ГЛАВА 9. Закрытый аукцион Дома Пепла — Тарвейн. Обет Живого Слова — Мария Батурина — Love Legend
←
Тарвейн. Обет Живого Слова
ГЛАВА 9. Закрытый аукцион Дома Пепла · 9 из 37

ГЛАВА 9. Закрытый аукцион Дома Пепла

Реликвия, проданная за звонкое золото, теряет голос, но не забывает руки своего мастера. И горе тому, кто купит меч Северной Цитадели, не зная цены его стали.

— Из «Свода Советников Северной Цитадели»

До полуночи оставалось меньше двух часов, когда Тая и Даниил вернулись в Дом Хранителей.

Август выслушал их рассказ о подвале Музея гравюры и о тиснёном конверте с адресом на Литейной, четырнадцать, не перебивая, лишь сурово сдвинув седые брови. Когда Тая замолчала, старый Хранитель подошёл к высоким дубовым шкафам у северной стены, отодвинул резную панель и открыл потайную оружейную и костюмерную нишу, пахнущую кедром и сушёной лавандой.

— Особняк на Литейной принадлежал роду фон Вернеров ещё с середины девятнадцатого века, — негромко произнёс Август, доставая из чехла длинное тёмно-изумрудное платье строгого, почти княжеского покроя и строгое чёрное пальто для Даниила. — После революции здание национализировали, а в наши дни его выкупил закрытый антикварный фонд «Пепельный Феникс». Мои люди давно подозревали, что под видом благотворительных вечеров Дом Пепла проводит там тайные торги для тех, кто охотится за осколками Тарвейна.

— Но как мы пройдём мимо охраны? — спросила Тая, осторожно проводя пальцами по тяжёлому бархату платья. — У нас нет приглашения с сургучной печатью.

— Зато у рода Стражей Порога есть право гостя на любом собрании, где торгуют древностями этого города, — спокойно ответил Даниил, принимая из рук Августа тонкую серебряную булавку для лацкана в виде переплетённых корней. — Мои предки числились в закрытом реестре меценатов ещё со времён основания городского музея. Если мы явимся как частный коллекционер и его эксперт-палеограф, нас обязаны пропустить в общий зал. Главное — не выдавать свою силу, Таяна. Пока Печать Сна закрыта, безглазые ищейки примут тебя за обычную девушку, если ты сама не позовёшь Дыхание.

Ровно в полночь чёрный кованый экипаж без опознавательных знаков остановился у массивных дубовых ворот особняка на Литейной улице.

Ноябрьский ветер гнал по мокрой брусчатке редкие ледяные капли, но в высоких окнах второго этажа горел приглушённый, холодный свет, похожий на отблеск зимней луны. У входа стояли двое молчаливых привратников в длинных тёмно-серых пальто. Стоило Даниилу предъявить медную пластину с гравировкой и назвать фамилию своего земного рода, как старший из стражей коротко склонил голову и распахнул тяжёлую створку двери.

Внутри особняка царила странная, давящая тишина. Вместо привычного для светских приёмов звона бокалов и оживлённого гула голосов здесь слышался лишь приглушённый шёпот и шелест шёлка. Гости — мужчины в строгих смокингах и женщины в закрытых вечерних платьях — двигались по мраморной лестнице неспешно и настороженно, словно тени в склепе. Воздух пах дорогим табаком, сырым камнем и едва уловимой, знакомой Тае сухой золой.

Даниил шёл на полшага впереди, держа Таю под руку. В тёмном костюме с идеальной посадкой и убранными назад волосами он меньше всего походил на скромного архивного чертёжника — в каждом его движении читалась сдержанная, суровая стать человека, привыкшего держать удар. А рядом с ним Тая, в закрытом изумрудном платье, оттенявшем янтарный блеск её глаз, ловила на себе внимательные, чуть настороженные взгляды завсегдатаев закрытого клуба.

— Держись рядом и не смотри прямо в глаза тем, кто стоит у колонн, — тихо шепнул Даниил, наклоняясь к её уху так близко, что она почувствовала тепло его дыхания и лёгкий запах горькой полыни. — Это ищейки. Они слепы к лицам, но чуют страх и чужую магию.

— Я не боюсь, — так же тихо ответила Тая, чуть сильнее сжимая его локоть. Рядом с ним тревога действительно отступала, сменяясь острым, почти азартным напряжением охотника, который сам вышел на след зверя.

Они вошли в круглый зал бывшей оранжереи. Стеклянный купол наверху был наглухо затянут плотной чёрной тканью, а по периметру стояли высокие бронзовые торшеры, в которых вместо ламп горело ровное, неподвижное пепельно-белое пламя. В центре зала возвышался невысокий помост из тёмного камня, а на верхнем балконе галереи, опираясь обеими руками в чёрных перчатках о резные перила, стоял мужчина, при виде которого у Таи перехватило дыхание.

Высокий, лет тридцати пяти, в безупречно скроенном тёмно-сером сюртуке, с гладкими серебристо-пепельными волосами и удивительно красивым, высеченным из холодного мрамора лицом. В его бледных, неподвижных глазах не было живого огня — только спокойная, бездонная пустота, в которой тонул любой свет. Рядом с ним, чуть в тени, стоял Виктор Андреевич, сжимавший в руках тонкую папку с архивными печатями.

— Кассиан, — едва слышно выдохнул Даниил, делая едва заметное движение плечом, чтобы заслонить Таю от взгляда с балкона. — Старший наследник Дома Пепла. Значит, сегодня здесь выставляют что-то по-настоящему важное.

