Аврора
Шаги по заснеженному полю давались всё тяжелее.
Ноги проваливались по колено. Ветер больно щипал лицо. Из одежды на мне было тонкое, почти прозрачное белое длинное платье. Я вытаскивала одну ногу, переносила вес, делала шаг — и снова увязала.
Сколько я уже шла, не помнила. Куда и зачем — тоже.
Вокруг не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Только снег и низкое небо.
Я оглянулась: следы за спиной уже заметало.
С очередным шагом нога ушла глубже обычного. Я попыталась отступить.
Под снегом хрустнуло, и земля исчезла. Я провалилась под лёд.
Чёрная вода сомкнулась над головой, увлекая на глубину.
Дышала ли я? Кричала ли? Я не знала. Я даже не могла понять, где верх, где низ. Вода окружала со всех сторон, плотная и совершенно чёрная.
«Придёт ли кто-нибудь на помощь?» — эта мысль оказалась единственной.
В ответ на мою мысль из черноты появилась рука. Я вцепилась в неё так крепко, насколько хватило моих сил. Меня выдернули одним рывком и поставили на ноги так легко, будто я ничего не весила. Под подошвами хрустнул песок.
Я моргнула. Солнце было ослепительно ярким. Жаркий воздух был почти осязаемым. Пустыня простиралась до самого горизонта.
— Ха! — вырвалось у меня. Вышло довольно жалко.
Я обернулась. Место, откуда меня только что вытащили, оказалось лужей размером с канализационный люк. Вода в ней едва заметно дрожала. Я посмотрела на лужу. Потом на песок. Снова на лужу. Было странно.
— Пойдём, — раздалось где-то рядом, почти у моего правого уха. Эхо разлетелось по пустыне и вернулось обратно.
Моей спасительницей оказалась женщина, её лицо скрывал глубокий капюшон. Ткань серого плаща почти касалась земли.
— Немногословно, — заметила я. — Где я?
Она не ответила. Развернулась и пошла через пески, даже не проверив, собираюсь ли я следом.
Я постояла ещё секунду и ускорилась, чтобы догнать её. «Ей явно известно больше», — подумалось мне.
Поравнявшись с женщиной, я попыталась заглянуть ей в лицо: под капюшоном клубился чёрный туман.
Я наклонила голову, меняя угол, — ничего. Ни носа, ни подбородка. Ни малейшего намёка на человеческие черты.
«Странно. Лицо должно быть. Почему его нет?» — спросить вслух не решилась.
Идти по песку оказалось легче, чем по снегу. Я успела даже обрадоваться этому, прежде чем впереди появилась дверь — прямо посреди пустыни. Она была большой, почти доставала до облаков своими каменными опорами. Створки засветились золотым сиянием, раскрылись с тихим щелчком, и я увидела купол — большой, матовый, полупрозрачный. Он стоял чуть вдалеке. Его поверхность покрывала золотистая пыль. Вокруг него не было ничего — ни тропы, ни других построек. Только горячая дымка.
Мне вдруг захотелось внутрь. Желание возникло резко, почти болезненно. Нужно было оказаться там. Немедленно. Сейчас.
Я даже не успела понять, как быстро я вдруг оказалась внутри.
Дверей за спиной не было.
Передо мной были тяжёлые тёмно-синие портьеры, стол цвета старого дуба и золото. Много. Вазы, блюда, даже подсвечники. Между чёрными мраморными плитами пола тянулись тонкие золотые линии. Золото было как живое. Оно двигалось, искрилось, переливалось.
— Я ждал тебя! — властный бархатный голос забрался под самую кожу, прокатился волной, заставил поднять глаза к источнику звука.
На длинном иссиня-чёрном диване сидел мужчина. Высокий, подтянутый, на вид лет тридцати пяти. Он расположился свободно, почти небрежно, вытянув длинные ноги вдоль дивана. На нём был чёрный классический костюм. Даже рубашка — и та была чёрной. Он вертел в руках золотую зажигалку. От одного его присутствия комната казалась теснее. Чёрные волосы были убраны назад. Несколько прядей упали на лоб, подчёркивая высокие скулы и прямую линию носа. В его лице было что-то строгое, собранное — и вместе с тем знакомое до боли.
Он смотрел прямо на меня. Изучал.
