Ондре несколько секунд молча смотрит на упрямо прижавшихся к моим ногам волчат, затем переводит взгляд на моё сияющее лицо — и его суровая непроницаемость наконец даёт трещину. Тихо вздохнув, король качает головой, но в уголках его тёмных глаз вспыхивают тёплые, по-настоящему живые искры:
— Если они разнесут мне тронный зал или заберут доверие у половины придворных, отвечать за них будешь лично ты, будущая королева.
От радости я едва не хлопаю в ладоши. Мы бережно подхватываем полупрозрачных малышей на руки — их шёрстка на ощупь прохладная и шелковистая, словно гладко отполированное стекло, но внутри бьются два крошечных, горячих сердечка.
Всю обратную дорогу до Хрустального дворца стеклянные волчата доверчиво тычутся холодными носами мне в ладони, а стоит нам вернуться в мои покои, как начинается настоящая суета. Ондре отсылает слуг за порог, чтобы никого не пугать редкими зверями, и мы вдвоём устраиваем для найдёнышей мягкую лежанку прямо у тёплого камина.
Я с удивлением и замиранием сердца наблюдаю, как грозный король-законник, перед которым трепещет весь мир Купидонов, опускается на ковёр, аккуратно разматывает тёплый плед и осторожно поит из хрустальной чаши чистой ключевой водой обоих пушистых малышей. В этот миг между нами окончательно тают последние ледяные преграды — за суровой маской владыки я вижу удивительно нежного, заботливого мужчину, рядом с которым хочется остаться навсегда.
Когда накормленные волчата сладко сворачиваются светлым клубочком у огня, Ондре поднимает на меня долгий, задумчивый взгляд. Я встречаю его глаза — и чувствую, как в груди вспыхивает ровное, горячее пламя настоящей любви, от которого перехватывает дыхание.
Когда Ондре, мягко поцеловав меня в висок на прощание, уходит по государственным делам в зал суда, я остаюсь наедине со спящими у камина волчатами. Воспользовавшись тишиной, достаю из тайника под кроватью третью запретную книгу и усаживаюсь в глубокое кресло у огня.
Страница за страницей я жадно вчитываюсь в древние строки — о законах магии, о тайных узах Купидонов и о той тонкой, почти неуловимой грани, где холодный брак по расчёту незаметно перерождается в настоящую, всепоглощающую любовь. Но чем дальше я читаю, тем больше возникает вопросов — и древняя книга прямо указывает, что открыть истину обо всех тайных сплетениях может лишь старейшина судеб и нитей.
В створку негромко стучат, и прежде чем я успеваю спрятать книгу, в покои с радостной улыбкой заглядывает Райми. Её глаза сразу падают на пушистый коврик у камина, и девушка восхищённо ахает, присаживаясь на корточки прямо рядом с малышами:
— О, какие милые! Откуда они здесь?
Увидев, как уверенно и ласково подруга проводит ладонью по стеклянной шёрстке волчат, я удивлённо приподнимаю брови. А Райми, словно угадав мой немой вопрос, поднимает на меня сияющие глаза и с тёплой улыбкой признаётся:
— Мой дядя здесь, во Втором королевстве, растил точно таких же…
В сердце просыпается лёгкое изумление: простая садовница из зимнего сада явно хранит куда больше семейных тайн, чем можно было представить. Но расспросить её о загадочном дяде я не успеваю — Райми тут же принимается за дело.
— Стеклянных волчат ни в коем случае нельзя поить обычным молоком или кормить горячим мясом с королевской кухни, — со знанием дела поясняет она, бережно почёсывая за ушком самого смелого малыша, который тут же доверчиво прикрывает веки. — Их магия питается чистой ключевой водой с утренней росой и светлыми ягодами из зимнего сада. Иначе их прозрачная шёрстка помутнеет, а характер станет диким и неуправляемым.
Я с восхищением слушаю подругу, ловя каждое слово, а она понижает голос до доверительного, чуть загадочного шёпота:
— Но есть у них и главный секрет, о котором мало кто знает при дворе. Если стеклянный волк сам признал тебя хозяйкой и улёгся у твоих ног, он никогда не заберёт твоё доверие — наоборот, станет живым щитом от любой чужой лжи. Стоит кому-то солгать рядом с таким зверем, и его стеклянная шерсть тут же вспыхнет тревожным багровым светом.
В этот миг зеркальная дверь покоев мягко распахивается, и на пороге появляется Ондре. Едва он входит в комнату, самый смелый из стеклянных волчат тут же бежит навстречу, доверчиво трётся о его высокие сапоги и поднимает светлую мордочку.
Невольно задерживаю дыхание, но шерсть малыша остаётся кристально чистой — ни единого багрового отблеска, только тихое, мирное сияние. Волк признал в нём не врага, а родную душу, с которой у короля нет ни тени фальши.
— Роуз, — негромко произносит Ондре, переводя на меня серьёзный взгляд, в котором читается важная новость.
Райми тотчас поднимается с ковра, склоняется в почтительном поклоне перед королём и, ободряюще кивнув мне напоследок, бесшумно выскальзывает за дверь. Быстро прикрываю подушкой забытую на кресле книгу, и второй волчонок у камина бросает на спрятанный переплёт удивительно умный взгляд, словно молча обещая хранить мой маленький секрет.
Ондре подходит ближе, бережно берёт мои ладони в свои и произносит со спокойной, твёрдой решимостью:
— Я только что распустил остатки старого Совета и назначил новое собрание. Завтра утром я хочу представить тебя двору не просто как невесту, а как свою главную советницу, чей голос будет звучать на каждом государственном собрании.
Сердце пропускает удар от такого безграничного доверия. Я крепче сжимаю его тёплые ладони, чувствуя, как к глазам подступают благодарные слёзы:
— Спасибо, Ондре… Ты даже не представляешь, как много для меня значат эти слова. Я сделаю всё, чтобы не подвести тебя и оправдать это доверие.
Но в голове всё же всплывают загадочные строки из древней книги. Набравшись смелости, я смотрю прямо в его тёмные глаза и осторожно спрашиваю:
— Ондре… а скажи, во Втором королевстве всё ещё живёт старейшина судеб и нитей? Если я буду помогать тебе в делах королевства, мне бы очень хотелось задать ему пару вопросов о древних законах нашего мира перед свадьбой.
Улыбка на губах короля на секунду гаснет, а взгляд становится глубже и настороженнее — будто моё простое любопытство нечаянно задело самую сокровенную тайну, к которой не стоит прикасаться без крайней нужды.