — Хороший врать. Манана, налей парням еще.

Ночью я вышла на балкон.
Море ревело внизу. Темное, осеннее, оно швыряло гальку на берег, как кости.

— Не спится?

Макс вышел ко мне. В одной руке — сигарета, в другой — стакан с чачей.
— Думаю, — я поежилась, кутаясь в его куртку, которую он накинул мне на плечи.

— О нем? — он кивнул в сторону невидимой Москвы.

— О том, кто такой Гиви, — я взяла у него стакан. Чача обожгла горло. — Манана сказала, он торгует мандаринами. Но мандарины не пахнут оружейной смазкой. И он знает слово «серверная».

— Гиви — это наш страховой полис, — Макс затянулся. — Манана — его тетка, но он здесь не из-за родства. Гиви — это человек, который решает вопросы. В Сухуме, в Гаграх, на границе. Он знает всех. И его все знают.

— Ты нанял бандита?

— Я купил тишину, — он затушил сигарету о перила. — Артур ослеп, но у него остались деньги. Много денег. Он не успокоится, пока не наймет людей, которые найдут нас даже здесь. А Гиви… Гиви гарантирует, что люди Артура не доживут до границы.

— Это пугает, Макс.

— Это жизнь, Лера, — он повернул меня к себе. В темноте его глаза казались черными провалами. — Ты хотела дна? Вот оно. Здесь нет полиции, нет законов, нет банковских карт. Есть только люди. И их обещания.

Он наклонился и поцеловал меня. Соль, вино, чача и табак.
— Гиви уже навел справки, — прошептал он мне в губы. — Артур отправил людей. Двое. Они будут здесь через три дня. Автобусом из Сочи.

— И что мы будем делать? — мое сердце пропустило удар.

— Мы? — Макс отстранился, и я впервые увидела в его лице что-то похожее на нежность. — Мы ничего не будем делать. Мы с тобой завтра утром пойдем на пляж. Купим чурчхелу, которая липнет к зубам. Ты будешь ныть, что холодно. А потом мы сядем на старый катер и уйдем в нейтральные воды.

— А Гиви?

— А Гиви встретит гостей, — Макс усмехнулся. — У него большой опыт в торговле мандаринами. Говорят, конкуренты часто падают со скал. Несчастный случай.

Я посмотрела на его профиль на фоне черного неба.
Этот человек взломал империю. Этот человек прыгал со мной с крыши. И этот же человек сейчас спокойно планировал убийство, пока стоял на балконе обветшалого дома в Абхазии.

— Я боюсь, — призналась я.

— Я знаю, — он обнял меня, прижимая к своей груди, туда, где ровно и сильно билось сердце. — Но посмотри на нас, Ворона. Мы живы. Мы дышим. И под нами нет дна, потому что мы уже стоим на нем. Дальше — только вверх.

Где-то в доме зазвонил старый дисковый телефон. Манана что-то крикнула на кухню.
Гиви тяжело поднялся со своего места.

Макс крепче сжал мою руку.
Игра началась. И на этот раз ставкой была не квартира с видом на реку. На этот раз ставкой была наша жизнь, которую мы только-только успели отвоевать.

Утро выдалось прозрачным, как стекло. Море успокоилось, превратившись в огромную лужу жидкого свинца.

Макс разбудил меня, швырнув в лицо холодное полотенце.
— Подъем, беглая аристократия. У нас экскурсия.

— Я тебя ненавижу, — простонала я, пытаясь разлепить глаза. Ребро, перемотанное эластичным бинтом под толстовкой, тупо ныло на погоду. — Какого черта в восемь утра?

— В девять за нами придет лодка, — он уже натягивал джинсы. — И если мы опоздаем, Гиви решит, что мы передумали. А Гиви не любит, когда люди передумывают. Это плохо для его бизнес-репутации.

Мы спустились вниз. Тетя Манана уже гремела сковородками. На столе дымилась мамалыга и стоял сулугуни, плавающий в собственном жиру.
— Ешь, — кивнула она мне. — Кожа да кости. Ветер подует — улетишь.

