Глава 9 — Привет из семидесятого — Galnila — Love Legend
←
Привет из семидесятого
Глава 9 · 9 из 12

Глава 9

Зима укрыла тайгу снегом.
Изба теперь была похожа на иллюстрацию к сказке: сугробы по пояс, из трубы валит дым, а по ночам небо полыхает зеленым — северное сияние.

Вадик закончил свой роман. Тетрадь была исписана до последней страницы.
— И что теперь? — спросил Лёха, когда Вадик с гордостью продемонстрировал ему свое творение.
— Не знаю. Напечатать.
— На чем?

Вадик посмотрел на свое детище.
— Знаешь, — сказал он, — а давай не будем. Пусть лежит. Это же просто сказка.

Лёха кивнул. Он теперь редко вспоминал о микросхемах. Его больше занимала гидравлика — они с Михалычем строили новый сруб для бани, и Лёха рассчитывал систему подачи воды из ручья без использования насосов, только за счет перепада высот.

В один из морозных январских дней, когда температура упала ниже тридцати, Вадик вышел на улицу за водой.
У колодца он остановился.
Что-то было не так.

Воздух.
Он пах озоном. Но не свежим, как после грозы, а старым, сухим, как в той самой пещере.

Вадик оглянулся на избу. Лёха во дворе чистил снег.
Вадик подошел к забору, где лежала большая куча старых инструментов.
Среди лопат и грабель, занесенная снегом, стояла старая алюминиевая кружка. Та самая, из их первого похода.

Вадик взял ее в руки.
Кружка была ледяной. Но когда он сжал ее в ладони, ему показалось, что металл на долю секунды стал теплым.

— Вадь, иди чай пить! — крикнул с крыльца Лёха.

Вадик вздрогнул. Ощущение прошло. Кружка снова была просто куском замерзшего алюминия.

Он занес воду в дом.
— Лёх, — сказал он, ставя ведро на лавку. — Ты ничего не чувствуешь?

— В смысле? — Лёха хлебал щи из огромной миски.
— Запах. Как в пещере.

Лёха замер с ложкой в руке. Медленно положил ее на стол.
— Есть такое, — тихо сказал он. — С утра. Думал, показалось.

Михалыч, сидевший в углу с ружьем (он чинил приклад), поднял голову.
— Началось?

— Что началось? — напрягся Вадик.

— Камень дышит, — пояснил Михалыч. — Раз в год, обычно в самые морозы, он так делает. Выброс энергии. Пургу нагоняет. Или, наоборот, разгоняет.

— Он открывается? — Лёха встал.

— Нет, — Михалыч покачал головой. — Просто напоминает о себе. Мол, я тут. Не забывайте.

Вадик подошел к окну.
За стеклом мела поземка. Тайга жила своей жизнью.

— Мы вернемся? — спросил он, сам не зная, кого имеет в виду — Михалыча или полковника Сазонова.

— Куда? — Михалыч усмехнулся в бороду. — Вы же здесь.

Вадик посмотрел на свои руки. На трещинки на коже от мороза.
Он вспомнил метро, пустые компьютеры, мертвую Москву 1975 года.

— Здесь, — повторил он.

Вечером, когда Лёха ушел спать, а Михалыч задремал под бормотание радиоприемника, Вадик достал свою тетрадь.
Он открыл последнюю страницу.
Взял химический карандаш.
И дописал одну строчку в конце истории о попаданцах:

«Иногда, чтобы найти свой дом, нужно просто потеряться. И тогда мир сам закроет за тобой дверь, чтобы сквозняк не мешал спать».

Он закрыл тетрадь, перевязал ее той самой бечевкой, что была на посылке полковника, и убрал в сундук.
Где-то далеко, за сотни километров, в теплой московской квартире, полковник Сазонов, наверное, пил свой чай и смотрел на карту лесничества.
Но Вадику было всё равно.

У него была своя карта. И на ней не было места для пустых городов.

