Глава 10 — Привет из семидесятого — Galnila — Love Legend
←
Привет из семидесятого
Глава 10 · 10 из 12

Глава 10

Пули ложились всё ближе. Одна взбила фонтанчик воды у самых ног Лёхи, обдав его ледяными брызгами.
— Вадька, левее! За валун! — закричал он, толкая друга в сторону огромной гранитной глыбы, торчащей посреди заводи.

Они рухнули в воду. Ледяная майская река обожгла, выбивая дух. Течение здесь было сильным, и ледяные струи мгновенно намочили одежду, превращая ее в тяжелые доспехи.

— Они сейчас ударят НУРСами, — прохрипел Лёха, цепляясь за скользкий мох на камне. — От нас останется воронка.

— Не ударят, — Вадик дышал часто, загнанно. Он смотрел на небо, на хищные силуэты «Крокодилов», которые заходили на второй круг. — Они боятся задеть камень. Сазонов знает, что это за порода. Если ракета попадет в него… резонанс может схлопнуть оба мира. Или выжечь полтайги.

— Тогда почему они стреляют из пулеметов?
— Потому что идиоты, — Вадик полез в карман штормовки. — Лёх, дай руку.

Он достал свой смартфон. Черный прямоугольник всё еще был мертв. Но Вадик знал, что внутри него, в литиевом сердце, заперта колоссальная энергия.
— Режь провод, — Вадик кивнул на наушники, болтавшиеся у Лёхи на шее.

Лёха выхватил нож, одним движением отрезал штекер. Вадик зачистил провода зубами.
— Что ты делаешь?
— Замыкаю цепь, — Вадик оголенными концами проводов коснулся контактов на камне.

Ничего не произошло. Гранит остался мертвым и серым.
— Не работает! — крикнул Лёха.
— Частота не та, — Вадик ударил кулаком по воде. — Нужно… нужно создать вибрацию. Резонанс.

Он посмотрел на свои руки. На тяжелый «Фискарс», который Лёха чудом не выпустил при падении.
— Бей, — Вадик протянул топор Лёхе. — Не рукояткой. Лезвием. По боковой грани. И держи ритм. Как в пещере, когда мы шли сюда. Помнишь? «Дзынь… дзынь…»

Лёха понял. Он перехватил топор. Встал на колени в воде, балансируя на скользких водорослях.
Первый «Крокодил» уже закончил разворот. Его носовая пушка «ГШ-30К» начала доворачиваться в их сторону.

— Давай! — заорал Вадик.

Лёха размахнулся. Удар.
КЛАЦ!
Звук получился сухим, звонким, похожим на удар в колокол. Гранит ответил низким, утробным гулом.
— Еще! — Вадик схватил камень рукой. Он чувствовал, как вибрация проходит сквозь плоть, вгрызаясь в кости.

Лёха ударил снова.
КЛАЦ! ГУУУУУУМММ…

Камень пел. Вода вокруг него начала рябить мелкой, концентрической дрожью.
Вертолетчики, видимо, заметили странное свечение, исходящее от валуна. Пилот ведущей машины резко потянул ручку на себя, уходя вверх. Он не хотел стрелять.

Но ведомый не успел среагировать.
Или не захотел.

Очередь из крупнокалиберного пулемета прошла прямо над головой Вадика, срезая ветки с прибрежных ив.
И в этот момент Вадик замкнул контакты.

Он ткнул зачищенными проводами наушников прямо в мокрую трещину на камне, туда, где только что ударил топор.
Туда, где пульсировала энергия.

Вспышка.
Это не был свет. Это был удар по глазам абсолютной темнотой, а затем — ослепительно белым, рентгеновским сиянием.
Звук отключился.

Вадик перестал слышать рев двигателей, крики Лёхи, стук собственного сердца. Мир превратился в немое кино.
Гранитный валун в центре заводи взорвался. Не осколками, а светом. Он превратился в сферу жидкого синего огня диаметром в десять метров.

Воздух стал твердым.
Ведущий «Крокодил», который как раз завис над этой точкой, просто перестал существовать. Его хвостовая балка изогнулась под немыслимым углом, вертолет сложился пополам, как бумажный самолетик, и его затянуло в центр синего шара.

Ведомый вертолет, шедший следом, попал в ударную волну. Его лопасти превратились в конфетти. Машину закрутило волчком, и она рухнула в лес, взрываясь огромным огненным грибом.

А потом сфера схлопнулась.
С оглушительным, беззвучным хлопком, от которого у Вадика лопнули бы барабанные перепонки, если бы он их слышал.

Вода в заводи мгновенно испарилась, обнажив черное, оплавленное дно. А затем хлынула обратно, заполняя пустоту ледяным цунами.

Вадика и Лёху смыло, как щепки. Их протащило по камням, ударило о поваленное дерево и выбросило в густые заросли крапивы.

