Анубис
Сергей шёл молча. Несколько раз оглядывался. Я не торопил. Дорога постепенно менялась: исчезли очертания остановки, свет стал теплее. Впереди проступили низкие каменные столбы, между которыми тянулся путь.
Сергей замедлил шаг.
— Она тоже умерла?
Я посмотрел на него.
— Аврора?
Он кивнул.
— Нет.
— Но была там.
— Она смогла прийти.
Он задумался, потом спросил:
— Она человек?
— Да.
Я не солгал. Сегодня для него этого было достаточно.
Сергей провёл ладонью по лицу. Маленький порез на подбородке постепенно сгладился.
— Я не сразу увидел каток, — сказал он.
Мы продолжали идти.
— Там ограждение закрывало. Потом уже…
Он замолчал. Я чувствовал, как он возвращается к удару, пытается найти движение, которое могло всё изменить.
— Ты повернул руль, — сказал я.
— Мало.
— Двое остались живы.
Он остановился, посмотрел на меня.
— Точно?
— Когда Аврора вернулась, они дышали.
Он кивнул. Ему понадобилось время, чтобы принять именно это. Я видел, как он снова вспоминает салон, людей за спиной, движение собственных рук. Потом мы пошли дальше.
У первого рубежа Сергей отпустил мою руку — не резко, просто понял, что может идти сам. Впереди показалась фигура. Он вгляделся. Я не смотрел туда: не всё на этой дороге предназначалось мне.
— Это… — начал он, потом улыбнулся. Впервые по‑настоящему.
Я остановился. Сергей повернулся ко мне.
— Я дальше сам?
— Если хочешь.
Он посмотрел вперёд, снова на меня.
— Спасибо.
Я кивнул. Он сделал несколько шагов, потом ещё. Фигура навстречу подняла руку. Сергей ускорился.
Я дождался, пока они встретятся, и вернулся.
Аврора сидела на лавке. Держала на пальце крошечную щепку. По лицу текли слёзы. Она сердито вытерла их рукавом.
— Ну конечно, — пробормотала. — Из‑за щепки.
— Конечно.
Она подняла голову. Я сел рядом, оставив между нами немного места. Теперь видел, как много сил у неё ушло: плечи опустились, пальцы дрожали, на ладонях проступили красные следы.
— Проводил?
— Да.
— Он один?
— Уже нет.
Она кивнула и некоторое время смотрела на дорогу. Потом спросила:
— Всё было предрешено?
— Что именно?
— Авария. То, что я там оказалась. Сергей.
Я посмотрел на закрытый проход. Его края ещё отзывались её присутствием.
— Я не знаю, почему каток оказался на дороге.
— Но ты пришёл.
— Почувствовал, как открылась граница.
— Из‑за меня.
— Да.
Она потёрла ладони и сразу перестала: кожа болела.
— А если бы я осталась здесь?
Я понял, о чём она спрашивает.
— Двое живых могли уйти за тем, что их звало.
Аврора закрыла глаза.
— У него сын.
— Значит, ты помогла ему это вспомнить.
Она повернулась.
— Я помогла?
Мне хотелось, чтобы она услышала ответ без сомнений, без оговорок, за которыми могла спрятаться от него.
— Да. Ты помогла.
Она смотрела на меня несколько секунд, потом выдохнула. Словно позволила себе на время перестать держаться. Я подождал.
— А тело моё где? — спросила она наконец.
— Здесь.
Она нахмурилась, посмотрела на руки, на колени, осторожно коснулась лица.
— Ты сказал, я вышла из автобуса. Я подумала… как они.
— Ты прошла целиком. До удара.
Она оглянулась туда, где раньше виднелся поворот.
— То есть в автобусе меня нет?
— Нет.
Аврора тихо выругалась. Потом ещё раз. Я не вмешивался.
— Мне сейчас нужен человек, который скажет, что это нормальная ситуация.
— Боюсь, я не подойду.
Она коротко фыркнула и снова посмотрела на меня.
— Ты не отправишь меня обратно под каток?
— Нет.
Я встал и открыл выход туда, где не было повреждения. В её мире уже прошло время: дорога к месту аварии была закрыта, поэтому я выбрал знакомый ей квартал в городе — людный, освещённый, достаточно далеко от столкновения.
Между стеклянными стенками остановки появился свет. За ним двигались люди, проезжали машины. До нас донёсся обычный городской шум.
Аврора медленно поднялась. Я дождался, пока она убедится, что может стоять, и пошёл рядом к выходу.
— Иди прямо.
Она остановилась у самой границы.
— А ты?
— Чуть позже.
Аврора посмотрела на меня.
— Ты уже говорил «я скоро».
Я вспомнил дверь в своём доме. Её ожидание.
— В этот раз не заставлю долго ждать.
Она хотела что‑то добавить. Передумала. Сделала шаг, потом второй.
Я удерживал выход, пока под её ногами не оказалась твёрдая земля живого мира.
Возвращаться к шву не хотелось. Я всё равно вернулся.
Аврора закрыла проход неровно. Вложила больше силы, чем требовалось, в верхний край. Нижний удержала почти вслепую, последним усилием. Но он держался.
Я провёл ладонью рядом. Поверхность отозвалась теплом, узнала меня через оставленную ею силу. На краю темнел след: три загнутые полосы. Я видел похожие повреждения недавно у закрытой дороги. И раньше — гораздо раньше. Но сходства ещё не хватало, чтобы назвать того, кто их оставил.
Я не коснулся полос. Сначала закрепил место, чтобы след не исчез. Затем проверил пространство вокруг: новых разрывов рядом не было.
За пределами остановки снова раздалось тихое движение. Голодные искали другой путь. А в живом мире Аврора осталась одна.
Я выбрал её.
След мог подождать.