Весна в тайге — это не цветочки и птички. Это когда снег превращается в ледяную кашу по колено, а ручьи вздуваются так, что рев слышен за версту. Вадик и Лёха к этому времени уже перестали быть «студентами». Они стали «ребятами».

Лёха научился валить лес так, что сосна падала в ту сторону, в которую он кивнет. Вадик перестал смотреть на часы — он начал определять время по тому, как ложатся тени от елей.

Рация «ICOM», присланная полковником, пылилась на полке. Михалыч строго-настрого запретил к ней прикасаться.
— Сазонов — он как медведь-шатун, — говорил егерь, дымя самокруткой. — Пока не трогаешь — он спит. Разбудишь — костей не соберешь.

Но Сазонов сам напомнил о себе в начале мая.

Вадик чинил забор, когда услышал стрекот. Не вертолетный, тяжелый, а легкий, стрекозиный.
Над лесом, едва не задевая верхушки сосен, шел маленький спортивный самолет. Белая «Цессна».

— Лёха! — заорал Вадик, бросая молоток. — У нас гости!

Самолет сделал круг над поляной и пошел на посадку прямо на речной плес, благо вода еще стояла высоко.

Из кабины выбрался человек. Не полковник. Это был подтянутый седой мужчина в элегантном бежевом плаще, который выглядел в тайге так же уместно, как фрак на медведе.

— Добрый день, хозяева, — крикнул он, помахав рукой. Голос у него был спокойный, бархатный, с едва заметным акцентом, который невозможно было определить.

Михалыч вышел на крыльцо, опираясь на одностволку. Он не целился, просто держал ее в руках.
— И вам не хворать. Вы к кому?

— Я к ним, — гость кивнул на Вадика и Лёху, которые вышли из-за сарая. — Меня зовут Ричард. Ричард Белл. Можно просто Дик.

Лёха прищурился.
— Белл? Телефонная компания?

— Почти, — гость улыбнулся, показывая идеально ровные зубы. — Я из «партнеров» полковника Сазонова. Только я работаю не на Восток, а на Запад.

Михалыч сплюнул.
— ЦРУ? Еще не легче.

— О, нет, — Дик поднял руки в примирительном жесте. — Я частное лицо. Консультант. Меня интересует исключительно бизнес.

— У нас нет бизнеса, — отрезал Михалыч. — У нас есть корова Зорька и огород.

— Это временно, — Дик прошел вперед, аккуратно обходя лужи. Он двигался легко, несмотря на дорогие кожаные туфли. — Ребята, — он посмотрел на Вадика и Лёху. — Полковник Сазонов — ограниченный человек. Он видит в камне пушку. Он хочет стрелять. Я же вижу в нем… терминал.

— Чего? — не понял Лёха.

— Банкомат, — перевел Вадик. Он смотрел на гостя, и холодный пот тек по спине. — Вы хотите качать ресурсы.

— Я хочу качать информацию, — поправил Дик. — И немного предметов роскоши. Представьте: здесь, в 1975 году, килограмм черной икры стоит копейки. А там, у вас… или у нас… в будущем, он стоит состояние. Мы открываем узкий канал. Сюда — золото и валюта. Туда — икра, алмазы, картины из Эрмитажа. Никакой политики. Чистый обмен.

— А люди? — тихо спросил Вадик. — Михалыч говорил, вы хотите заселить Сибирь.

Дик поморщился, как от зубной боли.
— Это Сазонов хочет заселить. Он коммунист, он мыслит категориями территорий. Я — капиталист. Мне нужны специалисты. Вы двое.

Он достал из внутреннего кармана плаща не пистолет, а тонкий планшет. Экран загорелся.
— Это ваш контракт. Вы становитесь моими… скажем так, операторами терминала. Вы открываете портал по расписанию. Раз в месяц. Груз идет в обе стороны. Ваша зарплата — миллион долларов. Год. Каждому.

Вадик посмотрел на Лёху. Тот стоял с каменным лицом, но его правая рука медленно, незаметно опускалась к голенищу сапога, где теперь всегда лежал нож.

