За стенами павильона, в густой тени жасминовых кущ, Эвекке и служанка застыли на коленях. Младшая всё крепче сжимала пальцы гостьи и испуганно мотала головой, отчего растрепанная прическа стала еще более беспорядочной.
«О метро вообще, чувствую, спрашивать бесполезно… И внимание ненужное привлеку».
Эвекке тихо вздохнула и легонько сжала ладонь служанки в ответ — жест поддержки в этом безумном мире. Слишком далеком от прогрессивной реальности, чтобы быть правдой, но даже во сне Эве не хотелось слишком рисковать... Только спроецировать стену или портал в неизвестность, чтобы никто не заметил, как-то не получалось.
Из-за стен послышался голос молодого господина:
— Та, о ком вы говорите, находится на излечении.
Он прекрасно понимал: отказ вызовет подозрения и, возможно, визит самого евнуха Чжао Фэна. Сделав паузу, хозяин приблизился к окну, продолжая твёрдо стоять на своём:
— Сейчас она слаба и без сознания. Любое беспокойство может стоить ей жизни.
— Не тревожьтесь, господин Цзюнь, мы распознаем ее. Нам не нужно касаться, достаточно видеть.
— Барышня, нам нужно уходить, — испуганно канючила служанка в кустах. — Мы не можем больше слушать…
— Не можем, — покладисто кивнула Эвекке. — Но нам это нужно.
«Хотя бы так вникну в происходящее!..»
— Часто вы оставляете в своем доме больных, господин Цзюнь? — язвительно спросил инспектор, прозрачно намекая на скрываемую правду.
— Когда того требуют обстоятельства, — остался невозмутим хозяин. — Напомню, наш род принимал раненых после беспорядков у реки Вэйхэ. Тогда мы впустили под свою крышу сотни страждущих.
— Ваше милосердие — истинное благословение для Чанъаня, — вступил монах, поднимаясь с тюфяка.
Второй монах вынул из рукава свиток и, наконец, прервал молчание:
— Позвольте зачитать знамение: «Явится Вестница в час, когда лотосы отразят небо. В одеяниях не из земных шелков; с кожей, как первый снег. В ее взгляде смотрящий узрит тень будущего, в ее голосе найдет истину перед рассветом».
И в этот момент глаза Цзюнь Чэня встретились со взглядом Эвекке, прячущейся в кустах... Та сжалась и с виноватой приветливостью улыбнулась ему. Мысленно же дерзко подмигнула:
«Здравствуйте, какая неожиданная встреча! А мы тут… ромашками балуемся. Полезно, между прочим, для душевного равновесия!»
Он приоткрыл рот, а в его темных глазах застыло удивление. Пожалуй, уже ради одного этого стоило решиться на такую прогулку: увидеть холодного, сдержанного человека изумленным — то еще искусство.
— Госпожа, — захныкала служанка.
А молодой господин повернулся вполоборота, не спуская взгляда с гостьи. С другой стороны на него смотрели три пары глаз визитеров.
— Простите, но сколь бы ни был уважаем храм Чистой Луны, ваше пророчество звучит как сказка, сочинённая на скорую руку.
Эве согласилась:
«И вправду! То одно пророчество, то другое, я тоже так могу: Проповедь подвалов — мои будни таракана, безработных бакалавров, комнатнатушных партизанов...»
— Это… оскорбление! — вспылил младший монах.
— Я человек науки, простите мое сомнение. Я верю доказательствам, не знамениям. Люди слишком хорошо лгут, чтобы верить каждому услышанному слову.
Он развернулся, отбросив прядь чёрных волос, завел руку за спину и сделал едва заметный жест для слушательниц: «Немедленно уходите».
Девушки, пригнувшись, поползли прочь, пробираясь между кустами и тенистыми галереями. Где-то рядом журчала вода, в воздухе пахло горькими лепестками и жаром камня. Через мгновение шпионки юркнули в низкую дверцу между двумя каменными фонарями — и исчезли в прохладной тени бокового коридора.
Позади остался павильон. И монах, чьё лицо постепенно застывало в ледяной маске.
Ноги донесли Эвекке до ложа, словно на крыльях. Она быстро расположилась на выделенном месте и зыркнула на свой непрезентабельный подол, где природа ярко поприветствовала гостью, затем — на маленькую служанку, в панике путая слова:
— Покрывашку! Закрывало! Быстрее!
— Ай! — взвизгнула та.
— Это ещё что за безобразие?! — раздался у дверей властный женский голос.
— Ничего, старшая Нянь! Я… Я воды собиралась барышне Эвекке подать!
Старшая Нянь тряхнула младшую и вошла следом за ней в комнату, все еще держа девушку за растрепанные волосы — вместо бантика там теперь был колтун. Эвекке вскинулась на творившуюся несправедливость, ведь в чём, собственно, была сейчас провинность маленькой служанки? Да ни в чём!
— Уважаемая старшая…
«Как тебя там… Детский сад, а не женщина… А!..»
