Глава 5 — Привет из семидесятого — Galnila — Love Legend
←
Привет из семидесятого
Глава 5 · 5 из 12

Глава 5

Бежать в полной выкладке по тайге — это не марафон. Это пытка. Корни хватали за ноги, ветки хлестали по лицу, сдирая кожу.
— Туда! — Лёха махнул рукой в сторону лощины. — Там овраг, выйдем прямо к реке, а оттуда до пещеры рукой подать!

— Вертушки! — выдохнул Вадик.

Одна из «восьмерок» отделилась от группы и пошла вдоль хребта, снижаясь. Она шла медленнее, чем они бежали, но ее преимущество было в обзоре.

— Под кроны! — скомандовал Лёха. — Под самые кроны!

Они рухнули в заросли папоротника. Огромная тень вертолета накрыла их, как одеяло. Вадик вжался в прелую листву, чувствуя, как колотится сердце где-то в горле. Он слышал голоса. Сквозь шум лопастей доносились обрывки фраз, усиленные мегафоном:
— …проверить овраг… квадрат двенадцать…

Вертолет прошел над ними и завис где-то впереди, высадив десант.
— Встали! — Лёха дернул Вадика за шкирку. — Они нас отсекают от пещеры!

Они рванули вправо, огибая место высадки. Легкие горели огнем. Вадик больше не чувствовал ни усталости, ни боли в ногах. Им двигал чистый, животный ужас.

Небо, которое еще десять минут назад было голубым, внезапно стало фиолетово-черным. Та самая гроза, которую они ждали, обрушилась на лес всей своей массой.

Сначала ударил ветер. Он завыл в верхушках сосен, пригибая деревья к земле.
Потом хлынул ливень. Это была не вода, это был жидкий свинец. Видимость упала до двух метров.

— Лёха! — заорал Вадик, перекрикивая шум бури. — Это наш шанс! Дождь! Пещера открывается в грозу!

— Я помню! — отозвался Лёха. — Но если мы не успеем к камню, пока идет разряд…

Они выскочили из леса на открытое пространство. До скалы, в которой был вход, оставалось метров сто.
И прямо перед ними, перегородив путь, из пелены дождя вынырнули фигуры.

Трое. В черной форме, в шлемах с забралами. В руках — короткие автоматы с изогнутыми магазинами.

— Стоять! — проревел усиленный электроникой голос. — Милиция!

Это был не майор Сазонов. Это были местные. Спецназ. Видимо, вертолетчики вызвали подкрепление, когда поняли, что «студенты» сбежали.

— Назад! — крикнул Лёха, толкая Вадика в кусты.

Раздалась автоматная очередь. Пули не свистели — в таком ливне они просто шлепали по воде и грязи, поднимая фонтанчики. Но стреляли поверх голов, на испуг.

— Вадь, левее! К расщелине!

Они поползли по-пластунски, скользя в грязи. Ливень хлестал по затылку, вода заливала глаза.
Внезапно земля под Вадиком исчезла. Он покатился вниз, больно ударяясь о камни. Это была та самая расщелина, о которой говорил Лёха.

Он кубарем влетел в узкий каменный мешок. Лёха свалился сверху, придавив его своим весом.
— Тихо, — прошипел Лёха ему в ухо. — Не дыши.

Наверху, прямо над их головами, затопали тяжелые берцы.
— Куда они делись? — голос сверху.
— Вниз, в камни! Ищите!

Вадик лежал, зажатый между мокрой телогрейкой Лёхи и ледяным гранитом. Он чувствовал запах озона. Воздух стал густым, электрическим. Волосы на затылке встали дыбом.

Прямо перед входом в их расщелину, в десяти шагах, стоял один из бойцов. Он водил стволом автомата, всматриваясь в темноту.

И тут небо раскололось.

Молния ударила в старый сухой кедр, стоявший на краю плато. Дерево не просто вспыхнуло — оно взорвалось, рассыпавшись на тысячи горящих щепок.

Грохот был такой, что Вадик на секунду оглох.
Боец наверху вскрикнул и отшатнулся от вспышки.

В ту же секунду Лёха вскочил.
— Есть! Пошел!