— А если мы скажем «нет»? — спросил Вадик.

Дик улыбнулся еще шире.
— Тогда я улечу. А завтра сюда прилетит Сазонов. И он не будет предлагать контракты. Он начнет вырезать из вас информацию вместе с печенью. Я же предлагаю цивилизованный путь.

— Цивилизованный, значит, — Михалыч шагнул вперед, становясь между гостем и ребятами. — А теперь послушай меня, «консультант». Это моя тайга. И пока я жив, здесь не будет ни ваших терминалов, ни ваших икр.

Дик перестал улыбаться. Его глаза стали холодными.
— Александр Михайлович, вы же умный человек. Вы понимаете, что против вертолетов с вашими… консервными банками не воюют.

— С консервными банками — нет, — кивнул Михалыч. — А вот с топором — да.

В этот момент Лёха сделал шаг в сторону. Не к Дикку, а к «Цессне», стоявшей на воде.
— Красивый самолет, — громко сказал он. — «Цессна-172». Движок «Лайкоминг». Мощность 150 лошадей.

Дик резко обернулся к нему.
— Вы разбираетесь в авиации?

— Я разбираюсь в том, как горит авиационное топливо, — Лёха подошел к крылу. — У вас тут течь. Из бака капает.

Он провел пальцем по стыку крыла и фюзеляжа. Вытер палец о штаны. На ткани осталось радужное пятно.
— Искра в моторном отсеке… — Лёха посмотрел на Дика. — И ваш терминал закроется вместе с вами. Ба-бах.

Дик побледнел. Он посмотрел на свои руки, потом на самолет, потом на спокойное лицо Михалыча с ружьем.

— Вы блефуете, — сказал он, но уверенности в его голосе поубавилось.

— Проверьте, — пожал плечами Лёха.

В кармане Дика зазвонил телефон. Тонкая, плоская трубка, которой в 1975 году быть не могло.
— Белл, — рявкнул он в трубку. — Да… Я понял.

Он убрал телефон. Посмотрел на ребят.
— Полковник, — процедил он. — Он узнал, что я вылетел к вам без согласования. Он уже поднял звено.

— У вас пять минут, чтобы убраться, пока мы не передумали, — сказал Михалыч.

Дик молча пошел к самолету. Он забрался в кабину, не закрывая дверь.
— Это не конец, — крикнул он, перекрывая рев запускаемого двигателя. — Вы не понимаете, с чем играете! Камень не принадлежит ни вам, ни Сазонову!

— Он принадлежит тайге! — крикнул в ответ Михалыч.

«Цессна» разбежалась по воде и взмыла в небо, резко набирая высоту.

— В дом, — скомандовал Михалыч. — Быстро.

— Он сдаст нас Сазонову, — Лёха уже тащил из сарая ящик с инструментами.
— Он и так бы сдал, — Михалыч захлопывал ставни. — Собирайте манатки. Хорошо,что Зина уехала утром на неделю к сестре.

— Куда? — Вадик стоял посреди избы, чувствуя себя в ловушке. — В пещеру?

— Пещера теперь — мышеловка, — Михалыч достал из-под пола ту самую радиостанцию «ICOM». — Сазонов будет ждать вас у камня. Он перекроет выходы. Нам нужно уходить через хребет. К старому схрону.

— Там же болото! — возразил Лёха.
— Сейчас сухо, успеем проскочить, — Михалыч бросил рацию Вадику. — Держи. Если я не вернусь через час, жми «Моn» и молись, чтобы Дик поднял свою задницу быстрее, чем Сазонов нажмет на гашетку.

— Вы не пойдете один, — Лёха схватил свое ружье.
— Пойдете, — Михалыч впервые повысил голос. — Ваше дело — выжить. Вы — ключ. Если вас не станет, Сазонов успокоится. А я старый, мне терять нечего. Я его задержу.

Сверху раздался нарастающий гул.
Низкий, вибрирующий, от которого задрожали стекла.