Гиви сидел на том же месте, что и вчера. Он молол кофе в ручной кофемолке. Звук был зловещим, похожим на работу гильотины.
— Доброе утро, — пискнула я.

Гиви посмотрел на меня. Его плоское лицо не выражало ничего, но глаза-щелки чуть сощурились.
— Утро добрым не бывает, девочка. Бывает только удачное. Идите. Море ждет.

Лодка ждала нас у старого пирса.
Это было чудо советского судостроения — ржавый баркас с облупившейся краской, который, казалось, рассыплется от первого же чиха. На корме сидел дед в тельняшке и вязал сеть. Рядом с ним лежало ружье. Не охотничье, а вполне конкретное, армейское.

— Вахтанг, — представил его Макс, помогая мне перебраться через борт. — Лучший контрабандист побережья.
— Бывший, — буркнул дед, не поднимая глаз от сети. — Теперь я пенсионер и патриот. Патриоты сейчас много получают, если возят правильных людей.

Макс сунул ему свернутую в рулон пачку долларов. Вахтанг ощупал ее, как врач пульс, и сунул за пазуху.
— Правильные люди, — крякнул он. — Садитесь в каюту. И не дышите. У пограничников слух как у летучих мышей.

Море приняло нас в свои холодные объятия. Баркас скрипел, кашлял дизелем и плюхался по волнам. Я сидела в крошечной каюте, прижавшись к Максу. Мы не разговаривали. Слова здесь были лишними.

Мы шли вдоль берега. Величественные, разрушающиеся дворцы сталинского ампира проплывали мимо, похожие на скелеты мертвых динозавров.
— Куда мы? — спросила я, когда рев мотора стал немного тише. Мы зашли в какую-то бухту, скрытую скалами.

— В Мюссеру, — Макс достал из рюкзака бутылку воды. — Там заповедник. Заброшенные дачи партийной элиты. Идеальное место, чтобы встретить гостей.

— Мы будем их там убивать? — мой голос прозвучал на удивление ровно.

— Мы будем делать вид, что нас там нет, — он поцеловал меня в висок. — А Гиви сделает всё остальное. Это называется «операция под чужим флагом».

Дача Брежнева в Мюссере выглядела как декорация к фильму про апокалипсис.
Огромный, заросший плющом бетонный монстр. Стекла выбиты, на балконах растут молодые сосны. Пахло солью, гниющим деревом и свободой.

— Жутко, — я поежилась.
— Красиво, — Макс улыбнулся. — Смотри.

Он подошел к краю обрыва. Внизу, о камни, бился прибой.
— Знаешь, что я понял в том подвале, в лофте? — он не смотрел на меня, он смотрел на море. — Я понял, что ненавижу бетон. Всю свою жизнь я жил в нем — панельки, серверные, темные переулки. Я думал, что свобода — это когда ты взламываешь систему. А свобода — это когда ты можешь вот так стоять, и ветер дует в лицо, и тебе не нужно оглядываться.

Я подошла и встала рядом. Взяла его за руку. Его ладонь была шершавой от мозолей — от клавиатуры, от скал, от жизни.
— Ты философ, Макс. Это опасно.

— Это необходимо, — он посмотрел на меня. — Снимай куртку.

— Ты с ума сошел? Холодно.

— Снимай, — он начал расстегивать мою толстовку. — Я хочу запомнить тебя такой.

— Какой? Побитой? Грязной? — я пыталась шутить, но голос дрогнул.

— Настоящей, — он стянул с меня толстовку. Оставил в одной майке, которая не скрывала синяки на ребрах. — Смотри.

Он провел пальцем по моей скуле, по разбитой губе, по шее, где еще виднелись следы от пальцев Артура.
— Это карта, — прошептал он. — Карта войны. На ней отмечены все места, где ты выжила.

Он поцеловал меня. Медленно, глубоко, без той животной спешки, что была в лофте или в вентиляции. Это был поцелуй человека, который прощается. Или здоровается.

