Меня будит настойчивый стук в дверь и властный голос отца из коридора:
— Роуз!
Глухо застонав, отворачиваюсь лицом к мягкой спинке дивана и плотно закрываю уши ладонями, пытаясь отгородиться от реальности хотя бы на лишнюю минуту.
— Роуз, немедленно открой, нас вызывают в тронный зал!
Что?! Прямо сейчас?! Сон в одно мгновение слетает. Стремительно подскакиваю с места, на ходу сгребаю с колен тяжёлые запретные книги и в панике запихиваю их глубоко под кровать, чтобы никто не заметил.
— Войдите! — торопливо отзываюсь, поспешно разглаживая помятое платье.
Зеркальная дверь распахивается. В покои стремительно входит отец в сопровождении молчаливой прислуги, бережно держащей на руках роскошное серебристое платье с зеркальными вставками на подоле.
Отец бросает цепкий взгляд на нетронутую постель, затем на мой помятый наряд и недовольно хмурится:
— Ты что, вообще не ложилась спать?
— Отец, ведь бал назначен только на вечер… Зачем нас вызывают так рано? — растерянно спрашиваю, глядя на сверкающий в руках служанок наряд.
Отец плотно сжимает губы и говорит ледяным, полным сдержанной ярости голосом:
— Это внезапный приказ Верховного совета. Старики сочли, что дочь дипломата из Шестого королевства недостойна этого брака, и намерены расторгнуть помолвку до вечера.
Внимательно разглядываю наряд в руках служанок и вдруг вспоминаю прочитанный ночью закон. Такой наряд полагается надевать только для самых важных событий королевства или по личному повелению правителя.
— Я не надену это платье, — твёрдо произношу, гордо вскинув подбородок.
Отец в изумлении замирает, а служанки испуганно опускают глаза в пол. Снова бросаю взгляд на переливающийся серебром шёлк и твёрдо произношу каждое слово с неожиданной для самой себя решимостью:
— Это платье я надену только при самом важном решении… или когда король лично потребует этого.
Отец в спешке забыл о главном обычае правящей династии: в этом платье невеста вправе сама отказаться от брака. Старейшины нарочно прислали его, чтобы представить слушание перед Советом как моё собственное решение разорвать помолвку.
Отец на секунду растерянно моргает, но в следующее мгновение в его глазах вспыхивает ледяное озарение — он сразу понимает коварную ловушку Совета, едва не стоившую нам всей помолвки.
— Уберите это, — резко бросает он служанкам, кивнув на серебро. — Немедленно приготовьте голубое.
Через четверть часа я уже стою перед зеркалом в лёгком, струящемся голубом платье, а проворные пальцы служанок бережно вплетают в мои локоны тонкие серебристые нити и крошечные жемчужины. Скромно, безупречно и без единого повода для придирок.
У выхода нас уже поджидает один из старших советников.
— Пройдите в кабинет для ожидания, господин дипломат, а юную леди я сам провожу в зал, — вкрадчиво произносит он, бросая на меня холодный, оценивающий взгляд.
Отец сдержанно кивает и уходит, а я послушно шагаю следом за провожатым. Но уже через пару поворотов сердце тревожно сжимается: это точно не тот верный купидон, которому вчера Ондре поручил охранять каждый мой шаг.
Миновав длинные, звенящие пустотой переходы, с нарастающим беспокойством осознаю, что меня ведут вовсе не к парадному входу. И в следующую секунду замираю на месте, когда советник останавливается и властно указывает на ту самую потайную судейскую дверь за троном, через которую я случайно прошла вчера вечером.
— Как только услышите удар колокола, сразу зайдёте внутрь, — сухо бросает старик, разворачивается и стремительно уходит прочь.
Смотрю ему вслед, нервно сжимая пальцы в складках голубого платья, и тихо фыркаю себе под нос:
— Ага, как же… зайду прямо отсюда — и готовый позор перед всем двором.