Аукционист — сухощавый старик с мертвенно-бледной кожей — ударил небольшим молоточком из чёрного железа о каменную подставку. Звук вышел глухим и колючим, словно треск ломающегося льда.

— Господа хранители древнего наследия, — прошелестел его голос под сводами зала. — Сегодняшний закрытый лот номер семь был извлечён из частного монастырского собрания всего сутки назад. Подлинная карта Нити Порога, начертанная серебром на лунном пергаменте, и обломок клинка Северной Цитадели, сохранивший остаточный след Дыхания. Стартовая цена — три миллиона.

На бархатную подушку на помосте вынесли знакомый Тае серебристый лист из реестра 1748 года — тот самый, который вчера унёс из мастерской Виктор Андреевич, — а рядом с ним положили потемневший от веков обломок меча с выгравированным на лезвии крылом птицы.

И в ту же секунду кедровая шкатулка, спрятанная в глубоком кармане Таиного платья, глухо стукнула о ткань, словно живое сердце пропустило удар.

Обломок клинка на помосте вдруг тихо, певуче зазвенел. По тусклому северному металлу пробежала тонкая золотистая искра — он узнал руку своей королевы.

В зале прошёл удивлённый шёпот. На верхнем балконе Кассиан мгновенно выпрямился. Его бледный, неподвижный взгляд скользнул по рядам гостей — медленно, неотвратимо, как луч прожектора в ночном небе — и остановился точно на Тае.

Уголки его губ дрогнули в вежливой, ледяной улыбке. Не отводя от неё глаз, Кассиан поднял руку в чёрной перчатке, делая знак аукционисту остановить торги, и неспешно направился к лестнице, ведущей в зал.

— Пора уходить, — глухо произнёс Даниил, мгновенно оценивая расстояние до бокового выхода. — Он почувствовал отклик клинка. Через минуту двери зала запрут.

Они уже шагнули к тяжёлой портьере у западной стены, когда у самого выхода им преградил дорогу Кассиан. Он двигался поразительно бесшумно, опираясь на тонкую трость с навершием из тёмного железа.

— Какая неожиданная честь для нашего скромного собрания, — мягко произнёс он, склоняя голову перед Таей с холодной, безупречной учтивостью. Его голос звучал ровно, но от каждого слова по коже пробегал ледяной озноб. — Я искал тебя по всему городу, Хранительница, а ты сама пришла в наш дом. Неужели ты наконец решила вернуть то, что по праву принадлежит наследникам Тарвейна?

Даниил шагнул вперёд, полностью закрывая собой Таю, и его правая рука скользнула под полу пиджака, к рукояти спрятанного клинка.

— Отойди в сторону, наследник Пепла, — тихо и жёстко сказал он. — Этот дом не удержит ту, чьё имя вписано в камни его фундамента.

Кассиан даже не взглянул на Даниила — его бледные, пустые глаза были прикованы только к Тае.

— Твой верный пёс всё ещё верит, что старые стены спасут тебя, сестра по небу, — с тонкой, ядовитой усмешкой проговорил Кассиан, чуть приподнимая трость. — Но до полночи последней субботы ноября остаётся меньше трёх недель. Когда Печать Сна треснет, ни один камень этого города не выдержит твоей силы. Подумай, кому ты доверяешь свою судьбу — тем, кто тысячу лет держал тебя взаперти, или тем, кто знает, как разбудить мир.

В дальнем конце зала звякнули засовы — стражи Дома Пепла перекрывали выходы. Виктор Андреевич, спустившийся с галереи, торопливо махнул рукой в сторону Таи и Даниила, подзывая безглазых ищеек.

Тая не стала ждать, пока кольцо сомкнётся. Она негромко произнесла единственное слово на древнем наречии Тарвейна — то самое, которое всплыло в памяти при взгляде на карту из реестра, — и коснулась ладонью резной каменной колонны у себя за спиной.

Старый известняк отозвался глухим, тёплым гулом. По каменным жилам стены вверх взметнулась золотистая искра Дыхания, с оглушительным треском выбивая высокие витражные окна оранжереи прямо в ночной переулок. Холодный ноябрьский ветер ворвался в зал, задувая пепельные светильники и погружая особняк в темноту.

— За мной! — Даниил подхватил Таю за руку, перемахнул через низкий подоконник на мокрую брусчатку двора и увлёк её в узкий проход между брандмауэрами, прежде чем ищейки успели опомниться.

Они остановились только через два квартала, под глубокой кирпичной аркой, где в древней кладке ровно и спокойно горел знакомый знак северного дерева. Оба тяжело дышали; ночной дождь мелкой пылью оседал на волосы, а горячие пальцы Даниила всё ещё крепко сжимали её руку, словно он боялся отпустить её даже на секунду.

Тая подняла на него глаза — в полумраке арки его лицо было совсем близко, в светлых глазах горела тревога и невысказанная, бережная нежность.

— Ты в порядке? Не ранена? — выдохнул он тихо, свободной рукой осторожно убирая мокрую прядь волос с её щеки.

— Всё хорошо, Дариан, — прошептала Тая, впервые назвав его тем именем, которое слышала в своём сне, и почувствовала, как под её ладонью, прижатой к его груди, часто и сильно бьётся его сердце. — Теперь я точно знаю одно: они боятся того, что я вспомню всё раньше срока.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→