Вадик пришел в себя от того, что кто-то хлестал его по щекам.
— Вставай! Вадька, вставай, скотина! — голос Лёхи был сорван до хрипа.

Вадик открыл глаза. Небо было черным от дыма. Правое ухо ничего не слышало — только высокий, противный писк.
Он сел. Всё тело болело так, будто его пропустили через мясорубку.

Лёха стоял на коленях рядом. Он был цел, только лицо посечено мелкими осколками камня.
— Вертушки, — Лёха ткнул пальцем в небо.

Вадик посмотрел туда.
Над лесом висел только один вертолет. Тот самый, который они сбили электромагнитным импульсом в самом начале. Он лежал на боку в чаще, задрав хвост, похожий на мертвого кита. Из него валил густой черный дым.
Остальных не было. Только два столба жирного дыма поднимались над тайгой в километре от них.

— Мы их… — Вадик закашлялся. — Мы их сбили?
— Ты их сбил, — Лёха помог ему встать. — Ты и твой сраный айфон. Никогда больше не говори, что техника Apple бесполезна.

— Где Михалыч?

Лёха помрачнел. Он посмотрел в сторону горящей избы.
— Не знаю. Когда всё бахнуло, там уже крыша рухнула.

Они побрели сквозь дым. Ноги подкашивались. Вадик чувствовал во рту привкус крови и озона.
Изба догорала. От крепкого сруба остались только обугленные стены. Пахло горелым мясом и мокрой золой.

— Дядя Саша! — закричал Лёха, хотя из-за звона в ушах сам себя почти не слышал.

Они зашли с подветренной стороны. Обогнули груду тлеющих бревен.
И замерли.

Михалыч сидел у колодца. Целый и невредимый.
Он сидел на старом ведре, курил свою самокрутку и смотрел на пожар абсолютно спокойными глазами. Рядом с ним стояла канистра. Видимо, он успел вынести из погреба самое главное — самогон.

— Живой, — выдохнул Вадик и сел прямо в золу.

— А куда ж я денусь, — хмыкнул Михалыч. — У меня там, в погребе, стены в метр толщиной. Думал, контузит, ан нет. Только уши заложило. Это вы там устроили светопреставление?

— Мы, — кивнул Лёха. — Кажется, мы только что объявили войну мировому империализму и отечественному КГБ одновременно.

— Это плохо, — Михалыч затянулся. — Табак кончается. И изба сгорела.

— Михалыч, — Вадик посмотрел на егеря. — Нас больше не оставят в покое. Ни Сазонов, ни Дик. Они теперь знают, что мы можем уничтожать армии. Мы — ходячее оружие массового поражения.

— И что ты предлагаешь? — Михалыч сплюнул. — Сдаться полковнику? Он вам в подвале иголки под ногти загонит, пока вы ему частоту камня не выпоете.

— Нет, — Лёха посмотрел на запад, в сторону хребта. — Мы заберем камень с собой.

Михалыч и Вадик уставились на него.
— Ты в своем уме? — спросил егерь. — Он же врос в скалу.
— Порода хрупкая, — Лёха уже загорелся новой идеей, его глаза лихорадочно блестели. — После такого выброса энергии в ней пошли микротрещины. Если использовать направленный заряд… мы сможем отделить глыбу. Перетащим ее в пещеру. Там он будет в безопасности. И мы будем в безопасности. Мы станем хранителями. Как в «Властелине колец», только без хоббитов.

— Лёха, — Вадик слабо улыбнулся. — Ты понимаешь, что мы теперь не можем вернуться? Никуда. Если мы появимся в Москве, нас посадят в «Черный дельфин».
— А мне там и не нравится, — Лёха пожал плечами. — Там пробки. А здесь, — он обвел взглядом дымящийся пейзаж, — здесь природа. И свобода.

Михалыч долго смотрел на них. Потом затушил самокрутку о подошву сапога.
— Хранители, значит, — он поднялся, кряхтя. — Ну что ж. Раз изба сгорела, будем строить новый дом. С бункером. И баню надо перекласть, старая совсем плохая была.

Он посмотрел на небо. Дым от сбитых вертолетов уже почти рассеялся.
— А Сазонов… — Михалыч недобро усмехнулся. — Если сунется, мы ему вторую роту подарим. У меня в сарае еще ящик динамита остался. И провод есть.

Где-то вдалеке, в глубине тайги, послышался треск веток. Не вертолетный, не человеческий. Тяжелый, медленный.
Михалыч мгновенно перехватил одностволку.
— Лось? — спросил Лёха.
— Нет, — прошептал егерь. — Слишком тяжелый. Это мишка. Пожар его из берлоги выгнал.

Из чащи, метрах в пятидесяти от них, на дымящуюся поляну вышел огромный бурый медведь. Он встал на задние лапы, заревел, глядя на людей красными от дыма глазами, и рухнул на четвереньки, начиная обходить их по широкой дуге.