Я чувствовала исходящую от него власть и силу. И вдруг — тепло. Такое родное, что захотелось заплакать. Я смотрела на незнакомца и чувствовала, что наконец вернулась к тому, кого очень долго искала. Будто тысячу лет не видела самого близкого мне друга. Нежность окутала с головой. Хотелось подбежать, обнять, прижаться так крепко, чтобы больше никогда не отпускать.
Я осталась на месте. На мгновение в его глазах мелькнули тоска и одиночество. Он словно тоже едва удержался, чтобы не подойти, но скрыл это.
«Кто же ты?» — мысль отозвалась почти слышным шёпотом. — «Почему я так по тебе скучала?»
Я пыталась вспомнить. Ответ был рядом. Совсем близко. Ещё немного — и я пойму. Но он ускользал.
— Если ты согласишься, если останешься с ним, это плохо закончится, — прошептала женщина под капюшоном.
— Я не чувствую угрозы, — ответила я сразу. Хотелось, чтобы она замолчала. Не мешала. Я даже удивилась собственному голосу — он был на удивление резкий, властный, глубокий.
Рядом с ним мне хотелось выдохнуть. Перестать идти, искать, ждать. Я вернулась. Пусть и не понимала куда. Быть может, домой? Тогда кто ты?
Мужчина чуть приподнял подбородок, указывая моей спутнице назад. Она отступила в полупоклоне и исчезла.
Он встал. Пока шёл ко мне, я чувствовала, как всё внутри натягивается. Будто каждая часть меня узнавала его раньше, чем успевала понять голова.
«Кто ты? Кто ты? Кто ты?» — судорожно пыталась вспомнить я.
Он остановился рядом. Улыбнулся мягко, почти устало:
— Подожди меня. Я скоро, — бархатный полушёпот с нотками надежды.
Незнакомец поспешил скрыться за чёрной глянцевой дверью в глубине комнаты.
Я осталась ждать.
Пять минут?
Десять?
Двадцать?
Время тянулось странно.
Иногда казалось, что он ушёл только что. Иногда — что прошло несколько часов.
Я поискала глазами часы. На стенах их не было. На столе тоже.
«Как же он здесь живёт? Без времени?» — подумалось мне.
Я прошлась вдоль портьер, посмотрела на золотые блюда. Вернулась к дивану. Потом снова к двери.
«Я только нашла его, а он опять куда-то делся». — Кого нашла? Даже себе не могла ответить.
Больше ждать не хотелось. За дверью был слышен шум водопада, я открыла её.
Меня встретил бело-серый мрамор. Из толщи таких же бело-серых облаков горячим ливнем падала вода.
В паровой дымке стоял мужчина.
Он смывал с тела шерсть. Половина его тела была покрыта серой, почти чёрной шерстью. Я застыла.
Шерсть стекала вниз, падала на пол и превращалась в чёрных змей. Они извивались на мокром мраморе и уползали в слив.
— Э-это что? — выговорила я. — К-кобры? — Если бы я умела летать, уже висела бы под потолком.
— Они не причинят тебе вреда, — бархатистый голос отозвался от стен и приглушился водным шумом.
Он повернулся.
Его лицо изменилось. Вытянулось, стало похоже на собачью морду добермана. Уши заострились и поднялись, серая шерсть покрывала его целиком. Глаза вспыхнули красным.
Я стояла неподвижно.
Он приблизился.
Медленно опустился передо мной на колени и прижался щекой к моей ладони.
Страха не было.
Он смотрел снизу вверх с такой тоской, что хотелось немедленно сделать что-нибудь, лишь бы она исчезла. Рука сама скользнула от мокрого чёрного носа к длинным острым ушам. Шерсть была бархатной. Мокрой.
Нежность накрыла меня целиком.
Наши энергии смешались. Они переплетались, танцевали, вибрировали, и вместе с ними вибрировала вся моя суть. «Это круче, чем секс!» — мысль пронеслась совершенно отчётливо.
Он прикрыл глаза. Довольно фыркнул. А потом открыл пасть. Меня обдало трупным дыханием. В глубине его горла вспыхнул и завибрировал огонь.
Я проснулась на резком вдохе. Будильник орал.
Несколько секунд я лежала, глядя в потолок. Потом подняла руку. Пальцы помнили мокрую шерсть. В носу всё ещё стоял запах. А в ушах звучало: «Они не причинят тебе вреда».
— Что это было, чёрт его дери? — выругалась я.
Будильник не сдавался. Я выключила его и села. До работы оставалось меньше часа.