ГЛАВА 14. Штурм квартиры и Тайный Свод — Тарвейн. Обет Живого Слова — Мария Батурина — Love Legend
←
Тарвейн. Обет Живого Слова
ГЛАВА 14. Штурм квартиры и Тайный Свод · 15 из 37

ГЛАВА 14. Штурм квартиры и Тайный Свод

Зодчий, уходящий в чужую землю, не строит крепостей на виду у врага. Он прячет дорогу в самом камне, чтобы стены сами сомкнулись за спиной того, кто несёт свет.

— Из «Книги Вольных Кузнецов Речных Долин»

Шаги на лестничной площадке замерли прямо за обитой дерматином дверью.

На секунду в подъезде стало так тихо, что Тая услышала, как в прихожей равномерно тикают ходики, отсчитывая последние спокойные мгновения. А потом по щели у порога потянуло сухим, мёртвым холодом — тем самым удушливым запахом золы и промёрзшего железа, который она уже знала. Металлический замок внутри двери затрещал, покрываясь белой коркой инея.

Даниил шагнул к двери спальни, поднимая тёмный клинок, но Тая вдруг остановила его коротким, властным жестом — тем самым, каким тысячу лет назад поднимала руку правительница Северной Цитадели.

— Стой, Дариан. Не нужно боя.

Проснувшаяся память больше не была обрывками снов — она текла в крови горячо, ясно и стройно. Тая взглянула на Зеркало Истинного Отражения и впервые увидела то, чего не замечала двадцать один год: тяжёлая серебряная рама висела не на простой гипсовой перегородке, а на глухой, идеально ровной внутренней стене, которой по плану типовой пятиэтажки здесь вообще не должно было быть. Бабушка Элина не просто прятала семейную реликвию в своей квартире. Она встроила её в Тайный Свод — один из тех скрытых каменных переходов, которыми предки Дариана прошили фундаменты этого города снизу доверху.

Тая сунула дневник Элины и кедровую шкатулку в сумку, прижала обе ладони к потемневшему серебру рамы и закрыла глаза, впуская в руки ровное, золотистое тепло Дыхания.

— Открой путь тому, кто несёт правду, — тихо произнесла она на певучем, древнем наречии Тарвейна.

Серебро под её пальцами отозвалось глубоким, мелодичным звоном. Ледяная трещина инея, которую успел пустить по стеклу Кассиан, мгновенно растаяла, сбежав вниз чистыми каплями воды. А сама гладь зеркала вдруг потеряла твёрдость: отражение спальни колыхнулось, как поверхность лесного озера под ветром, и расступилось в глубину, открывая за собой узкую, уходящую вниз каменную лестницу, выложенную белым известняком.

В ту же секунду в прихожей с оглушительным треском лопнул замок. Входная дверь распахнулась настежь, впуская в квартиру ледяной вихрь серого пепла.

— Вперёд! — бросил Даниил, пропуская Таю в мерцающую глубину зеркального проёма.

Она шагнула сквозь прохладную, похожую на утренний туман завесу — и сразу оказалась на верхней ступени тайного хода. Оглянувшись назад сквозь прозрачную, чуть дрожащую поверхность стекла, она увидела, как в дверях спальни появился Кассиан. Его светло-серое пальто не колыхнулось, но бледные, пустые глаза впервые сузились от холодной ярости, когда он увидел, что добыча ускользает прямо сквозь стену. Он резко вскинул трость из тёмного железа.

— Забираем зеркало! — крикнула Тая, хватаясь за серебряную раму уже с этой, внутренней стороны порога. — Без него мы не прочтём остаток памяти!

Даниил подхватил тяжёлый овал снизу, рывком снимая его со скрытых каменных крюков в ту самую долю секунды, когда с кончика трости Кассиана сорвался слепящий луч серого холода. Удар разнёс в щепки ореховый комод, осыпав комнату облаком пыли, но зеркало уже скользнуло внутрь перехода. Едва рама пересекла границу, кирпичная кладка за их спинами сомкнулась с глухим, окончательным стуком, отрезая крик и ледяную волну.

В узком коридоре повисла глубокая, гулкая тишина.

Тая перевела дыхание, всё ещё сжимая край серебряной рамы, и с удивлением поняла, что почти не чувствует её тяжести: в Тарвейне говорили, что истинное серебро не тянет руки своей законной хозяйки. Вдоль сводчатого потолка коридора тянулись тонкие жилки светящегося горного хрусталя, заливая древние ступени ровным, молочно-белым светом. Где-то далеко наверху, сквозь толщу земли и асфальта, едва слышно погромыхивали колёса трамваев, но здесь пахло только сухим известняком, горной мятой и вековой тишиной.