Его руки скользнули под мою майку, огладили ребра. Я зашипела от боли.
— Прости, — он отстранился.
— Не останавливайся, — я вцепилась в его куртку. — Пожалуйста.

Мы упали на старые, пыльные доски террасы. Солнце пробивалось сквозь голые стропила крыши, рисуя на наших телах решетку.
Это не было красиво. Это было отчаянно.
Стук наших сердец смешивался с криком чаек.
Каждый толчок отзывался болью в моем сломанном ребре, но это была лучшая боль в моей жизни. Это была боль живого человека.

Когда всё закончилось, мы лежали, глядя в дырявый потолок.
— Если Гиви облажается, — сказал Макс в тишину. — Мы сядем на любой сухогруз. У Глюка есть контакты в Новороссийске. Уедем в Турцию. Оттуда в Грецию.

— Я не хочу в Грецию, — я повернулась к нему. — Я хочу в Адлер. Я хочу чурчхелу. Я хочу нормальную жизнь, Макс. Без взрывов.

— Нормальная жизнь — это скучно, Ворона, — он щелкнул меня по носу. — Но мы попробуем. Обещаю. Как только похороним призраков.

Они появились через час.
Мы лежали в засаде на втором этаже, в бывшем кабинете генсека. Пахло мышами и прошлым величием.
Макс смотрел в бинокль. Я смотрела в прицел травматического пистолета, который нам передал Гиви. «Чтобы шум был, но дырок не было», — сказал он.

— Идут, — прошептал Макс.

Двое. Вышли из леса. Дорогие, но неуместные здесь трекинговые ботинки, ветровки «North Face».
Один — жилистый, быстрый. Второй — квадратный, похожий на сейф.
Они остановились у ворот дачи, оглядываясь.

— Это не «Гранит», — Макс опустил бинокль. — Это частники. Артур нанял охотничков.

— Что делаем? — я взвела курок. Пальцы не дрожали.

— Смотрим кино, — Макс снова прилип к биноклю.

Жилистый достал рацию.
— Первый, я на объекте. Чисто.

В этот момент кусты рододендрона за их спинами зашевелились.
Из леса вышли еще трое. Но эти двигались иначе. Бесшумно.
Один из них — тот самый «сейф» — даже не успел обернуться.
Что-то свистнуло. Короткая, толстая стрела вошла ему точно в шею, под затылок.

Он упал как подкошенный, не издав ни звука.
Жилистый развернулся, вскидывая пистолет, но второй из «лесных» метнул нож. Лезвие вошло в бедро. Жилистый рухнул на колени.

— Это Гиви? — выдохнула я. — Он что, ниндзя?

— Это его племянники, — Макс усмехнулся. — Из Сухума. Охотники.

«Охотники» подошли к раненым. Никакой суеты.
Один достал из кармана шприц-тюбик.
— Спи, — сказал он по-абхазски.

Укол в шею. Тела обмякли.

Гиви вышел из леса последним. Он подошел к убитому, вытащил нож, вытер о куртку жертвы.
— Плохая ткань, — констатировал он. — Дешевка.

Он посмотрел на наши окна. Мы пригнулись.
Гиви не мог нас видеть, но я знала — он знает, что мы здесь.
Он кивнул своим людям. Они подхватили тела и поволокли их обратно в чащу.

— Куда они их? — прошептала я.
— Кормить шакалов, — спокойно ответил Макс. — Или топить. В Мюссере много глубоких ям.

Через десять минут берег снова был пуст. Только кричали чайки.

Макс отложил бинокль.
— Всё, — сказал он. — Концы в воду. В прямом смысле.

— Мы свободны? — я села, пытаясь натянуть майку.

— Мы в розыске Интерпола, у нас нет паспортов, и за нами охотится ослепший строительный король, — Макс притянул меня к себе. — Но технически — да. Этот раунд за нами.

Он зарылся лицом в мои волосы.
— Поехали, Ворона. Вахтанг ждет. У нас рейс на новую жизнь. И я чертовски хочу чурчхелу.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→