Глава 8 — Привет из семидесятого — Galnila — Love Legend
←
Привет из семидесятого
Глава 8 · 8 из 12

Глава 8

Вертолеты приземлились на рассвете. Не на луг, где их могла бы запутать трава, а прямо на дорогу перед избой, примяв колесами молодую крапиву.

Сначала из ревущего нутра «восьмерки» выпрыгнули двое в черном — те самые спецназовцы. Они заняли позиции, припав на одно колено, поводя короткими стволами автоматов.
Затем по трапу сошел полковник. Он был в том же штатском костюме, но теперь на нем был легкий бронежилет. Лицо полковника было серым от недосыпа, но глаза горели азартом охотника, загнавшего зверя.

— Никому не двигаться! — рявкнул он, хотя Вадик, Лёха и Зина и так стояли на крыльце, не делая попыток бежать.

— Доброе утро, товарищ полковник, — громко сказал Лёха, выходя вперед. В руках он держал «Фискарс» не как оружие, а как указку. — Выспались?

Полковник дернул щекой. Его взгляд скользнул по топору, по мокрой одежде гостей, по спокойному лицу Зины.
— Где маяк? — вместо приветствия бросил он.

— Вот, — Лёха протянул вперед «Спидолу». — Работает на частоте ваших раций. Я настроил.

Полковник подошел ближе. Его охрана напряглась, но он махнул им рукой.
Он взял приемник, повертел в руках.
— Сам собрал?
— Из вашего мусора, — кивнул Лёха. — У вас в кабинете на столе лежал отличный германиевый транзистор.

Полковник усмехнулся. В этой усмешке не было веселья.
— Ты наглый щенок. Мы могли бы распылить вас еще в пещере.
— Но не распылили, — подал голос Вадик. — Потому что вам нужен Михалыч.

Улыбка сползла с лица полковника.
— Обмен, — сказал Вадик. — Вы нам — егеря. Мы вам — технологию.

— Вы не в том положении, чтобы торговаться, — полковник прищурился. — Мои люди сейчас прочешут лес. Мы найдем его через час.

— Ищите, — спокойно ответил Лёха. — Только учтите: Михалыч сидит прямо на «холодном» камне. Если ваши ребята наступят на резонансную зону в темноте, их расщепит на атомы, как тот трансформатор в МГУ. А у Михалыча динамит. Если он поймет, что вы его обманули, он просто взорвет вход. И ваш «Проект Горизонт» закроется лет на сто.

Полковник молчал. Он смотрел на Лёху, и Вадик видел, как в голове «комитетчика» щелкают невидимые счеты.
— Вы блефуете, — наконец сказал полковник.

— Проверьте, — Лёха пожал плечами. — Дайте команду «отбой» штурмовке. И прикажите своим пилотам слушать эфир. Частота та же, что у маяка.

Полковник достал рацию. Коротко бросил несколько фраз.
Через минуту один из вертолетов, висевший над кромкой леса, развернулся и завис над дорогой.

— Хорошо, — полковник посмотрел на Лёху. — Допустим, я верю. Где гарантии, что вы не ударите меня этим своим «Иерихоном», как только я приведу вам егеря?

— Гарантия — наша жизнь, — сказал Вадик. — Нам некуда бежать. Мы хотим жить здесь. Тихо. Помогать Зине по хозяйству. Нам не нужна ваша Москва. Нам нужен наш лес.

Полковник долго смотрел на них. Потом на Зину, которая невозмутимо чистила картошку прямо на крыльце, игнорируя спецназ и вертолеты.
— Вы сумасшедшие, — констатировал он. — Но вы умные сумасшедшие.

— Мы инженеры, — поправил Лёха.

Михалыч появился через двадцать минут.
Он вышел из леса со стороны болота, держа в одной руке двустволку, а в другой — поводок. На поводке, опустив голову, шел один из лейтенантов Сазонова. Руки лейтенанта были связаны за спиной его же собственным ремнем, а на лбу красовалась здоровенная шишка.

— Оцепление говно, — хрипло бросил Михалыч, подходя к крыльцу. — Спят на постах. Здравствуйте, Зинаида Петровна.

— Здравствуй, Саша, — кивнула Зина. — Иди в дом, я чайник поставила.

— Некогда, — Михалыч остановился перед полковником. — Пришел за ребятами?