Он схватил Вадика за шкирку и выволок из расщелины. Они бросились к скале.
Входа не было.

Просто ровная, серая, мокрая от дождя стена камня.

— Лёха! — взвыл Вадик. — Где?!

— Должен быть! — Лёха упал на колени, шаря руками по скале. — Здесь же! Вадь, ищи! Холодное место!

Вадик прижал ладони к камню. Скала была ледяной. Но где-то… глубоко внутри… чувствовалась вибрация. Не звук, а именно дрожь пространства.
— Здесь! — заорал он. — Здесь звенит!

Лёха выхватил из кармана свой туристический топорик — тот самый «Фискарс».
— Отойди!

Он размахнулся и со всей силы ударил рукояткой по камню. Не лезвием, а именно тяжелой пластиковой пяткой.

Удар.
Камень ответил низким, гулким звоном. Как колокол.

И серый гранит пошел трещинами.

Трещины светились тем самым мертвенно-синим светом, который они видели в прошлый раз.

— Лезь! — Лёха толкнул Вадика в грудь.

Вадик шагнул вперед и провалился. Не в пещеру. Он провалился сквозь камень, как сквозь холодную, густую воду.

Последнее, что он увидел, был Лёха, прыгающий следом, и черный проем входа, в котором на фоне фиолетового неба застыла фигура спецназовца с поднятым автоматом.

А потом наступила темнота. И тишина.

Вадик упал на что-то жесткое и плоское. Пахло горячей резиной, машинным маслом и раскаленным асфальтом.

Он открыл глаза.

Над головой висело небо. Обычное, серое, московское небо, перечеркнутое проводами.
Он сел.

Они лежали посреди дороги. На проезжей части. Прямо перед въездом в тоннель под Ленинским проспектом.
Мимо них, отчаянно сигналя и визжа тормозами, пронесся желтый «Икарус». Из окна автобуса на них смотрели изумленные лица пассажиров.

Вадик посмотрел на свои руки. Грязи не было. Крови не было. Мозоли на ладонях исчезли. Кожа была мягкой, офисной.
Рядом кряхтел Лёха, пытаясь встать на четвереньки.

— Лёха… — голос Вадика сорвался. — Лёха, мы дома.

Лёха поднял голову. Посмотрел на поток машин. На рекламу «Кока-колы» на билборде. На парня в розовых штанах, который ехал на электросамокате.

— У меня… — Лёха пошарил по груди. — У меня рюкзак. Он… он здесь.

Он расстегнул клапан. Вытащил «Фискарс». Топорище было покрыто не грязью, а обычной городской пылью.

— А «Спидола»? — спросил Вадик.
— Сломал, когда падал, — Лёха ощупал карман штормовки. — Черт.

Они сидели на разделительной полосе, создавая аварийную ситуацию. Водители крутили пальцем у виска, объезжая их.

Вадик запрокинул голову и засмеялся. Он смеялся так, как не смеялся никогда в жизни. Слезы текли по его лицу, смешиваясь с дождем — обычным, химическим московским дождем.

— Мы вернулись, — повторил он. — Мы, черт возьми, вернулись!

Лёха посмотрел на него, потом на серое небо, потом на суетливый, шумный, грязный, но такой родной город.
— Вернулись, — кивнул он. — Только, Вадь…

— Что?

— Я, кажется, забыл в избе у Михалыча свой комсомольский билет. И мне почему-то очень хочется обратно. Посмотреть, чем там дело с Рокфеллером кончится.

Вадик перестал смеяться. Он посмотрел на друга. На его грязную, но счастливую физиономию.
— Псих, — сказал он с нежностью. — Ты просто псих.

Он поднялся, отряхнул колени своих джинсов и протянул руку Лёхе.
— Пошли. У меня метро безлимитное. Довезу до Бауманки.

Они пошли к обочине. Два парня в странной одежде, с тяжелым рюкзаком, из которого торчал финский топор.

Мир 2025 года принял их обратно. Но Вадик знал точно: каждый раз, когда в Москве будет начинаться летняя гроза, он будет искать на карте тот самый хребет. Просто чтобы убедиться, что грань между мирами все еще на месте.

Московское метро в час пик ударило по органам чувств сильнее, чем ударная волна.