— Всё, время, — Михалыч подтолкнул их к задней двери. — Через огород, к ручью. Там ложбина.

Они выскочили во двор.
Три «восьмерки» шли клином, заходя со стороны солнца. Они летели ниже, чем в прошлый раз. Слишком низко.

— Бегом! — орал Михалыч.

Они рванули через грядки.
Первая «вертушка» прошла прямо над избой.
Воздух ударил тугой, горячей волной.

Вадик обернулся на бегу.
Он увидел, как Михалыч остановился посреди двора. Он не бежал. Он стоял, широко расставив ноги, и вскидывал одностволку к плечу.

— Дядя Саша, нет! — закричал Вадик, но рев двигателей поглотил его голос.

Михалыч не стрелял по вертолету. Это было бы самоубийством.
Он выстрелил в небо.
Один раз. Второй.
Это был сигнал. Старый таежный сигнал бедствия.

Стая птиц — испуганных ворон и галок — с громким карканьем взмыла с деревьев, закрывая небо черным облаком.

Ведущий вертолет вильнул, уходя от столкновения с птичьей стаей. Пилот на секунду потерял ориентацию.
Этой секунды хватило.

Из окна избы, из темноты, полыхнуло огнем.
Михалыч успел добежать до «Спидолы» и самодельного передатчика Лёхи.
Он не стрелял из ружья.
Он дал разряд.

Это был не «Иерихон». Это был простой, мощный электромагнитный импульс, направленный вверх.
Электроника вертолета — гироскопы, связь, навигация — ослепла.

Машина резко просела, клюнула носом и, ломая верхушки молодых сосен, рухнула в лес в полукилометре от избы.

Два других вертолета тут же разошлись в стороны, уходя из зоны поражения.

Вадик и Лёха упали в ложбину у ручья, вжимаясь в грязь.
— Он жив? — прохрипел Лёха.

Изба Михалыча вдруг вспыхнула. Один из вертолетов открыл огонь из пулемета по крыше.
— Жив, — сказал Вадик, глядя на огонь. — Он в погребе.

— Надо идти за ним!
— Поздно, — Вадик схватил Лёху за плечо. — Смотри!

Со стороны хребта, оттуда, где они должны были уйти, вынырнули еще две тени.
Это были не вертолеты.
Это были маленькие, хищные «Крокодилы» — Ми-24.

— Дик, — прошептал Вадик, вжимая кнопку «Моn» на рации. — Дик, если ты меня слышишь… нас сейчас будут убивать. Нам нужен проход. Прямо сейчас.

Он говорил в пустоту. Рация молчала, только тихо шипела.

— Он не придет, — Лёха смотрел на приближающиеся боевые машины. — Мы для него просто строчка в отчете.

— Тогда мы сами станем Дикками, — Вадик поднялся на колени. Он смотрел на горящую избу, на «Крокодилов», на свои руки. — Лёх, помнишь, как мы камень в пещере активировали?

— Помню.

— Резонанс. Частота. — Глаза Вадика лихорадочно блестели. — У нас есть аккумуляторы. У нас есть «Фискарс». Если мы ударим рукояткой по камню в пещере прямо сейчас…

— Они разнесут нас раньше, чем мы туда добежим!

— А если не в пещере? — Вадик посмотрел на ручей. — Вода. Вода проводит электричество. И звук.

Лёха посмотрел на Вадика. Потом на ручей. Потом на небо.
— Ты псих, — сказал он с восхищением. — Ты просто конченый псих.

— Спасибо, — Вадик улыбнулся. — Бежим к камню. К тому, что в воде.

Они выскочили из ложбины и бросились вниз по течению ручья, туда, где вода падала с небольшого уступа, образуя заводь. Посреди заводи торчал огромный валун — «младший брат» того, пещерного.

«Крокодилы» открыли огонь.
Пули взбили фонтаны воды вокруг них.

Вадик бежал, чувствуя, как воздух становится густым.
Он знал, что это не конец.
Это было только начало настоящей игры.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→