Даниил прислонился плечом к стене, опуская клинок, и посмотрел на Таю — долго, внимательно, словно всё ещё привыкая к тому, что перед ним стоит не растерянная студентка, а женщина, в глазах которой только что вспыхнул свет Северной Цитадели.

— Ты вспомнила, — негромко произнёс он, и в его голосе прозвучало столько тепла, что у Таи снова защемило сердце. — Ты вспомнила всё, Таяна?

— Не всё, Дариан, — честно ответила она, осторожно проводя пальцами по прохладной поверхности спасённого зеркала, в глубине которого теперь тихо плыли белые облака над высокими башнями её забытого дома. — Я помню наш мир, помню, как запечатывала Дыхание, и помню твою клятву на стене. Но я не помню главного: почему Печать Сна должна открыться именно в последнюю субботу ноября — и что случится с этим городом, если Кассиан доберётся до меня раньше.

Даниил выпрямился, перехватил зеркало на широкий кожаный ремень за спину, чтобы освободить руки, и озабоченно нахмурился, вглядываясь в уходящий вниз тёмный тоннель.

— Мы сейчас под северо-восточной окраиной, — негромко сказал он, проводя ладонью по выщербленному известняку стены, как привык это делать на стройках. — Эта ветка Тайного Свода не использовалась почти сто лет — с тех пор, как над ней проложили первую линию метро. Нам нужно пройти по ней до центральной магистрали под старым парком, но будь готова: кладка здесь могла просесть.

Они спускались всё глубже под землю.

Сначала коридор шёл ровно, украшенный изящными барельефами мастеров Тарвейна — взлетающими над утёсами белыми птицами и строками на языке Живого Слова. Но через четверть часа пути воздух стал влажным и тяжёлым, а тонкие жилки горного хрусталя на своде начали мигать неровным, прерывистым светом.

Впереди путь преградил глубокий провал: часть свода обрушилась, завалив проход огромными глыбами серого известняка, а из трещины в стене ледяной струёй хлестала подземная вода. Над завалом, в полумраке, нависал расколотый замковый камень с выбитым на нём знаком северного дерева — и при каждом глухом гуле проходящего где-то над головой поезда метро по трещине сыпалась каменная крошка.

— Вибрация от тоннелей разрушила опору, — глухо произнёс Даниил, оценивая завал взглядом опытного архитектора. — Если полезем напрямую через глыбы, верхний свод рухнет и похоронит нас обоих. Но смотри: справа, за осыпью, есть узкая обходная галерея. Проблема только в том, что вход в неё перекрыт охранной плитой моих предков — она опустилась, когда нарушилась целостность кладки.

Он подошёл к массивной плите, вросшей в правую стену, и приложил к ней левое запястье. Серебристый знак Обета вспыхнул ярким светом, плита глухо загудела и приподнялась на полметра — но тут же замерла: перекошенный от времени паз заклинило.

— Не хватает силы удержать её, — выдохнул Даниил, упираясь плечом в тяжёлый камень, чтобы не дать ему рухнуть обратно. Жилы на его шее напряглись, а серебро на запястье запылало на пределе. — Плита весит больше тонны, Таяна! Я не смогу одновременно держать её и пройти следом!

Тая не стала спорить. Она опустилась на колени у самого проёма, достала из сумки кедровую шкатулку и взяла в ладонь резную деревянную Башню — ту самую, которая только что проснулась в бабушкиной квартире.

— В дневнике Элины сказано, что Башня хранит память дома и поднимает щит предков, — быстро проговорила она, вглядываясь в напряжённое лицо Даниила. — Держись, Дариан. Я подхвачу свод.

Она коснулась холодного известняка свободной ладонью и выпустила ровный, тёплый поток Дыхания, направляя его не в камень плиты, а в сам архитектурный контур арки.

Деревянная Башня в её руке засветилась чистым, янтарным огнём. От ладони Таи по древней кладке вверх побежали золотые нити света, вплетаясь в трещины, словно невидимые стальные скобы. Послышался глубокий, мелодичный гул — просевший свод выпрямился, освобождая заклинивший паз, и тяжёлая охранная плита сама плавно ушла вверх под потолок.

Даниил перевёл дух, выпрямился и посмотрел на Таю с таким тихим, потрясённым восхищением, словно увидел в ней ту самую непобедимую королеву из древних летописей.

— Ты научилась слышать камень быстрее, чем я мог мечтать, — тихо сказал он, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться.

Когда они шагнули в обходную галерею, позади раздался глухой грохот: завал окончательно осел, наглухо закрывая путь любому, кто вздумал бы пойти по их следу из квартиры бабушки. Но впереди, за поворотом очистившегося коридора, уже забрезжил ровный, молочно-золотой свет — Тайный Свод выводил их вглубь исторического центра, к Залу Хранителей под старым парком.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→