Вадик стоял, вцепившись в поручень, и смотрел на людей. Они были одеты в кислотные цвета, в странные бесформенные тряпки оверсайз, в наушники, из которых доносился ритмичный, писклявый бит. Никто не читал бумажных газет. Все смотрели в светящиеся прямоугольники.

После тишины лесничества, скрипа сосен и запаха махорки этот мир казался компьютерной игрой с выкрученной на максимум графикой и перегруженным звуковым движком.

— Вадь, — Лёха толкнул его локтем. — Ты паспорт свой проверял?

— Зачем? — Вадик вздрогнул.

— Ну, мы там вроде как два дня были. А тут сколько прошло?

Вадик похолодел. Он достал из кармана джинсов смартфон. Разблокировал его.
Экран горел ровным светом.
20 июня 2025 года.
Понедельник.
14:15.

— Лёх, — прошептал Вадик. — Мы прыгнули в пещеру в пятницу утром. Прошло три дня.
— А по ощущениям — месяц, — Лёха потер щетину. — Я там бриться забыл.

Он тоже достал свой телефон. Покрутил его в руках.
— Сети нет.
— В тоннеле всегда глушняк, — машинально ответил Вадик. — На «Октябрьской» появится.

— Я не про вайфай, — тихо сказал Лёха. — Я про сотовую. Вообще. «Нет сим-карты».

Вадик посмотрел на свой экран. Иконка антенны была перечеркнута.
— Быть не может. МТС же…

Он полез в рюкзак. Вытащил свой новенький, купленный за бешеные деньги флагман. Тот тоже был мертв.
— Электромагнитный импульс? — предположил Лёха. — Когда мы прошли через камень?
— Какой импульс, Лёх, мы же не в «Сталкере»! — Вадик потер виски. — Наверное, просто глюк. Перезагружу.

Но перезагрузка не помогла. Телефоны были абсолютно мертвы. Они не грелись, не вибрировали. Просто черные куски стекла и пластика.

— Ладно, — Лёха сунул свой телефон в карман. — Дома разберемся. Главное, что мы здесь.

Они вышли на «Бауманской». Лёха помахал рукой на прощание и скрылся в толпе. Вадик поехал дальше, до своей «Тульской».

Квартира встретила его тишиной и запахом пыли.
Вадик бросил рюкзак прямо в прихожей. Тяжелый «Фискарс» глухо стукнул о паркет.
— Я дома, — сказал он пустой комнате.

Он прошел в ванную. Включил воду. Сел на край акриловой ванны и уставился на кафель. Он ждал запаха хвои. Ждал ощущения мозолей. Но пальцы были гладкими.

— Это называется посттравматическое расстройство, — сказал он своему отражению в зеркале. — Ты просто перегрелся на солнце.

Он разделся и встал под душ. Горячая вода била по плечам. Вадик закрыл глаза.
И услышал скрип снега.

Он резко открыл воду холодной.
— Так, всё. Хватит.

Через час, чистый и переодетый в домашний худи, Вадик пытался вернуть свою жизнь в привычное русло.
Он сел за компьютер. Нужно было сдать курсовую, которую он пропустил из-за «похода».

Мышка щелкнула. Монитор вспыхнул.
Вадик открыл браузер.
Ошибка.
«Невозможно установить защищенное соединение».

Он нажал F5.
Снова ошибка.

Вадик открыл проводник. Диск D, где хранились все его проекты, фотографии и коллекция старого рока, был пуст.
Он проверил диск C.
Пусто.

Компьютер был абсолютно чист. Словно его только что вытащили из коробки. Операционная система стояла базовая, без единого драйвера.

— Да что за день такой, — процедил Вадик.

Он схватил кабель, воткнул его в роутер.
Индикатор «Internet» на роутере не горел.
Вадик проверил телефон. Связи нет.

Он подошел к окну.
Во дворе всё было как обычно: парковка, детская площадка, мамочки с колясками. Но Вадик заметил странную деталь. На крыше соседней шестнадцатиэтажки не было антенн сотовой связи. Вообще. Ни одной белой «пластины».

