Магия — великий дар, но в час, когда противник подходит на расстояние вытянутой руки, судьбу решают не древние заклятия, а твёрдость кисти, верный шаг и человек, закрывающий твою спину.
— Закон Стражей Порога
Ночь после схватки под вековыми дубами тянулась в Зале Хранителей медленно и тревожно.
Август, утомлённый раной на виске и долгим разговором об осколке Наковальни Тарвейна, задремал на низкой каменной скамье у мраморного родника, укрытый тяжёлым шерстяным пледом. Огонь в уцелевших хрустальных чашах горел неровно, отбрасывая длинные, колеблющиеся тени на белый известняк свода и переплетённые корни парковых деревьев наверху.
До выхода к старой литейной у северного моста оставалось ещё около двух часов — нужно было дождаться глухой предутренней тишины, когда на набережной стихнет редкое движение машин, а ищейки Дома Пепла ослабят бдительность после ночного боя в парке.
Тая не могла сидеть на месте. Она стояла у края мраморного родника, глядя на свою правую ладонь, которой ещё час назад удерживала сияющие хрустальные бастионы Северной Цитадели. Пальцы всё ещё мелко подрагивали от пережитого напряжения, а в голове неумолчно звучали слова Кассиана: «В полночь твоего дня рождения… тот, кто носит клятву на запястье, сгорит дотла».
Рядом раздались почти неслышные шаги. Даниил подошёл, держа в руках два тренировочных клинка из светлого, хорошо отполированного ясеня, которые достал из оружейной ниши в глубине галереи.
— Ты не спишь, — негромко сказал он, останавливаясь в двух шагах. В отблесках огня его лицо казалось суровым, но голос звучал бережно и тепло. — Через два часа нам идти под землю, Таяна. Тебе нужно сберечь силы.
— Я не усну, Дариан, — тихо ответила она, оборачиваясь к нему и переводя взгляд на деревянные мечи в его руках. — И я больше не хочу чувствовать себя беспомощной в ту секунду, когда моя магия выдыхается. В парке, если бы Кассиан ударил на долю секунды быстрее, я бы не успела поднять щит. Научи меня.
Даниил удивлённо приподнял бровь, вглядываясь в её упрямые янтарные глаза, а затем уголки его губ дрогнули в едва заметной, тёплой улыбке:
— Упрямство королей Северной Цитадели… Хорошо. За два часа я не сделаю из тебя мастера фехтования, Таяна, но я могу показать тебе три главных движения Стражей Порога — как уйти с линии удара, как отвести чужое лезвие и как не подставить открытое плечо. Держи.
Он протянул ей более лёгкий клинок из ясеня. Рукоять, обтянутая потёртой кожей, легла в ладонь на удивление привычно — словно мышечная память прежней жизни сама подсказала пальцам, как правильно перехватить эфес.
Они отошли на свободное пространство между каменным алтарём и северной колоннадой.
— Первое правило, — негромко произнёс Даниил, становясь напротив неё и поднимая свой тренировочный меч. — Никогда не встречай удар чёрного железа в лоб, если у тебя нет магического щита. У Стражей нет волшебства, поэтому мы побеждаем за счёт шага и равновесия. Смотри: я делаю выпад в правое плечо — ты не пятишься назад, а делаешь короткий шаг влево по диагонали и отводишь мой клинок плоскостью своего лезвия. Попробуй.
Он двинулся плавно, вполсилы, давая ей время увидеть направление удара. Тая шагнула в сторону, но чуть запоздала с разворотом кисти — ясеневый клинок Даниила мягко, без боли коснулся её плеча.
— Слишком широко ставишь ногу, теряешь устойчивость, — спокойно поправил он, делая шаг ближе. — Дай руку.
Даниил встал чуть позади неё, накрывая её правую ладонь, сжимающую рукоять, своей горячей рукой, а левой осторожно поправил разворот её плеча. Они оказались так близко, что Тая спиной чувствовала его ровное, спокойное дыхание и тепло, исходившее от серебряного узора на его запястье.
— Вот так, — тихо произнёс он ей на ухо. — Не зажимай кисть. Клинок должен быть продолжением руки, а не тяжёлым камнем. Попробуй ещё раз.
Он отступил на шаг и снова повторил выпад. На этот раз Тая двинулась быстрее: короткий шаг влево, мягкий разворот лезвия — деревянные клинки глухо стукнули друг о друга, и меч Даниила ушёл в сторону, мимо цели.
— Отлично, — в его голосе прозвучала неподдельная гордость. — А теперь быстрее.
Десять минут в тишине подземного зала слышался только сухой стук ясеневых клинков и их неровное дыхание. С каждым повторением движения Таи становились увереннее и точнее. Но когда Даниил сделал очередной обманный выпад, Тая, увлекшись защитой, наступила на край скользкой каменной плиты у родника.
Нога поехала в сторону. Тая вскрикнула, теряя опору, но Даниил в ту же долю секунды отбросил свой клинок и подхватил её за талию, прижимая к себе, чтобы не дать упасть на твёрдый камень.
Зал мгновенно затих.
Тая упёрлась ладонями ему в грудь — прямо туда, где под тёмной тканью свитера часто и сильно билось его сердце. Она подняла голову. Лицо Даниила было в нескольких сантиметрах; в свете факелов его светлые глаза потемнели от тревоги и чего-то ещё — глубокого, сдерживаемого слишком долго.
— Прости… — прошептала она, не делая попытки отстраниться. — Я сама виновата.
— Не извиняйся, — глухо ответил он, не разжимая рук и осторожно убирая выбившуюся прядь волос с её щеки. — Ты учишься быстрее, чем кто-либо в моём роду. Только… не спеши так, Таяна. У меня нет другой жизни, чтобы потерять тебя.
— А у меня нет другой жизни, чтобы потерять тебя, Дариан, — так же тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Поэтому мы пойдём в эту старую литейную, найдём осколок Наковальни и снимем с тебя эту клятву. Слышишь? Ты будешь жить.
Даниил закрыл глаза на одно короткое мгновение, коснувшись лбом её лба — бережно, почти трепетно, словно черпая в ней силы перед предстоящей ночью. В этом безмолвном прикосновении было больше правды, чем в любых древних летописях: ни пророчество, ни тысячелетний долг больше не управляли ими — только живая, безраздельная любовь двух людей, нашедших друг друга сквозь века.