Отступив от потайной двери, решительно сворачиваю назад и углубляюсь в бесконечный лабиринт хрустальных переходов. Все зеркальные арки и прозрачные стены вокруг пугающе одинаковы — ни одного ориентира, ни единой живой души. Паника снова начинает сжимать горло: если не успею до удара колокола, Совет объявит, что невеста сбежала от суда!
Вдруг впереди на холодном хрустале вспыхивает яркий, живой блик света. Солнечный зайчик?! Откуда ему взяться в закрытых галереях? Но золотистый лучик игриво подрагивает на стене и уносится дальше по коридору, словно нарочно зовёт за собой.
Не раздумывая ни секунды, подхватываю подол голубого платья и бегу следом за ускользающим светом — поворот за поворотом, мимо зеркальных колонн, — пока сияющий зайчик не тает на высоких, украшенных гербом династии двустворчатых дверях. Главному парадному входу в тронный зал!
Гулкий удар колокола сотрясает воздух, и массивные створки тяжело распахиваются передо мной.
Гордо расправив плечи, вхожу в огромный тронный зал. Прямо передо мной на высоком возвышении сверкает ледяными гранями стеклянный трон, на котором восседает суровый, хмурый Ондре. Размеренным, неспешным шагом иду вперёд под десятками придирчивых взглядов и останавливаюсь точно рядом с отцом.
На миг ловлю тяжёлый, напряжённый взгляд короля — и в груди мелькает неожиданная, тёплая догадка: уж не его ли собственная магия только что вывела меня из хрустального лабиринта в облике того самого солнечного зайчика?..
Опускаюсь в глубокий, безупречный реверанс. В звенящей тишине зала до слуха долетает раздражённый, едва слышный шёпот отца:
— Ты опоздала…
Плавно поднявшись с поклона, смотрю прямо на престол и произношу звонким, кристально чистым голосом так, чтобы каждое слово услышали все до единого:
— Прошу прощения за небольшое опоздание, Ваше Величество… но, похоже, ваши советники знают этот дворец куда хуже меня.
Ондре недобро, с ледяным прищуром скользит взглядом по притихшему столу Верховного совета. На его губах на миг мелькает короткая, опасная улыбка, после чего король властно машет рукой в нашу сторону:
— Присаживайтесь.
Мы с отцом с достоинством садимся на отведённую для гостей длинную резную лавку — первая битва этого утра остаётся за мной.
— Говорите, — глухо бросает Ондре, устало подперев голову рукой и лениво обводя взглядом членов Совета.
— Совету стало известно, что леди Роуз полностью лишена магии! — с холодным торжеством заявляет старший советник, вскакивая с места.
Я едва сдерживаю лёгкую, презрительную улыбку. Ничего поинтереснее они даже не смогли придумать… Видимо, весь их коварный замысел держался на подставном серебристом платье и позорном входе через потайную дверь, а это жалкое обвинение приберегли лишь на крайний случай.
Не дожидаясь разрешения Ондре, поднимаюсь с лавки и выхожу на самый центр зеркального зала. В гулкой тишине каждый шаг отдаётся лёгким, хрустальным звоном, а десятки любопытных и враждебных взглядов прикованы только ко мне.
— Позвольте развеять ложные слухи делом, Ваше Величество, — спокойно произношу, встретившись глазами с хмурым, но заинтригованным Ондре.
Медленно поднимаю руки, раскрывая ладони вверх. В груди пробуждается знакомое, живое тепло — и в ту же секунду с кончиков пальцев срываются первые серебристые искры. Они стремительно взмывают под самый потолок, сплетаясь в сияющий вихрь звёздного блеска. Холодный зал озаряется мягким, волшебным лунным светом, в котором танцуют тысячи крошечных звёзд, отражаясь в хрустальных стенах и ошеломлённых лицах советников.
Древняя, чистая магия окутывает престол лёгким мерцающим облаком. Звёздная пыль невесомо опускается на плечи Ондре, отец за спиной едва заметно выпрямляется от гордости — и даже на суровом лице короля-законника вспыхивает неподдельное восхищение.