Он включил телевизор.
На экране появилась цветная заставка: «Телевидение СССР. Первая программа».
Диктор с идеальной прической читал новости:
«— Завершился визит Леонида Ильича Брежнева в ГДР. На полях саммита обсуждались вопросы дальнейшего укрепления социалистического содружества…»*

Вадик медленно опустился на диван.
Он схватил пульт, начал лихорадочно переключать каналы.
Первый. Второй. Образовательный. Все они показывали одно и то же — советский эфир.

— Этого не может быть, — прошептал он. — Я же дома. Я доехал на метро. Это моя квартира.

Он подбежал к рюкзаку. Вытащил «Фискарс». Пластик топорища был настоящим. Он провел по нему пальцем — холодный, шершавый.
Вытащил горсть советских монет, которые сунул в карман «на удачу» перед уходом от Михалыча. Тяжелый, честный медно-никель.

Вадик подбежал к двери. Дернул ручку.
Заперто.

Он посмотрел в глазок.
На лестничной клетке стоял человек. В сером костюме.
Тот самый майор Сазонов.

Майор стоял абсолютно неподвижно и смотрел прямо на дверь Вадика. В руках он держал ту самую красную книжечку. Он не стучал. Он просто ждал.

Вадик отшатнулся от двери, споткнулся о рюкзак и упал на пол.

— Как? — выдохнул он. — Как он нашел меня в Москве? Прошло три дня!

И тут Вадик понял.
Никаких трех дней не прошло.
Михалыч был прав.
Когда они вышли из пещеры в прошлый раз и увидели турбазу, это была не их реальность. Это был «карантин». Буферная зона.

А сейчас он вернулся по-настоящему.
И этот мир — семидесятые. Просто они выглядят как его квартира, потому что его мозг отказывается принимать правду и пытается нарисовать привычную картинку.

Телефон на столе издал резкую, громкую трель. Не мелодию айфона, а резкий, требовательный звонок дискового аппарата.
Такого телефона у Вадика отродясь не было.

Вадик смотрел на разрывающийся аппарат, на серую фигуру за дверью и на топор в своих руках.

Он подошел к двери. Посмотрел в глазок. Майор стоял на том же месте.
Вадик на цыпочках прокрался на кухню. Выглянул в окно. Окно кухни выходило на другую сторону, на пожарную лестницу.

Он перекинул через плечо рюкзак, взял «Фискарс» и начал тихо, стараясь не скрипеть старыми рамами, открывать окно.

Майор Сазонов пришел за ним. Но Вадик больше не собирался давать показания.

Если этот мир — подделка, он найдет в ней трещину. Как тогда, в метро, он чувствовал запах озона. Где-то здесь должен быть свой «холодный камень».

Вадик перекинул ногу через подоконник.
Внизу, в пяти метрах под ним, шумела московская улица 1975 года. И ему нужно было выжить в ней во второй раз. Только теперь без Михалыча, без Зины и без лодки, которая могла бы его спасти.

Пожарная лестница гудела от вибрации — внизу, на улице, проносились машины. Вадик посмотрел вниз. Пятый этаж. Старый советский жилой фонд. Если прыгать — ноги переломаешь точно.

Он начал спускаться. Металлические ступени гулко ухали под ногами. Каждый удар отдавался в висках.
— Только не сорвись, — бормотал он себе под нос. — Не сорвись, герой.

На уровне третьего этажа он замер. Окно его кухни было приоткрыто. Вадик осторожно заглянул внутрь.
Майор Сазонов уже был в квартире. Он стоял посреди комнаты — той самой, с пустым компьютером — и методично, не проявляя никаких эмоций, осматривал вещи. Он не обыскивал, он именно изучал. Взял в руки «Фискарс», покрутил, хмыкнул, положил точно на то же место. Подошел к окну, выглянул во двор.

Вадик вжался в холодные перекладины. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая шум улицы.
Майор достал из кармана пиджака небольшое устройство, похожее на портсигар. Нажал кнопку. Устройство тихо пискнуло. Майор посмотрел прямо на окно, за которым прятался Вадик, но взгляд его был пустым — он смотрел сквозь.

— Тепловой след, — догадался Вадик. — Или какой-то их советский детектор аномалий.

