Слуга замер в дверном проеме, грудь вздымалась от быстрого бега. Цзюнь Чэнь поднял на него взгляд, и легкая тень досады мелькнула в его глазах.
— Из какого храма? — голос его прозвучал ровно, но пальцы так и не отпустили тонкое запястье Эвекке.
Мысли девушки ворочались медленно, однако небольшой интерес — скорее, краеведческий — мелькнул где-то на краю сознания.
«Храма? Что за храм ещё такой…»
— Из обители Чистой Луны у подножия Лишань! — выдохнул слуга. — Сам настоятель Чжи Янь прибыл! И с ним... — голос его дрогнул, — чиновник из Министерства ритуалов!
«Ничего себе! Целое Министерство ритуалов!..»
В воздухе повисла звенящая тишина. Даже Сюань замерла, будто превратилась в каменное изваяние. Эвекке инстинктивно затаила дыхание, поддавшись всеобщему напряжению.
Храм Чистой Луны... Место, где молились о наследниках наложницы и жены высших сановников. Но ходили слухи, что за стенами этого храма скрывается нечто большее — тайная школа для девушек, предназначенных для особой службы императору и его придворным. И, куда важнее было то, что храм считался местом небесных видений и явлений. Но слухов вокруг него всегда было больше, чем истины.
Цзюнь Чэнь медленно поднялся. Если весть и взволновала его, то внешне он оставался невозмутим.
— Скажи, чтобы их проводили в павильон Танцующих Вод. Сюань, пусть им подадут чай «Белая хризантема»... Я скоро подойду.
Слуга почтительно склонился и поспешно удалился. Сюань, всё ещё стоя возле постели, тоже поклонилась, но, вместо того, чтобы уйти, осмелилась нарушить этикет и тихо спросить:
— Это… Они за ней пришли, молодой господин? — она бросила тревожный взгляд на Эвекке.
— Возможно, — сдержанно отозвался Цзюнь Чэнь и тоже посмотрел на гостью. — А возможно, хотят сделать вид, будто им ведомо то, чего не знают другие.
В конце концов, его невеста сбежала, опозорив и себя, и храм Чистой Луны, и нанесла оскорбление роду Цзюнь. Кого при этом призывать к ответу? Сколь многие уже знали об этом пятне? Чэнь был осторожен, чтобы сокрыть факт, но его честность... Она могла его легко сгубить. К тому же, раз узнали монахи, то знали и другие люди. Однако, ни одной из сторон не выгодно было, чтобы факт пропажи всплыл.
Господин развернулся и покинул комнату, за ним последовала Сюань, оставив Эве под присмотром младшей служанки. Гостья недоуменно моргнула и задумалась:
«Пришли за ней? За кем? За Арифе?!»
Мысль вызвала волнение, голос проявился хрипотцой, когда она обратилась к служанке:
— Простите, а… другую девушку не находили? Тёмненькую такую…
— Темненькую? — недоуменно переспросила та, ведь все у них были темненькими, если так посудить. — Никого не находили, барышня.
Ответ служанки не порадовал. Мелькнувшая было радостью мысль осыпалась прахом. А следом обрушилось понимание: не за Арифе пришли, нет. За ней, за Эвекке!
«Придут. Уведут. Придадут своим обрядам. Запрут. На всю жизнь! В этом своём!.. Меня!»
Несправедливость происходящего придала сил, ушибленная дева каким-то чудом вскочила со своего ложа, теряя тряпицу со лба и в спешке наступая на неё ногой, да кинулась, пошатываясь, за ушедшим врачевателем.
— Господин Цзюнь Чэнь… Господин Цзюнь Чэнь, постойте! — Переполненный ужасом голос сделался неровным. — Не отдавайте меня в монастырь, прошу!.. Мне нельзя туда, я там… умру-у-у!
— Что вы делаете?! — растерялась было младшая служанка и подлетела к ней, пока Эве не успела запутаться в длинном подоле и собственном самочувствии. — Держитесь за меня, держитесь! Нельзя нам к господину, нельзя!
Она, кажется, перепугалась еще больше, чем сама Эвекке. Вот только чего? Того, что за гостьей не уследила нормально, и та хуже себя почувствовала? Или того, что она небесной жрицей могла оказаться, что требовало куда больше почтения к ее персоне?