— Уважаемая старшая Нянечка! — Эвекке старалась, чтобы в голосе звучали уважение и достоинство. — Соблаговолите великодушно оставить девицу сию в покое. Она послана была мне, дабы обрести… небесное благословение.
«А разве нет? И вообще! Ни про что за волосы хватать и обижать — это ж не дело!»
Старшая Нянь уставилась на неё как на привидение. Или на сумасшедшую.
— Барышня, я вижу, вы нездоровы. Не гостям вмешиваться в дела поместья Цзюнь. К тому же, — сурово посмотрела она на младшую, но все же ее отпустила, — слуги должны соблюдать правила, если не хотят вылететь отсюда. Молодой господин не велел выпускать гостью, а гостья… вся в траве, листьях и земле. Я видела, как вы возвращались.
Женщина выпрямилась, и ее лицо стало строже. Видно, она несла ответственность за хозяйство и распоряжалась служанками, поэтому младшая сейчас покаянно упала на пол, коснувшись лбом циновки.
— Простите, старшая! Клянусь, этого больше не повторится!
Хорошо хоть, не выдала подробностей.
— Мне всего лишь нужно было вдохнуть краски дня, — пожала плечами Эвекке, продолжая вступаться за свою нечаянную сообщницу. — Мы подышали и вернулись. Я не сбежала, водяной меня не умыкнул. Девочка не виновата.
— Ну что вы шумите, право слово, — в комнату вдруг вошла Сюань. Хоть и была служанкой, но то ли рангом выше, то ли пользовалась каким-то иным уважением, отчего старшая Нянь только губы поджала. — Молодой господин скоро будет, не время для разборок. Не серчайте, старшая, а то морщинки проступят!
Она подлетела к женщине и шутливо ткнула пальцем в межбровье. Та фыркнула, но смягчилась.
— Правила не мной установлены, — проворчала старшая Нянь, убирая от лица девичий пальчик. — Попадитесь вы Ли Жуй, она бы мигом вас наказала за своеволие. Совсем от рук отбились, а господин вам и потакает! Смотри, Сюань, не ровня ты молодому господину, хоть и росла под его присмотром! Птице со сломанным крылом больно падать.
— Да-да-да, — приобняла ее Сюань, разворачивая в сторону двери. — Помню я наставления, помню, старшая Нянь! Пойдемте лучше, нам а то барышню еще подготовить надо к визиту!
Когда комната опустела, Эвекке наклонилась к маленькой служанке:
—Тебя хоть зовут-то как? — дружелюбно шепнула она.
— Би… Бию, — пробормотала та, никак не поднимаясь на ноги. Эве пришлось самой ее от пола отлеплять.
— Эх. Вот сначала поназовут так детей, а потом удивляются: почто их биют-то?!
Сколько этой девушке было лет? На вид она годилась Эвекке в младшие сестры, либо просто выглядела моложе. Эве же совсем недавно выпустилась из ВУЗа, и прилет в Сучжоу все еще казался удачным стечением обстоятельств… вот только из-за него теперь она влипла в какую-то костюмированную дораму! И что-то забыла... Что же?
— Пойдём, Би-Би, — тихонько хихикнула Эвекке, обращаясь к Бию. — Я буду твой Натюрлихь, компрессия и фатерлянд!
Служанка ничего не поняла, только испуганно посмотрела на «небесную вестницу», которая говорила совершенно удивительными словами. В ее лексиконе таких точно не водилось, а значит, правы были монахи.
— Я... я подготовлю вам свежую одежду! — выдохнула Бию и уже готова была снова пасть ниц, но в этот момент вернулась Сюань.
— Да, нам действительно нужно поторопиться, — легко сказала она, появляясь в дверях как из-под земли. — И быть повнимательнее, Бию.
Как она так быстро и незаметно вернулась?!
— А вам вправду нужно переодеться, барышня Эвекке, — улыбнулась Сюань, подходя ближе. — Но прежде молодой господин велел узнать о вашем самочувствии.
— Мне, кажется, получше, благодарю за заботу и участие, Сюань и Бию, вы очень добры, — в голосе Эвекке звучала искренность, хотя сама гостья и не была так уверена в собственном ощущении.
— А вы и вправду небесная вестница, как говорят монахи? — Сюань лукаво прищурилась, ресницы её трепетали от любопытства.
«И вот что прикажете тут ответить?»
— Я… не помню, — со вздохом призналась она. — Но ведь все мы в этом мире и странники, и вестники… Мне бы понять, как я здесь очутилась…
«И где Арифе…»
Точно! Вот что она забыла! Она ведь была не одна!
— Нам придётся обдумать это, — раздался у дверей твёрдый голос. — И, возможно, сохранить в тайне, когда я узнаю правду.
Что же они все здесь крались и появлялись бесшумно? Или это в голове Эве так шумело?
— Молодой господин, — служанки склонились в почтительном поклоне, на этот раз не падая ниц.
— Принесите, наконец, гостье завтрак и оставьте нас, — Цзюнь Чэнь перевёл взгляд на Эвекке. — Нам нужно поговорить.