— Пришел за вами, Александр Михалыч, — полковник смотрел на егеря с каким-то новым, уважительным интересом. — Вы доставили нам массу хлопот.

— Работа такая, — Михалыч сплюнул. — Они уходят?

— Уходят, — кивнул полковник. — Сделка есть сделка.

— Какая сделка? — нахмурился Михалыч, переводя взгляд на Вадика.

— Мы остаемся, дядь Саш, — тихо сказал Вадик. — Здесь.

Михалыч посмотрел на Лёху. Тот кивнул.
— Тут воздух чище, Михалыч. И люди… понятнее.

Егерь перевел взгляд на полковника.
— Вы их не тронете?

— Слово офицера, — полковник приложил руку к груди. — Они будут внесены в реестр как «Объекты под наблюдением». Ограничение на перемещение дальше райцентра. Но живыми и на свободе.

— Добро, — Михалыч протянул полковнику двустволку, но потом передумал и отдал ее Лёхе. — Держи. Пригодится.

Полковник кивнул своим людям. Спецназовцы начали грузиться в вертолеты.
— А с этим что? — полковник кивнул на связанного лейтенанта.

— Пусть канавы копает, — буркнул Михалыч. — У Зины огород не вскопан.

Полковник усмехнулся.
— Оставляйте. Хороший будет зэк.

Вертолеты взревели, поднимая вихрь брызг и листьев.
Когда гул стих, над лесом повисла оглушительная тишина.

Прошел месяц.

Лето в тайге — время тяжелое, но честное.
Вадик научился косить траву так, что плечо не отваливалось к вечеру. Он понял, что запах свежескошенной травы лучше любых духов, а вкус воды из родника вкуснее любой колы.

Лёха стал правой рукой Михалыча.
Они починили не только сепаратор и радиолу. Они собрали из деталей, которые полковник Сазонов тайно подбрасывал им на моторной лодке раз в неделю (под видом «конфиската»), полноценную коротковолновую станцию. Теперь лесничество «Светлый ключ» могло слушать не только «Маяк», но и вражеские голоса, и даже переговоры авиадиспетчеров.

— Слышь, Вадь, — Лёха оторвался от паяльника. — Сазонов частоту сменил.
— Опять шифруется?
— Да нет, — Лёха хмыкнул. — Говорят, у них в управлении ЧП. Какая-то установка в лаборатории взорвалась. Полковник лично на ковер к генералу поехал.
— Это не мы, — серьезно сказал Вадик, обстругивая ножом новую ложку.
— Само собой, — кивнул Лёха. — Это у них карма плохая.

Вечером сидели на крыльце.
Закат был багровым. Комары пели свои тоскливые песни.

— О чем думаешь? — спросил Лёха, набивая трубку махоркой.

— О Москве, — признался Вадик. — Там сейчас сессия. Жарко. Очереди за мороженым.
— Скучаешь?
— Нет, — Вадик посмотрел на свои руки. Мозоли стали твердыми, как рог. — Я там был батарейкой, Лёх. А здесь я — человек.

Из дома вышла Зина. В руках у нее был поднос с пирогами.
— Хватит дымить, охальник, — она легонько стукнула Лёху по затылку. — Идите есть.

Лёха улыбнулся. Настоящей, широкой улыбкой, которую Вадик не видел у него с самого первого курса.
— Идем, мать.

Они сидели за столом, ели пироги с рыбой и пили чай из самовара.
За окном шумела тайга. Огромная, вечная, равнодушная к генералам, полковникам и проектам «Горизонт».

— Михалыч, — спросил Вадик, когда с пирогами было покончено. — А если Сазонов передумает? Если они пришлют танки?

Михалыч посмотрел на него поверх очков. Он постарел за этот месяц, но глаза его стали спокойными.
— Пусть присылают, — сказал он. — У меня на карте все болотины отмечены. А в погребе, кроме варенья, еще два ящика того самого динамита осталось.

Он подмигнул.
— Спите, студенты. Завтра корову в стадо гнать.

Вадик вышел на крыльцо.
Где-то в лесу, в непролазной чаще, светился их камень. Тихо, ровно, пульсируя синим светом в такт сердцу тайги.
Он больше не был для них дверью. Он был просто частью этого мира.

Вадик глубоко вдохнул холодный ночной воздух.
— Хорошо-то как, — прошептал он.

И впервые за долгие годы — и за две прожитые жизни — он сказал абсолютную, кристальную правду.

