ГЛАВА 13. Тайник бабушки Элины — Тарвейн. Обет Живого Слова — Мария Батурина — Love Legend
←
Тарвейн. Обет Живого Слова
ГЛАВА 13. Тайник бабушки Элины · 13 из 37

ГЛАВА 13. Тайник бабушки Элины

Не всё, что спрятано за серебром, должно быть найдено глазами. Иной раз истинный замок открывается лишь тому, кто помнит запах полыни и тепло рук, качавших его колыбель.

— Из дневника Элины, Хранительницы Колыбели

В квартире стояла та особая, хрустальная тишина, которая бывает в домах, где время остановилось после ухода любимого человека.

Тая медленно прошла по узкой прихожей, вдыхая знакомый до боли, щемящий запах старого дома — сушёных яблок, лаванды и горького чабреца. На тумбочке у входа всё так же равномерно тикали старинные ходики с гирьками, а сквозь кружевные занавески в спальню падали косые лучи бледного ноябрьского солнца, в которых медленно кружились золотистые пылинки.

Даниил остался стоять в дверях спальни, не переступая порог без приглашения — словно даже здесь, в обычной городской пятиэтажке, соблюдал древний кодекс чести, не позволяющий Стражу вторгаться в личное святилище своей королевы. Его светлый, внимательный взгляд скользнул по скромной обстановке комнаты и остановился на стене напротив окна.

Над старым ореховым комодом висело оно — Зеркало Истинного Отражения. Вытянутый овал в тяжёлой, потемневшей от времени серебряной раме, украшенной тонкой чеканкой в виде переплетённых ветвей северного дерева.

— Поверхность спокойна, — негромко сказал Даниил с порога. — Но холод уже стягивается к этому кварталу. Если Кассиан понял, куда мы направились, у нас есть от силы полчаса, прежде чем его ищейки прочешут двор.

— Тогда не будем терять ни минуты, — Тая сняла пальто, положила сумку на край кровати и подошла к ореховому комоду. — Бабушка никогда не оставляла важных вещей на виду. Если здесь есть что-то, кроме самого зеркала, оно спрятано внутри.

Она опустилась на колени перед комодом и принялась осматривать его с профессиональной дотошностью реставратора, привыкшего видеть то, чего не замечают обычные люди. Верхние и нижние ящики были заполнены аккуратно сложенными льняными скатертями, старыми фотоальбомами и коробками с нитками. Но когда Тая провела кончиками пальцев по резному деревянному карнизу под столешницей, её чуткие пальцы уловили едва заметную разницу в фактуре дерева: левая декоративная розетка в виде трилистника была отполирована куда сильнее правой — словно к ней прикасались тысячи раз.

— Смотри, — тихо позвала она.

Даниил сделал один шажок внутрь комнаты, останавливаясь за её плечом. Тая надавила на центральный лепесток резного трилистника и повернула его против часовой стрелки. Раздался сухой, едва слышный щелчок скрытой пружины, и узкая планка под столешницей мягко выдвинулась вперёд.

Внутри потайного отделения лежали перевязанный суровой льняной нитью пучок сухой серебристой полыни, маленький ключ из потемневшего серебра и толстая записная книжка в обложке из мягкой синей кожи.

Тая бережно извлекла тетрадь и раскрыла её на середине. Страницы были исписаны ровным, чуть старомодным бабушкиным почерком, но между строчками обычных хозяйственных записей и рецептов травяных сборов проступали вклейки из знакомой серебристо-молочной бумаги — той самой, из которой был сделан чертёж в монастырском реестре 1748 года.

— Это её дневник, — прошептала Тая, быстро пробегая глазами по строкам. — Она записывала сюда всё, пока растила меня… Послушай: «Три ключа от Великой Печати хранятся в северном кедре. Птица будит голос и зов Дыхания. Башня возвращает память дома и поднимает щит предков. Гончая чует кровь рода и ведёт сквозь камень. Но не пытайся открыть Зеркало в одиночку, Таяна: оно встроено в Тайный Свод, проложенный зодчими рода Дариана».

