Рядом с новой подругой мне по-настоящему тепло и спокойно. Но как только у стеклянной арки зимнего сада раздаётся вежливый голос верного советника, в мыслях тут же просыпается знакомая, холодная тревога.
— Леди Роуз, вам пора возвращаться в покои и готовиться к вечернему балу, — почтительно произносит он.
Я поспешно прощаюсь с Райми и подхожу к провожатому, с тревогой вглядываясь в его невозмутимое лицо:
— Но мне необходимо поговорить с королём ещё до начала приёма!
Советник понимающе наклоняет голову и твёрдо отвечает:
— Я немедленно передам Его Величеству вашу просьбу и обещаю, что вы обязательно встретитесь до выхода к гостям.
В сопровождении верной стражи возвращаюсь в свои покои. Едва передо мной распахиваются зеркальные створки, как меня тут же окружают умелые, молчаливые служанки. Они бережно помогают переодеться в потрясающее белоснежное шёлковое платье, сплошь расшитое мельчайшими хрустальными бусинами, которые при каждом движении вспыхивают холодным, сказочным сиянием. В мои волосы и на шею ложатся изящные украшения из чистого горного хрусталя. Бросив взгляд в высокое зеркало, я на миг цепенею от удивления — впервые в этих холодных стенах отражение смотрит на меня как истинная хозяйка ледяного дворца.
Раздаётся негромкий, чёткий стук в дверь.
— Войдите, — отзываюсь, поправляя хрустальную диадему в волосах.
В покои входит верный советник. Он останавливается у порога с низко опущенной головой, упорно глядя в пол и не смея поднять на меня глаз:
— Король просит вас немедленно подойти в библиотеку, миледи.
Сердце тревожно сжимается, но я молча киваю и выхожу в коридор. И тут с лёгким недоумением замечаю странную вещь: ни советник, ни сопровождающие нас стражники ни разу не взглянули в мою сторону. Их глаза словно прикованы к полу или стенам.
— Советник? — окликаю я его на ходу.
— Мы вас проводим, ваше высочество, — глухо отвечает он, шагая строго впереди и не поворачивая головы.
— А почему вы все на меня не смотрите? — не выдерживаю я, сбавляя шаг.
Советник на мгновение приостанавливается, но так и не оборачивается, произнося тихим, полным почтения и страха голосом:
— Понимаете, принцесса, мы все связаны печатью верности, и ослушаться прямого приказа короля для нас равно смерти.
Мы идём дальше по звенящей галерее. Даже караул у высоких дверей библиотеки вытягивается по струнке, глядя строго перед собой и тщательно отводя глаза от моей сияющей фигуры. Я медленно обвожу взглядом закалённых в боях мужчин, которые буквально дрожат от одного моего присутствия, боясь нечаянно скользнуть глазами по хрустальному наряду и нарушить королевский запрет.
В груди смешиваются тревога и странное, трепетное волнение. Осталось сделать всего один шаг — толкнуть эту высокую резную дверь и наконец узнать всю правду, которую так долго скрывал суровый король-законник.
Тихо приоткрыв тяжёлую дверь, с тревогой смотрю на законника. Ондре стоит у длинного дубового стола, погружённый в чтение разложенных перед ним документов.
Я делаю несколько осторожных шагов ближе, и король медленно поднимает на меня глаза. Его внимательный взгляд неспешно скользит по белоснежному шёлку и сияющим хрустальным бусинам, а на суровых губах расцветает тёплая, восхищённая улыбка.
— Восхитительно, — тихо произносит он, откладывая бумаги в сторону.
В одно мгновение улыбка сменяется глубокой, виноватой серьёзностью:
— Я должен принести вам свои искренние извинения, Роуз. Мой Совет окончательно забыл своё место, и я сам допустил это.
— Я понимаю, — отвечаю я и делаю короткую, волнующую паузу, не отводя глаз от его лица. — До сегодняшнего дня я искренне думала, что Совет сам выбрал меня в невесты по жребию…
Ондре делает медленный шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, и его тёмные, внимательные глаза пристально всматриваются в каждую чёрточку моего лица.
— Вы вообще не должны были узнать о моих личных решениях, Роуз, — спокойно произносит он.
Его тёплая ладонь поднимается и удивительно бережно касается моих волос, будто убирая невидимую соринку, отчего по коже тут же пробегают трепетные мурашки.
— Почему же? — срывается сбивчивый шёпот.
Король медленно отступает на полшага, пряча руки за спину и возвращая лицу сдержанную, печальную строгость:
— Закон Купидонов беспощаден. Мы соединяем чужие сердца по всему Сплетению миров, но сами не имеем права слепо поддаваться любви.
— Но вы же не намерены играть с моими чувствами? — срывающимся голосом спрашиваю я, и в словах против воли дрожит давний, тщательно скрываемый страх оказаться лишь очередной забавой, которую выбросят, едва она надоест.
Тёмный взгляд законника мгновенно теплеет — ледяная сдержанность рушится в один миг. Ондре стремительно сокращает расстояние, властно перехватывает меня за плечи и крепко, по-собственнически прижимает к своей груди.
— Вы моя невеста, Роуз, и я не намерен играть, — глухо, с горячей, обжигающей твёрдостью шепчет он прямо над моей головой. — Вы принадлежите мне, и я сделаю всё на свете, чтобы вы были счастливы.
Моё сердце замирает от прикосновения его сильных, но удивительно нежных рук. Все сомнения и прежние страхи сразу исчезают без следа. Он сжимает меня в объятиях ещё крепче, даря знакомый аромат морозного ветра, хвои и старого пергамента — и только тогда я до конца понимаю, что эти чувства по-настоящему искренни.
Через несколько долгих мгновений Ондре бережно, почти неохотно отстраняется, но его ладони всё ещё задерживаются на моих плечах, а в тёмных глазах горит спокойная, несокрушимая решимость.
— Сегодня в зале соберётся вся высшая знать, — предупреждает король, протягивая мне руку. — После ареста Совета гости будут жадно ловить каждый наш взгляд и вздох, пытаясь отыскать малейшую трещину в этом союзе. Не бойся ничего, Роуз — я буду рядом каждую секунду.
Снаружи доносится первый протяжный удар бального колокола. Вспомнив, как ещё недавно мои пальцы дрожали от страха при первом прикосновении к нему, я теперь без малейшего колебания вкладываю пальцы в его раскрытую ладонь — и мы вместе шагаем навстречу распахнутым дверям библиотеки, готовые принять вызов всего двора.