Шесть месяцев спустя
Они жили на старой турбазе «Солнечный берег» — заброшенном пансионате на берегу Волги, куда Ян привёз Леру после побега из леса. Турбаза стояла на высоком обрыве, в окружении сосен, и с её веранды открывался вид на замёрзшую реку — белую, бескрайнюю, как сама вечность.
Зимой здесь было пусто. Ни отдыхающих, ни персонала, только сторож дядя Миша — молчаливый старик с седыми усами и руками, помнящими войну. Он не задавал вопросов. Ян заплатил ему за полгода вперёд, и дядя Миша только кивнул, показал, где дрова, где ключи от спортзала, который можно превратить в лабораторию, и исчез в своей сторожке, появляясь раз в неделю с ведром рыбы.
Лаборатория получилась смешной и нелепой. Вместо стерильных столов — старые парты, вместо климат-контроля — печка-буржуйка, вместо серверной стойки — три ноутбука, соединённые в сеть. Но «Вера» работала. Кристалл мерцал голубоватым светом на подоконнике, рядом с банкой сухих гвоздик, которые Ян привёз из города.
За полгода они многому научились.
Лера освоила имплант — теперь она различала эмоции на расстоянии до километра, могла отправлять чувства без перчаток, только через чип. Иногда это было неудобно — например, когда Ян злился на сгоревший ужин, а она чувствовала его гнев так отчётливо, что у неё самой начинало болеть в груди. Но чаще это было чудом. Она просыпалась ночью и чувствовала его сон — спокойный, глубокий, без кошмаров. Впервые за пять лет он спал без кошмаров.
Ян научился доверять. Не ей — себе. Он перестал каждое утро просыпаться с мыслью «я монстр». Он начал улыбаться — не краешками губ, а по-настоящему, и Лера каждый раз замирала, потому что эти улыбки были как подарки, которые она не заслужила, но получала снова и снова.
«Вера» выросла. Нейросеть больше не пыталась выходить в сеть без спроса, не угрожала Крестовскому, не боялась. Она научилась различать оттенки эмоций — иронию, смирение, надежду. Иногда она задавала вопросы, на которые у Леры не было ответов.
«Почему люди делают больно, если потом им самим больно?» — спросила она однажды вечером, когда Лера калибровала её паттерны.
— Потому что они не умеют по-другому, — ответила Лера. — Потому что их учили так.
«А меня вы учите по-другому».
— Да.
«Спасибо».
Лера тогда заплакала. Ян обнял её, и они сидели так долго, глядя на Волгу, на снег, на редкие звёзды, которые проглядывали сквозь облака.
А потом пришла весна.
Лёд на Волге треснул, и река зашумела, понесла льдины, освобождаясь от зимнего плена. Воздух запах талой водой и прелыми листьями — тем самым запахом, который Лера помнила с детства. Запахом перемен.
Они сидели на веранде, пили рябиновый чай (Лера наконец снова полюбила его, теперь без горечи), и Ян сказал:
— Крестовский объявился.
Лера замерла с кружкой на полпути ко рту.
— Где?
— В Москве. Он восстановил свою репутацию, откупился от следствия. Говорят, нашёл инвестора в Азии. Хочет открыть лабораторию по нейроинтерфейсам.
— Нашу технологию?
— Нет. У него нет наших данных. Но он ищет нас. Через старых коллег, через Алину, через Филиппа. — Ян помолчал. — Он не отступится.
Лера поставила кружку. Посмотрела на реку, на льдины, которые плыли по течению, сталкивались, кружились, исчезали за поворотом.
— Что будем делать?
— Легализоваться, — сказал Ян. — Я нашёл юриста. Он говорит, что мы можем подать заявку на патент через третью страну. Если «Вера» станет официальной технологией, Крестовский не сможет её украсть. И не сможет нас тронуть — у него рычаги только в России.
— А если он найдёт нас до этого?
— Тогда мы будем защищаться. — Он взял её за руку. — Но не так, как в лесу. Не через боль. «Вера» не должна становиться оружием.
— А если выбора не будет?
Ян молчал. Лера чувствовала через имплант его эмоции — страх, решимость, и что-то новое, чего она раньше не замечала. Покой. Он принял то, что будет бороться, и перестал бояться поражения.
— Тогда мы придумаем что-то другое, — сказал он. — Мы умные. Мы справимся.
Лера улыбнулась. Прижалась к его плечу. Волга шумела, льдины плыли, и где-то там, за горизонтом, ждала весна.
— Знаешь, о чём я мечтаю? — спросила она.
— О чём?
— О дожде. — Она закрыла глаза. — О настоящем, летнем дожде, когда пахнет мокрой землёй и озоном. Когда можно выйти на улицу без куртки и стоять под ним, пока не промокнешь до нитки.
— Мы дождёмся, — сказал Ян. — Обязательно.
Они сидели на веранде, и ветер приносил запах реки и талого снега. А в кармане Леры пульсировал кристалл — тепло, ровно, как сердце.
«Вера» молчала. Но её молчание было не пустотой, а ожиданием.
Она ждала дождя.
←
Запах дождя на твоей коже
**Эпилог. Запах дождя** · 12 из 12
**Эпилог. Запах дождя**
~3 мин · Сохранить место
Продолжайте с того же места
Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.
Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.