Вода под камнем не знает ни королей, ни стражей. Но если двое идут сквозь темноту рука об руку, даже подземная река расступится перед честным словом и живым огнём.
— Из «Книги Вольных Кузнецов Речных Долин»
Глухой грохот обрушившегося завала за их спинами постепенно стих, сменившись гулкой, давящей тишиной подземного тоннеля.
Зеркало Истинного Отражения, закреплённое на кожаном ремне за спиной Даниила, тихо светилось ровным, молочно-белым сиянием, разгоняя мрак сводчатого коридора. Но чем дальше они продвигались, тем отчётливее впереди нарастал новый звук — низкий, непрерывный шум бегущей воды.
Через десять минут галерея вывела их в просторный круглый зал с высоким куполом из тёсаного известняка. И оба остановились у самого края площадки.
Пол зала пересекало широкое, глубокое русло подземной реки — той самой древней городской речушки, которую ещё в девятнадцатом веке убрали в кирпичные коллекторы под проспектами. Бурный, ледяной поток с гулом нёсся по желобу, полностью затапливая нижний проход, ведущий в сторону Старого городского парка и Зала Хранителей. По ту сторону воды чернела закрытая решётчатая арка, а над самым потоком висели две массивные шлюзовые заслонки.
— Старый коллектор прорвало, — нахмурился Даниил, освещая фонариком бушующую воду. — Мои предки использовали воду этой реки как естественную преграду: когда шлюзы открыты, поток перекрывает путь в Зал Хранителей. Чтобы пройти дальше, нужно опустить верхние заслонки и отвести воду в обводной канал.
Он подошёл к резному столбу у края площадки, на котором был выбит знакомый герб — переплетённые корни дерева и остриё копья. Даниил приложил левое запястье к камню, но серебристый узор Обета лишь тускло мигнул и погас.
— Не срабатывает, — глухо произнёс он, осматривая механизм взглядом инженера. — Замок двойной. Одной клятвы Стража недостаточно — здесь нужна рука правительницы Северной Цитадели.
Тая подошла к нему и взглянула на высеченную в известняке надпись под гербом:
— «Два ключа отпирают воду: слово верности и память дома». — Она достала из сумки кедровую шкатулку и взяла в ладонь резную деревянную Башню, проснувшуюся в квартире бабушки Элины. — Положи руку рядом с моей, Дариан. Попробуем вместе.
Даниил прижал левое запястье к левой половине герба, а Тая опустила правую ладонь с деревянной Башней на правую.
В ту же секунду серебро его клятвы и янтарный свет её Дыхания сплелись в единый золотисто-белый узор, пробежавший по жилам стены вверх, к своду. Раздался глубокий, протяжный гул — древние шестерни пришли в движение. Тяжёлые заслонки медленно опустились, перегораживая главный поток и направляя воду в боковой тоннель. Через минуту бурлящая река ушла вниз, оставив перед ними чистый, выложенный белыми плитами мост к противоположной арке.
Но прежде чем они двинулись дальше, Даниил негромко попросил:
— Постой минуту, Таяна. У тебя руки ледяные после этой сырости.
Он достал из походного рюкзака маленький термос с горячим чаем, налил крышку и протянул ей, а сам присел на ступень у стены, прислонив Зеркало Истинного Отражения рядом. В ровном молочном свете стекла его лицо казалось усталым, но удивительно спокойным.
Тая опустилась рядом, обхватив тёплую кружку ладонями, и посмотрела на него:
— Знаешь, о чём я сейчас подумала, Дариан? Ещё три дня назад моей самой большой проблемой был зачёт по палеографии и сложный переплёт восемнадцатого века. А теперь я открываю подземные шлюзы в городе, которого нет ни на одной карте. И самое странное… мне совсем не хочется возвращаться в ту прежнюю, спокойную жизнь.
Даниил повернул к ней голову. В его светлых глазах мелькнула тихая, бережная нежность, и он осторожно накрыл её свободную руку своей горячей ладонью.
— В Тарвейне говорили, что человек обретает настоящий дом не там, где тихо, а там, где рядом бьётся родное сердце, — негромко ответил он. — Когда всё это закончится, Тая… когда мы закроем разлом и спасём оба мира, я обязательно покажу тебе этот город при солнечном свете. Без погонь, без мечей и без древних пророчеств. Просто как человек, который ждал тебя всю свою жизнь.
У Таи сладко защемило в груди. Она легко сжала его пальцы в ответ — и в этот миг оба поняли, что никакая тысячелетняя клятва больше не держит их вместе: они идут рядом потому, что сами выбрали друг друга.
Через пять минут они перешли по осушенному мосту на ту сторону зала и шагнули в знакомый коридор, ведущий прямо к мраморному роднику и вратам Зала Хранителей.