Майор постоял еще секунду, затем положил «портсигар» на стол и направился к выходу. Дверь щелкнула замком.
Вадик выждал минуту. Потом еще одну. Спустился до первого этажа, спрыгнул на асфальт и метнулся за угол старой «Волги».

Улица была его. И не его.
Здания те же. Но вывески другие. Огромные, массивные буквы «Гастроном», «Булочная», «Парикмахерская». Никаких неоновых вывесок, никаких надписей на английском.
По дороге ехали «копейки», «тройки» и несколько солидных «Волг». И ни одной иномарки.

Вадик достал из кармана горсть монет.
— Так, — сказал он вслух, пытаясь успокоиться. — План. Мне нужны деньги, одежда и информация.

Он оглядел себя. Джинсы, кроссовки, худи с логотипом какой-то американской фирмы. На такого человека любой милиционер посмотрит дважды.
Нужно было слиться с толпой.

Вадик зашел в ближайшую подворотню. Достал из рюкзака свою современную куртку. Хорошая мембранная ткань, стоила как ползарплаты советского инженера.
— Жалко, — вздохнул он. — Но жить дороже.

Он свернул куртку в тугой узел. Теперь нужно было избавиться от джинсов. Он нашел во дворе веревки для сушки белья, которыми никто не пользовался, и быстро переоделся в штаны от старого спортивного костюма, которые завалялись в рюкзаке еще с прошлой поездки на дачу. Выглядел он теперь как типичный советский студент-раздолбай, едущий на картошку.

Оставалась главная проблема — деньги.
Его рюкзак был набит высокотехнологичным мусором из будущего, который здесь стоил ноль, и советскими рублями, которых было катастрофически мало.

Вадик вышел на проспект. Ему нужен был «жучок». Человек, который занимается нелегальным обменом. В его время таких называли «валютчиками».
Он прошел мимо «Гастронома». Встал в очередь за мороженым (стаканчик — 19 копеек, он вспомнил это из старых фильмов). Сделал вид, что разглядывает газету «Правда» в киоске.

— Эй, парень, — услышал он тихий голос. — Куртнешь?

Рядом, прислонившись к стене, стоял типичный фарцовщик: остроносые туфли, рубашка с неестественно ярким воротником, цепкий взгляд.
— Что надо? — тихо спросил Вадик.
— Лейблы есть? Джинса? Я вижу, ты не местный прикид носишь.
— Мне рубли нужны, — Вадик решил не ходить вокруг да около. — Много.

Фарцовщик прищурился.
— А у тебя что?
Вадик оглянулся по сторонам. Достал из кармана рюкзака пауэр-банк. Черный, гладкий, с маленьким LED-экранчиком, показывающим 100%.

— Это что за фигня? — фарцовщик взял устройство. — Зажигалка?
— Это вечная энергия, — прошептал Вадик. — Американская. Заряжает всё. Телефон, радио. Без розетки.

Глаза фарцовщика расширились. Он нажал на кнопку. Экранчик вспыхнул синим.
— Батя, — выдохнул парень. — Это же… это же мечта. Сколько хочешь?
— Тысячу рублей, — выпалил Вадик.

Фарцовщик поперхнулся.
— Ты с ума сошел, студент? За эту мыльницу? Да за тысячу рублей можно кооперативную квартиру купить!
— Пятьсот, — быстро сбавил цену Вадик. — И куртка.

Парень посмотрел на узел с одеждой, потом на пауэр-банк.
— Двести. И куртка. Это потолок. И то, если она не паленая.

Вадик понял, что торговаться бессмысленно. Двести рублей — это огромные деньги. На них можно жить неделю.
— По рукам, — кивнул он.

Сделка прошла быстро. Вадик отдал рюкзак с барахлом, куртку и пауэр-банк. Взамен получил толстую пачку трешек, пятерок и десяток, перетянутую резинкой.

— Слышь, студент, — фарцовщик придержал его за рукав. — Где ты эту штуку взял?
— Дед подарил, — буркнул Вадик. — Из-за бугра привез.
— Дед у тебя Джеймс Бонд, — хмыкнул парень. — Смотри, не свети её. Первый же патруль загребет за шпионаж.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→