Эвекке рефлекторно схватилась за служанку, однако упрямо покачала головой:
— Мне нужно. Туда…
— Так разве вы сами не выросли при том храме, госпожа… Линь?
Слухами земля полнилась, а стены были тонкими и все слышали. Так что даже маленькая служанка уже знала из какого рода была невеста молодого господина.
— Госпожа Линь… — рассеянно и неверяще пролепетала Эвекке, застыв на месте, когда тонкие стены донесли полузнакомую фамилию и до её слуха. Повторила, вслушиваясь в звучание: — Линь…
«Быть того не может!..»
Ведь ее фамилия — Линькис.
Она медленно обернулась, взгляд ее упал на бронзовое зеркало в дальнем углу комнаты. В тусклой поверхности угадывались лишь размытые черты — бледное лицо, темные глаза, прямые черты, так непохожие на округлые лица местных жителей.
«Линь... Линькис... В скольких иероглифах разница?»
Случайное совпадение? Или... знак судьбы?
Она медленно выпрямилась.
— Я требую сопроводить меня к господину Цзюнь Чэню. К ним!.. — тихий голос Эвекке обрёл твёрдые нотки.
«Должна же я разобраться, что здесь происходит?»
— П-простите, госпожа, эту скромную слугу!
Та рухнула на колени, отпустив рукав Эвекке, и чуть не расшибла лоб и себе, и «небесной жрице».
«Ай!..»
— Ты что?! Ты зачем?! — Эвекке покачнулась, неловко опускаясь следом за служанкой коленями на твёрдый пол — очень уж опешила от её поведения, не удержалась. — Не надо так. Перестань сейчас же! — ошарашенный шёпот Эвекке коснулся слуха девушки.
— Не смею! Не смею мешать господину с важными гостями! — девушка вся дрожала. — Но могу... провести тайно... чтобы никто не узнал...
Недаром говорят: язык — враг, как и страх. Вот до добра он эту девчонку точно не доведет, но раз уж она сама предложила…
— Встань, пожалуйста, и идём… В тайное место, о котором говоришь.
— К-как скажете, — заикаясь, поднялась служанка и помогла подняться Эвекке, на этот раз не задев ничего, кроме её достоинства и причёски. Если растрёпанные волосы вообще можно было назвать причёской.. — Я сопровожу вас в сад перед павильоном… Идемте.
Через потайную дверь они вышли в сад. Служанка мысленно молилась всем божествам, лишь бы их не заметила старшая. Пройдя лабиринт тропинок, минуя кусты пионов и один тёмный коридор, они оказались в густой зелени под Павильоном Танцующих Вод.
— Осторожнее, барышня, — шепнула служанка, — не упадите снова в пруд.
Молодой господин ей явно устроит, если узнает… Не Эвекке, а этой девчонке! Ведь гостья ещё не оправилась как следует, чтобы устраивать такие забеги.
— Спасибо, постара… — вежливость Эвекке снова оказалась быстрее мысли. И она прикусила язык, когда смысл сказанного дошёл: — Постой… Я что… в озеро падала?!
— Говорят, вас в озере нашли, — торопливо зашептала служанка.
«Когда?! Убей, не помню!.. Надо у лекаря таблеток для памяти попросить…»
Удивительно, как у Эве на лбу еще не нашлось рога единорога, судя по тому, как вздымались вокруг нее разговоры.
— А в озере живёт кто? Ну эти… рыбки, лягушки… Русалки? — Эвекке вдруг занервничала, едва слышно заговорив о разной чепухе, приходящей в голову, ведь совершенно не представляла, что делать дальше.
Хлоп, хлоп. Кажется, Эве даже услышала, как хлопали глаза маленькой служанки. Ровно до того, как послышался голос Цзюнь Чэня — тогда они округлились, как блюдца, а руки девушки бесцеремонно утянули Эве вниз.
«Да ёлки… Опять челом бьём?»
Эвекке стало смешно, но всколыхнувшееся веселье она в себе благоразумно погасила. Колени на этот раз коснулись и прижались к мягкой траве, щедро поделившейся своим ярким соком, окрасившим подол одеяния местами в нежный, изумрудно-зелёный, оттенок. Эве скосила взгляд на смятую ткань.
«О! Тай-дай! Натюрель!»
