ГЛАВА 17. Видение в лунном льде — Тарвейн. Обет Живого Слова — Мария Батурина — Love Legend
←
Тарвейн. Обет Живого Слова
ГЛАВА 17. Видение в лунном льде · 18 из 37

ГЛАВА 17. Видение в лунном льде

Лунный лёд не умеет льстить и не терпит полуправды. Тот, кто заглянет в него с открытым сердцем, увидит не только лицо своего врага, но и руку, которая открыла ему дверь.

— Из «Свода Советников Северной Цитадели»

Серебряный обруч с тонкой гравировкой птичьего крыла оказался легче пушинки, но стоило Тае коснуться его пальцами, как по коже пробежал живой, щекочущий ток — словно она дотронулась до натянутой струны арфы, которая ещё не отзвучала.

Под высоким куполом Зала Хранителей зашелестели древние корни парковых деревьев. По их узловатой коре сверху вниз сбежали золотистые искры, и воздух в подземном святилище загустел, наполняясь запахом горного ветра, нагретого солнцем камня и горькой полыни.

— Не торопись, Таяна, — негромко произнёс Даниил, оставаясь в шаге за её спиной. В отблесках янтарного света его лицо казалось высеченным из светлого мрамора, но голос звучал тихо и бережно. — В дневнике Элины сказано, что Птица хранит зов Дыхания, а Башня возвращает память дома. Соедини оба ключа и спроси Зеркало о последней ночи Цитадели.

Тая глубоко вздохнула, отодвигая в сторону тревогу о надвигающейся полуночи, и опустила серебряный венец себе на волосы.

В ту же секунду мир вокруг стал оглушительно чётким. Она услышала, как где-то высоко наверху, сквозь толщу земли и корней, шуршат по парковым дорожкам осенние листья; услышала ровное, спокойное биение сердца Дариана за своим плечом; и почувствовала, как внутри неё самой — там, где тысячу лет спала Великая Печать, — медленно поворачивается тяжёлый золотой засов.

Кедровая шкатулка на каменном алтаре раскрылась сама. Первой в воздух поднялась резная Птица, рассыпая за собой тонкий шлейф медового света, а следом за ней взмыла деревянная Башня с острым шпилем. Обе фигурки закружились перед Зеркалом Истинного Отражения, сплетая золотые и серебряные нити в единый живой узор.

— Я помню свой голос, — прошептала Тая на древнем наречии Тарвейна, и её слова отозвались под сводами зала чистым серебряным эхом. — Покажи мне тех, кто предал Северную Цитадель.

Зеркало Истинного Отражения дрогнуло. Тусклая серебристая гладь пошла кругами, как вода в колодце, и в её глубине вспыхнуло видение прошлого — но на этот раз не торжественная клятва на крепостной стене, а то, что случилось за три ночи до падения мира.

Тая замерла, не в силах отвести взгляд.

В глубине стекла она увидела тайную галерею Северной Цитадели. Ночь, завывание ветра за узкими бойницами — и двое людей, стоящих в тени каменной колонны. Один из них носил чёрное железо Владык Пепла. А второй… на втором был тёмно-синий плащ с серебряной застёжкой Совета Хранителей Цитадели. В свете факела блеснул массивный перстень на его руке — переплетённые корни дерева и песочные часы — и этот человек, один из самых близких советников её семьи, молча вложил в перчатку врага тяжёлый ключ от западных ворот.

У Таи перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, и золотистое тепло в её ладонях вдруг вспыхнуло неровным, обжигающим пламенем.

— Нет… — выдохнула она, отшатываясь от зеркала на полшага. — Цитадель не пала в честном бою. Нас предали изнутри!

От её внезапного ужаса магия в зале взметнулась вверх, как потревоженная стая. Искры посыпались с корней деревьев, каменный пол под ногами загудел, а воздух вокруг Таи закружился тугим, горячим вихрем, готовым сорваться с цепи.

— Таяна, держись за меня! — Даниил в один шаг сократил расстояние между ними, обхватывая её ладони своими руками.

Серебристый шрам Обета Живого Слова на его запястье вспыхнул ослепительно белым светом. Прикосновение его горячих, твёрдых пальцев сработало как громоотвод: дикая волна силы хлынула сквозь их сплетенные руки, уходя в знак древней клятвы, и буря в зале мгновенно улеглась, сменившись тихим, ровным гулом.

Они стояли совсем близко — так близко, что Тая видела каждую золотистую крапинку в его светлых глазах и чувствовала, как тяжело вздымается его грудь. Даниил не отпустил её руки, лишь осторожно сжал её пальцы, удерживая в настоящем.

— Что ты увидела в зеркале? — спросил он глухо.

— Перстень, — прошептала Тая, всё ещё пытаясь унять дрожь, но в её голосе уже зазвучала холодная, ясная сосредоточенность исследователя, нашедшего главную улику. — Печать с переплетёнными корнями дерева и песочными часами. Тот, кто открыл ворота Цитадели Владыкам Пепла, носил такой знак. И я видела этот же самый рисунок два дня назад, Дариан… На латунной печатке Виктора Андреевича — заведующего нашим университетским архивом!

В зале повисла мёртвая, звенящая тишина.

Тая отошла к краю алтаря и достала из сумки синюю записную книжку бабушки Элины, быстро перелистывая страницы до вклеек с архивными описями. Все осколки головоломки, над которой она билась с вечера вторника, вдруг сложились в пугающе стройную картину.

— Смотри сюда, — она указала пальцем на столбец дат в бабушкиных записях. — Монастырский реестр 1748 года поступил в наш архивный флигель ровно десять лет назад — сразу после того, как бабушка перестала туда приходить. Виктор Андреевич держал его в закрытом фонде всё это время, но выдал мне на реставрацию именно сейчас, за три недели до моего дня рождения! И вспомни, о чём он спрашивал меня вчера в спецхране: про семейные реликвии, про шкатулку и про зеркало…

Даниил мрачно кивнул, скрестив руки на груди:

— Он потомственный Советник, Таяна. Его род веками ждал, когда проснётся Печать, чтобы завершить начатое тысячу лет назад. Когда вчера вечером на аукционе на Литейной Кассиан увидел нас с тобой, Виктор Андреевич понял, что ты уже нашла карту Камней Порога.

— И значит, в его сейфе в университетском архиве лежат не просто ветхие книги, — твёрдо сказала Тая, закрывая дневник Элины. — Там хранятся записи Совета: кто ещё из их потомков живёт в городе, как они связаны с Домом Пепла и что именно они готовят к последней субботе ноября.

Даниил посмотрел на неё с уважением, в котором промелькнула знакомая лёгкая усмешка:

— Ты предлагаешь вернуться в архивный флигель? Туда, где вчера ломали дубовые двери ищейки Пепла?

— Днём там полно студентов и преподавателей, ищейки туда не сунутся, — ответила Тая, поднимая на него янтарные глаза. — А вечером, когда флигель закроют, мы пройдём через тот самый замурованный колодец в северной стене, который ты нашёл на своих чертежах. Виктор Андреевич уверен, что мы прячемся в бегах. Он не ждёт, что мы сами придём в его кабинет.

Даниил молча шагнул к ней, поправил на её волосах тонкий серебряный венец и тихо коснулся её пальцев.

— Тогда дождёмся сумерек, Таяна, — сказал он спокойно. — И проверим, какие ещё тайны прячет в своём сейфе твой заведующий архивом.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→