Она подняла голову, глядя на Даниила с новым, глубоким пониманием:

— Значит, бабушка знала о тебе. Она знала, что однажды ты придёшь за мной.

В светлых глазах Даниила мелькнула тихая, тёплая улыбка, в которой смешались уважение к старой Хранительнице и бережная нежность к самой Тае.

— В Тарвейне говорили, что Хранительницы Колыбели видят нити судеб на много лет вперёд, — тихо ответил он. — Попробуй разбудить второй ключ, Таяна. Пока мы не увидим, что скрыто за серебряным стеклом, мы не узнаем, чего именно боится Кассиан.

Тая кивнула, достала из сумки кедровую шкатулку и поставила её на столешницу комода прямо перед Зеркалом Истинного Отражения.

Крышка откинулась сама собой. Изнутри плавно поднялась вторая резная фигурка — маленькая деревянная Башня с острым шпилем. Она зависла в воздухе напротив стекла, и по тусклой, серебристой поверхности зеркала вдруг пробежала лёгкая рябь, словно по глади лесного озера от дуновения свежего ветра.

Тая подняла глаза — и замерла.

В глубине стекла отражалась не скромная спальня с комодом и кружевными шторами.

За её плечами в зеркале вставали высокие, высеченные из белого камня башни Северной Цитадели, окутанные золотистым утренним туманом. Ветер развевал тёмные волосы девушки в длинном синем плаще, стоящей на краю крепостной стены, а на ней самой — на двадцатиоднолетней студентке в тёмном кардигане — вдруг проступила эта же королевская стать, мягкая, но непреклонная, как горный хрусталь.

И в ту же секунду память хлынула в неё не обрывками снов, а живым, обжигающим потоком.

Она вспомнила ночь, когда небо над Тарвейном окрасилось в багровый пепельный цвет. Вспомнила прощание на верхней галерее с двенадцатилетним братом Кайленом, его большие янтарные глаза и свою поспешную, отчаянную клятву сквозь вой метели: «Я вернусь, Кайлен! Обязательно вернусь!» Вспомнила боль от Великого Запечатывания в Зале Живого Слова — и тёплые, твёрдые руки молодого капитана Стражей с серебряным знаком на запястье, который шагнул за ней в белый провал Порога Забвения, произнеся слова, прозвучавшие громче грома: «Куда бы ни унесла тебя река забвения, Таяна, мой меч и моё сердце всегда найдут дорогу к твоему порогу».

Тая судорожно вздохнула, оперевшись ладонями о край комода. По щеке скатилась горячая слеза — не от горя, а от огромного, невыносимого облегчения узнавания.

— Дариан… — тихо выдохнула она, ещё не оборачиваясь, глядя в его отражение в глубине серебряного стекла.

В дверях спальни Даниил замер как громом поражённый. Впервые за тысячу лет она сама позвала его тем именем, под которым он приносил ей клятву на стенах Северной Цитадели.

Но не успел он сделать и шага к ней, как бледный солнечный свет за окном спальни мгновенно погас.

Небо за старыми тополями заволокло плотной, неестественно ровной пепельной пеленой. Во дворе внизу с тревожным, беззвучным трепетом взмыла в воздух стая голубей — ни единого крика, ни хлопка крыльев, словно само звучание жизни вокруг дома вдруг приглушили тяжёлым одеялом.

Резная деревянная Башня перед зеркалом тревожно зазвенела и опустилась обратно в шкатулку. А по глади Зеркала Истинного Отражения с нижнего края поползла тёмная, ледяная трещина инея — и в глубине стекла на миг проступило холодное, безупречное лицо Кассиана с бледными, пустыми глазами.

— Они не стали искать квартиру по бумагам, — глухо произнёс Даниил, мгновенно оказываясь рядом с Таей и выхватывая из-под пиджака тёмный клинок. — Они отследили всплеск памяти, когда зеркало проснулось. Они уже во дворе, Таяна!

В подъезде внизу гулко, тяжело хлопнула железная входная дверь, и по бетонным ступеням вверх начали подниматься медленные, мерные шаги.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→