Невовремя проснулась свойственная Эвекке тяга к искусству и художественным техникам окрашивания. Очень хотелось прыснуть со смеху, но она сдержалась, прислушиваясь к происходящему в павильоне.
— Добро пожаловать в Южную резиденцию рода Цзюнь, — донесся голос молодого господина. — Да озарит прохлада этого павильона ваши мысли ясностью.
Павильон Танцующих Вод был выбран им неспроста. Он располагался на стыке садов и внутреннего двора, в стороне от женских покоев и далёк от глаз. Здесь, среди зеркальных прудов и звона медных колокольчиков, встречали тех, чьи слова не полагалось записывать.
— Младший господин Цзюнь, — произнес старший монах, не меняя положения. — Благодарим за прием. Мы прибыли по воле Сына Небес, во исполнение обета, данного им в прошлом году.
— Вы пришли удостовериться в исполнении брачного союза? — прямо спросил Цзюнь Чэнь.
— До нас дошли тревожные вести, — вступил чиновник из Министерства ритуалов, поднимаясь, поскольку хозяин оставался стоять. — Потому-то мы здесь.
— Мы надеялись, ваш род будет стремится исполнить то, что даровано Небесами, — голос монаха был мягок, но в нем сквозил укор. — Как жаль, что обстоятельства нередко разнятся с обещаниями.
— Это мне следовало бы требовать ответа, — сузил глаза Цзюнь Чэнь. — Разве род Цзюнь виновен в том, что ваша воспитанница бежала, отринув свой долг? Я веду расследование ее исчезновения. Соответствующий доклад направлен и в храм, и в министерство. Неужели вы успели прибыть, но не удосужились ознакомиться с ним?
Он повернулся к чиновнику в синем ханьфу с медной печатью на поясе. Двое других в шафраново-белых одеяниях были монахами Храма Чистой Луны. Говорил лишь один:
— Мы понимаем ваше негодование. Пусть девушка рождена от наложницы, но на теле ее были знамения, а дух отличался ясностью. Мы взращивали ее в уединении и благочестии, вдали от мирских соблазнов. Нам трудно поверить, что барышня Линь способна на такой проступок.
— Оправдание чужих ошибок не может обелить содеянного. Нет ни единого факта, говорящего о нападении.
— Есть иные, говорящие о знамении. В пророчествах Юй Яо сказано: «Та, что исчезла в водах, вернётся со звездами на коже. Без памяти, но с узором судьбы. Не прежняя, но должная. Не данная, но принятая».
Эвекке, скрытая листвой, хмурилась, сопоставляя услышанное со своей биографией.
«Ну, прилетели мы с Арифе авиарейсом, есть такое… Рождена от наложницы? Если только мама… швы накладывает. В стоматологии своей. А что за звёзды на теле? Родинки? Имеются. Мелкие, не сосчитать…»
Цзюнь Чэнь сжал пальцы за спиной.
— В день последнего затмения наша служанка видела в вашем саду женщину, не числящуюся среди приближённых, — продолжал монах. — Одеяние её было странным, облик — чужеземным. Но на ней лежала тень той, что была нами утрачена.
— В поместье нет никого из рода Линь, — ровно ответил Цзюнь Чэнь.
Молодой господин выглядел расслабленным, но относился к визитерам с подозрением. Сведения о другой девушке могли донести только слуги из поместья — свои. Посторонних к поискам не привлекали, времени прошло не так много...
— Мы оказались в ситуации, требующей особого внимания, — вернулся к разговору чиновник. — Барышня Линь была дарована вашему дому как небесная милость, как знак благоволения Сына Неба... а его слово не берут обратно. — Он устремил тёмный взгляд на Цзюнь Чэня. — Нам достоверно известно, что небесная вестница находится здесь.
— Хотите заменить одну женщину на другую — потому что это проще, чем признать ошибку, я верно понял?
— Мы хотим сохранить союз. И лицо рода Цзюнь, — мягко сказал монах. — Что скажет двор и сам император, если узнает, что подарок Его Величества не принят? Или утерян? Или... умышленно скрыт?
Чиновник, всё ещё стоя, прямо взглянул в глаза Цзюнь Чэню:
— Если вы позволите, мы желаем увидеть девушку.
— Госпожа… — испуганно дёрнула Эвекке за рукав служанка.
— Приплыли… — констатировала та едва слышно. — Есть здесь подземный переход?!