Вадик смотрел на этого зверя, на дымящиеся обломки своей прошлой жизни, на спокойное лицо Михалыча и на безумную улыбку Лёхи.
Он больше не был студентом Вадиком из две тысячи двадцать пятого года.
Он был кем-то другим. Кем-то, чье имя скоро будут шептать с опаской в кабинетах на Лубянке и в Пентагоне.

— Ладно, — сказал Вадик, поднимаясь на ноги и разминая затекшую шею. — Пойдемте смотреть на наш новый камень. У нас много работы.

И три человека пошли в сторону пещеры, оставляя за спиной догорающие обломки вертолетов и начало новой, очень странной истории.

Прошло пять лет.

Лесничество «Светлый ключ» больше не было затерянной в глуши заимкой. Теперь это был объект, который со спутника выглядел как идеально круглая проплешина в тайге, окруженная тройным периметром.

Михалыч сдержал слово. Они построили новый дом. Но это был не сруб, а монолитный бетонный бункер, замаскированный снаружи под обычную избу. Под землей, на глубине десяти метров, располагался «Операционный зал».

Вадик изменился. Он отпустил бороду, которая стала почти такой же густой, как у Михалыча, но в волосах уже пробивалась ранняя седина. Его руки, когда-то привыкшие к клавиатуре, теперь уверенно держали сварочный аппарат и осциллограф.

Лёха стал главным инженером «Проекта». Он раздобрел на Зининых пирогах,она два раза в неделю к ним приезжала от сестры Глаза Лёхи остались такими же цепкими,он создал вокруг камня систему охлаждения и электромагнитного демпфирования.

— Если эта штука чихнет без подготовки, — любил говорить он, — у пингвинов в Антарктиде отвалятся хвосты.

Камень больше не лежал в пещере. После того памятного боя они потратили месяц, чтобы аккуратно отделить глыбу весом в двадцать тонн от скалы. Использовали алмазные тросы, гидравлические клинья и «щадящие» микровзрывы. Теперь камень покоился в титановом саркофаге в центре зала, опутанный километрами оптоволокна и медных шин.

Связь с внешним миром шла через два канала.
Первый — официальный. Раз в месяц к поляне прилетал вертолет МЧС. Из него выходил седой, уставший полковник Сазонов. Он постарел, сгорбился, но глаза его по-прежнему горели фанатичным огнем. Он привозил продукты, медикаменты.

Второй канал — «черный». Рация «ICOM». Дик Белл выходил на связь каждую среду.

— …контракт на поставку партии черной икры в Дубай закрыт, — голос Дика в динамике был чистым, как будто он сидел в соседней комнате, а не где-то в Лондоне или Нью-Йорке. — Ваша доля переведена на счета в Цюрихе. Михалыч, вам на новую баню хватит, даже останется на золотые ручки.

— Засунь свои ручки знаешь куда? — прохрипел в микрофон Михалыч. Он сидел в кресле, положив ноги на стол, и чистил ружье. — Мне патроны нужны. Экспансивные. И прибор ночного видения. У Сазонова сменился начальник охраны, новые волки, молодые, наглые.

— Будет, — легко согласился Дик. — Но у меня встречное предложение. Мальчики, вы застоялись. Вы тут в тайге совсем одичали.

— Мы не одичали, мы адаптировались, — ответил Лёха, не отрываясь от монитора, где бежали графики тепловыделения камня. — Говори, что надо.

— Мне нужно, чтобы вы открыли «окно» не в пространстве, а во времени, — Дик сделал драматическую паузу. — В 1986 год. Город Припять. Мне нужен изотоп Цезий-137 из саркофага четвертого энергоблока.

Вадик, сидевший в углу с паяльником, замер.
— Дик, ты больной? — спросил он. — Там же фон такой, что счетчики зашкаливают. И это кража из зоны отчуждения. Нас накроет не только КГБ, но и ликвидаторы.

— Ликвидаторы — это не проблема, — отмахнулся Дик. — Проблема в том, что мне нужен этот изотоп для частного медицинского проекта. Очень богатого проекта. Миллиард долларов. Половина — вам.

Михалыч перестал чистить ружье.
— Мертвые деньги, — сказал он. — Радиация не лечится.
— Она лечится очень дорого, Саша. Очень, — голос Дика стал вкрадчивым. — Подумайте. Вы же хотите когда-нибудь выйти отсюда? Поехать на море? Увидеть настоящий город?

— Мы видим город, — Лёха ткнул пальцем в окно монитора, где была выведена камера с улицы Москвы (Дик давал им доступ к камерам наблюдения в обмен на лояльность). — Смотри, какая пробка на Садовом. Я лучше в баню пойду.

— Отказ? — уточнил Дик.
— Отказ, — твердо сказал Вадик. — Мы не торгуем смертью. И не воруем у мертвых.

— Жаль, — в голосе Дика лязгнул металл. — Полковник Сазонов, кстати, интересовался тем же изотопом. Для других целей. Я думал, вы умнее.

Связь оборвалась.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→