Осень в тайге приходит не по календарю. Она начинается с первого утренника, когда трава покрывается инеем, похожим на толченое стекло, и заканчивается запахом дыма.

К октябрю лесничество «Светлый ключ» изменилось до неузнаваемости.
Лёха, окончательно освоившись, сколотил во дворе ветряк. Теперь над крышей избы тихо шелестели лопасти из авиационной фанеры, а в углу горела настоящая лампочка Ильича, питающаяся от старого аккумулятора грузовика.
— Энергетическая независимость — залог свободы, — любил повторять он, поглаживая самодельный распределительный щиток.

Вадик же нашел себя в другом. Он писал.
У Зины в сундуке нашлись старые школьные тетради в клеточку и химический карандаш. Вадик сидел за столом у окна, грыз кончик карандаша и выводил строки. Он писал роман. О Москве будущего, о летающих машинах и людях, которые забыли, как пахнет дождь. Он описывал их поход так, будто это было сто лет назад.

— Чего пишешь-то? — заглядывала через плечо Зина.
— Летопись, — серьезно отвечал Вадик. — Чтобы потомки знали, как мы тут героически дрова рубили.

В один из таких вечеров, когда за окном уже сгущались синие сумерки, а в трубе начинал подвывать ветер, в дверь постучали.
Не просто стукнули, а аккуратно, вежливо. Так стучат не свои.

Михалыч, дремавший на печи, приподнял голову.
Лёха отложил паяльник. Вадик встал из-за стола.

На пороге стоял почтальон. Пожилой мужик на велосипеде, с большой кожаной сумкой через плечо.
— Вечер добрый, — сказал он, стряхивая с кепки капли моросящего дождя. — У вас тут, говорят, радиолюбители завелись?

— Есть такое дело, — кивнул Михалыч, слезая с печи. — А тебе чего, Игнатьич?

— Да вот, — почтальон достал из сумки не письмо, а плотный бумажный пакет из оберточной бумаги, перетянутый бечевкой. — С оказией передали. Из района. Сказали — лично в руки.

Михалыч взял пакет. Повертел в руках. На нем не было адреса. Только одна надпись, сделанная твердым, ровным почерком: «Лесникам. Для передачи "Студентам"».

— От кого? — спросил Вадик.
— Не велено говорить, — почтальон снял кепку. — Распишись в ведомости.

Когда за Игнатьичем закрылась дверь, Михалыч бросил пакет на стол.
— Режь, — кивнул он Лёхе.

Лёха перерезал бечевку охотничьим ножом. Развернул бумагу.
Внутри лежала еще одна коробка. На этот раз — заводская, картонная.
Лёха открыл ее.

Внутри, на бархатной подкладке, лежал прибор.
Черный металлический корпус, тумблер, шкала с частотами и маленький динамик.
Это была радиостанция. Компактная, мощная, явно не советского производства.

— «Моторола», — выдохнул Лёха, доставая аппарат. — Или «Кенвуд». Свежая модель.

Под рацией лежал конверт.
Вадик вскрыл его. Внутри был один лист бумаги, сложенный вдвое.
Он развернул его.
Текст был напечатан на пишущей машинке.

«Товарищи инженеры.
Поздравляю с успешным внедрением. Ваша адаптация в среде превысила прогнозы аналитического отдела.
Переданный аппарат — "ICOM IC-2G". Работает в диапазоне 144 МГц. Кодированные каналы забиты в память. Нажмите кнопку "Моn" и держите три секунды для связи со мной.
P.S. Дрова вы колете отвратительно. Но для шпионов сойдет.
Полковник С.»

Вадик опустился на табуретку.
— Он что, издевается? — прошептал он.

— Нет, — Лёха уже крутил в руках рацию, его глаза горели. — Вадь, ты понимаешь, что это значит? Это цифровой скремблер. Нас никто не сможет прослушать. И у него забиты каналы спутниковой связи.

— Он нас вербует, — догадался Вадик.

— Он нас страхует, — поправил Михалыч. Он подошел к столу, взял рацию своими огромными, заскорузлыми пальцами и положил ее на дальний край стола. — Пусть лежит. Пригодится, если волки совсем обнаглеют.

— Дядь Саш, он же...

— Он полковник, — отрезал Михалыч. — А мы — лесники. У него своя работа, у нас своя. Если позвонит — ответишь. Но сам на связь не выходи. Понял?

Вадик кивнул.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→